Продается бэкстейдж

Фанатов надо любить и лелеять, баловать и ценить, потому что без них любой артист — никто. Без фанатов ни один представитель шоу-бизнеса не сделает кассу и не будет щеголять на очередной тусовке в пиджаке от Ив Сен-Лорана и уезжать в номер «люкс» пятизвездочного отеля на тонированной Bugatti Veyron с какой-нибудь дорогой восемнадцатилетней штучкой местного стареющего миллиардера. За любовь, внимание и поддержку со стороны публики приходится платить, и грош цена тем «звездам», которые слишком быстро забывают о том, кому они обязаны за солд-аут концерты и кассовые сборы. The Blizzard идут по обкатанной дорожке, доверяя все дела своей команде — от музыки до образов. Чертовски опрометчиво, потому что очередная кучка пиар-знатоков вылепливает из уникальных парней запрограммированное на мейнстрим железо, коего тонны в мировом шоу-бизнесе, да щедро приправляет кисло-сладким соусом неистовых признаний о «желании поэкспериментировать и показать себя настоящих». В феврале группа выпускает новый альбом, скептично принятый музыкальными критиками, и объявляет о старте европейского турне в его поддержку. Фанаты закрывают на все глаза, потому что разочаровываться в своем кумире слишком больно. Слишком трудно найти ему замену, когда он является источником вдохновения. В конце концов, потом свыкаются, потому что это проще, чем бунтовать против своей жизни, на восемьдесят процентов заполненной присутствием рок-группы, сорвавшей башню миллиону девочек по всему миру. Поступившие в продажу VIP билеты с пропуском на Meet&Greet скупаются в мгновение ока на постоянно лежащем сайте: слишком дорого приходится платить за свои желания. Фанаты расстаются с двумя с половиной сотнями евро, чтобы купить чертову личную встречу с артистом и дебильное селфи, сделанное трясущимися руками на свой телефон. Полчаса в отдельном помещении с группой и еще двумя-тремя десятками таких же разукрашенных и разодетых девочек — ты передвигаешься на уровень — чуть ближе к элите. Кто сказал, что деньги не определяют счастье? Вполне определяют, если они способны исполнять желания, достичь которых иными путями не представляется возможным. Я тяну до последнего, потому что знаю: мне сорвет крышу, даже если я чувствую легкое разочарование. Если однажды ты окунулся в это болото, ты никогда не отмоешься и, в конце концов, снова привыкнешь. Привыкание — одна из самых распространенных особенностей этого мира, идти против нее нецелесообразно. — Слушай, — медленно начинает Кара, и я знаю, что она скажет. Качественный фанкам разъедает мне мозг, пробирается в сердце и ударами хлыста пытается завести его: получается с первой же попытки. — Когда у них Варшава? — спрашиваю, не отворачивая головы от экрана ноутбука, где фронтмен The Blizzard напевает старый трек, а толпа вторит каждому его слову. — Через две недели, в клубе Stodola. Я уже пробила отель, там есть один неподалеку, и номера свободные еще имеются. Я знаю, что Кара уже успела забронировать. — А миты? — невзначай спрашиваю, втайне надеясь, что M&G билеты еще не раскуплены. — Ничего не осталось. Ничего ненормального в том, что фанаты покупают встречи со своими кумирами нет. А как прикажете иначе, если простых смертных к божественным телесам не допускают, преследовать тонированные бусы не на чем и некогда из-за дурацкой учебы или работы, а удачливые неожиданные встречи у входа в отель, в магазине, в ресторане, на закрытой вечеринке случаются со всеми левыми людьми, но только не с преданными поклонниками? Скрежет моих зубов может разбудить спящий город. Кусаю губы, потому что на сайте продажи VIP билетов больше не горит кнопочка «Купить»: все относительно адекватные по цене пропуска раскуплены за полторы недели до концерта. Едем наугад, пытаемся абстрагироваться и не встречаться ни с кем из знакомых припудренных лиц в очереди на ранний заход в клуб. Ибо завидно. *** Погода в Варшаве омерзительная: едва выглянувшее на несколько минут солнце сменяется моросящим дождем. Прячемся с Карой недалеко от клуба у входа в какой-то образовательный центр для детей. Здесь не задувает, но ничего не слышно из того, что происходит у металлических загородок. Через полчаса стафф начнет запускать первую партию поклонниц на саундчек, куда были проданы самые дешевые VIP билеты, не включающие в себя мит и фотографию с группой. Самые бесполезные билеты, которые все равно выкуплены. — Может, подойдем ближе? — предлагает разочарованная Кара. Мы перемещаемся к ограждению прямо напротив входа в клуб. Нет смысла открывать зонт: порывы ветра выворачивают его наизнанку, а единственным возможным спасением становятся капюшоны. Фанаток гуськом проводят в клуб на регистрацию, а рядом с нами топчется худенькая рыжеволосая девочка. Еле держится на своих шпильках, сжимаясь под тонкой кожанкой, и не фокусируя ни на чем свой взгляд. Какое-то время наблюдаю за ней: то ли ей плохо душевно, то ли физически. Один из охранников за ограждением замечает ее и, что-то коротко сказав своему коллеге, проводит в холл клуба и усаживает на скамейку отогреваться. Невиданный жест соучастия. Это редкость. — Мэй! Кара! — нас кто-то окликавает, и мы встречаемся взглядами с чешскими фанатками, одними из первых взявшими миты. Они подготовились, как следует, мы же выглядим, словно с бодуна. Перекидываемся парой-тройкой слов и прощаемся: им скоро на второй заход. Толпа собравшихся зрительниц и редких зрителей оживает, когда на выходе из клуба появляется темноволосый парень из стаффа. — Кто хочет еще купить второй третий пакет? 250 евро. Желающих не находится. А я подзываю его жестом, действуя на автомате. — Второй пакет еще есть? — Нет, к сожалению, только по 250. Хочется рвать на себе волосы. Но только в первые несколько секунду, ибо пенять приходится только на себя. — Ну, значит, точно не судьба, — говорит Кара. Полчаса саундчека, на котором присутствовала первая партия фанаток, проходят незаметно, и я злобным взглядом провожаю очередную группу обладательниц особых билетов. У этих предусмотрены получасовой Meet&Greet и съемка на профессиональный фотоаппарат. Девочки топчутся на своих каблуках, на ходу подмазывая губы модными помадами от Кайли Дженнер. Все как одна на тренде с волнистыми локонами, густыми бровями и чокерами на шее. На входе скрывается последняя фанатка, и я погружаюсь в уныние. Не то, чтобы я претендовала на роль невесты. Мне грех было жаловаться, но дело принципа берет на слабо. — Есть свободные места, кто хочет? — спрашивает у оставшейся на улице толпы мужчина из местного концертного стаффа. — Мы! Два билета! — почти кричу я, не контролируя себя от волнения. — 170 евро стоит один, — на всякий случай предупреждает мужчина. — Знаю. Смешно: проблема даже не в деньгах, которые старательно зарабатывались на подработках за последние полгода. — Окей, вы двое? Стойте здесь. — То есть можно доставать деньги? — взволнованно верещит Кара, отыскивая в своей сумке кошелек. — Да, — визгливо отвечаю, наблюдая за реакцией девочек-фанаток, когда к нам выходит девушка азиатской наружности. Слышен страдальческий стон сбоку, а испепеляющие нас взгляды стреляют в упор: с боковой стороны разместились поклонницы, которые рассчитывают первыми прорваться в зал, когда двери для фанатов-нищебродов будут открыты. — Дайте нам денег! — выпрашивает блондинка с начесом и поплывшим от долгого ожидания на ветре и дожде макияжем. — 170 евро будет, — зачем-то еще раз напоминает азиатка. — Да. — Наличными или картой? — Наличными. — Деньги с собой? — Да. — Окей, отлично. Охрана отодвигает металлическое ограждение прямо перед нами и внимательно следит, чтобы за нами не протиснулось лишнего лица. — Идемте, — ведет нас за собой девушка. А я поверить не могу, что все так просто. До начала мита — не более десяти минут, мы завершаем регистрацию и даже не успеваем привести себя в порядок на ходу: в холле клуба обладателей второго типа VIP пакетов собирают в кучу и ведут в боковое помещение.