Мне бы в небо

Перед глазами все плыло. Я попыталась сфокусировать взгляд на номере квартиры, чтобы убедиться, что я не ошиблась этажом. Да, дверь вроде моя. С трудом отыскав ключ среди всех остальных, так похожих между собой, я вздохнула и приготовилась к самому трудному: попасть в замочную скважину. И зачем я только таскаю с собой целую связку, если последнее время пользуюсь все равно только двумя? Ключ от квартиры и ключ от офиса. И вообще, зачем создают так похожие друг на друга ключи? Наверное, чтобы я потом мучилась, пытаясь отличить один ключ от другого, что особенно трудно, когда ты даже не можешь отличить свою дверь от соседской. О чем это я? Точно, замочная скважина. Испытание не для слабаков. С третьей попытки я все-таки попадаю в нее ключом и, облегченно вздохнув, открываю дверь. Наверное, идти в бар с коллегами по работе было не лучшей идеей. Точнее, в бар было еще неплохой идеей, а вот играть в алкорулетку не стоило. Главное — не забыть поставить будильник на завтра, потому что сама я точно не встану утром. Хорошо хоть только отчет отвезти и домой. Вряд ли я смогу просидеть в офисе хотя бы час. Зайдя домой, я, не включая свет, сняла легкое пальто и повесила его на вешалку. Резкое похолодание на улице тонко намекало о том, что зима уже не за горами. Еще и день благодарения уже так скоро. Тошно от одной мысли о том, что это очередной семейный праздник, полный добра и взаимопонимания, лишенный для меня своего первоначального смысла. Я прислонилась к стене, борясь с желанием просто присесть и уснуть прямо здесь. Ну уж нет, я не настолько пьяна, чтобы не дотащить свое тело до кровати. Я уже собиралась наклониться, чтобы снять ботильоны, как в коридоре неожиданно зажегся свет. На секунду зажмурившись, я открыла глаза обратно, почему-то совершенно не испугавшись этого, хоть я и должна быть дома одна. Наверное, все мои инстинкты самозащиты вымерли вместе с динозаврами или хотя бы потерялись на днях еще где-то в метро. Не обратив никакого внимания на человека, стоявшего совсем недалеко от меня, я продолжила разуваться. Будто все так и должно быть, будто меня совсем ничего не удивило. Хотя, если быть до конца честной, сейчас мне действительно немного наплевать на все. – Три часа ночи. Работа? – Почти. – Я усмехнулась. Если я проводила время с коллегами, это же можно назвать частью работы? Мы даже обсудили одно дело моего коллеги, правда, это было до рулетки. – А ты какими судьбами? Длинноногие модели наскучили, и ты решил, что обычный скромный адвокат будет полезнее? – Я вообще-то извиниться хотел. Глупо было игнорировать твои звонки, обижаться на тебя. Вздохнув, я выпрямилась и посмотрела на своего собеседника. Он стоял, прислонившись к косяку, и устало смотрел на меня. Ужасная борода, напоминавшая мне мочалку, стала значительно короче, и теперь она не так меня нервировала. Хотелось просто забыть все обиды, но что-то мне не давало это сделать. Возможно, алкоголь, бурлящий в моей крови. – Подожди извиняться. Ты еще девушек из «Мисс Вселенная» не видел! А то будешь потом жалеть об упущенных возможностях. – Венди, перестань, – вздохнул Джаред. – Перестать что? Просто забыть то, что ты игнорировал мои звонки целую неделю? Перестать думать о том, что ты пришел сюда только потому, что Шеннон вправил тебе мозги? – Я сам пришел. – Конечно. Я скорее поверю в мир во всем мире, чем в то, что ты пришел сюда сам. – Ты что, пьяная? – Он нахмурился, внимательно следя за мной. – Я не пьяная, я слегка не в трезвом состоянии. Пьяная женщина домой в туфлях не приходит, она разувается еще по дороге. – Шикарно. – Что-то не нравится? Ты знаешь, где выход. – Я подошла к нему ближе, чтобы обойти и пройти в комнату. – Знаешь, если бы я знала, что ты здесь, я бы точно не вернулась сегодня домой. – Не нравится. Тон, с которым он сказал это, насторожил даже опьяненный мозг. Как оказалось, не зря. Джаред резко схватил меня за руку и повел в сторону ванной, не слишком беспокоясь о том, что я за ним совершенно не успевала. Не беспокоило его и то, что по дороге я сильно ударилась плечом о косяк. Его задумку я поняла слишком поздно. Ледяной отрезвляющий душ, устроенный мне Джаредом, казалось, был самым худшим, что я когда-либо испытывала в жизни. Быстро осознав, что вырываться нет никакого смысла, я просто заплакала от обиды и боли, пронизывающей все тело. Казалось, каждая кость в моем организме ныла, напоминая о своем существовании. Он вытащил меня из ванной, и я, не находя никаких сил стоять, просто села на пол. Создавалось ощущение, что слезы уже совсем закончились, поэтому я лишь тихонько всхлипывала. Видимо поняв, что идея была не самая лучшая, Джаред принялся меня успокаивать. Только вот легче от этого не было, все четче становилось осознание того, что дорогой тебе человек может доставить такую боль. Он помог мне избавиться от мокрой одежды, завернув в махровый халат. Я укуталась сильнее, пытаясь унять дрожь, пронзающую все мое тело. Когда я практически успокоилась, Джаред вполголоса произнес: – Идем. Тебе стоит выпить горячего чая, чтобы не заболеть. Я усмехнулась. Это так мило с его стороны, заботиться о моем здоровье после того, как он сам полил меня ледяным душем. Не сказав ни слова, я молча встала и пошла вслед за ним. Я грела руки о кружку горячего чая, заваренного Джаредом. Мы сидели на кухне, долгое время не произнося ни слова. Я уже практически допила чай, когда, вздохнув, он сказал: – Прости меня. Я кивнула, ничего не ответив и отпивая чай. А что тут ответишь? Сказать ему, что лучше бы он и дальше просто игнорировал мои звонки, не утруждая себя приездом? Проблема в том, что это не будет правдой. Что бы ни произошло, в этом есть часть и моей вины тоже, как бы глупо с моей стороны это ни казалось. – Ты, к слову, говорила, что не пьешь. – А ты говорил, что никогда меня не обидишь и не сделаешь мне больно. Видишь, все люди врут. Поставив кружку на стол, я поднялась с места и ушла в комнату. Выключив свет, я легла на кровать, укрываясь одеялом и чувствуя, как тепло медленно расплывается по всему телу. Джаред пришел ко мне минут через десять. Он лег рядом, обнял меня, и я прижалась к нему ближе. Я чувствовала себя глупой овечкой в лапах опасного хищника, но гораздо хуже было не понимание этого факта, а нежелание с этим что-либо делать.