Продается бэкстейдж

Рок-музыканты — не роботы. Их не обязательно боготворить. И с ними даже можно подружиться. Они намеренно держат дистанцию, а потом их оборонительная позиция смягчается, и некоторым из фанатов падает в руки счастливый билетик именоваться тем, кто тусуется с группой или хотя бы время от времени общается лично. И здесь уже нет места отношения «фанат-кумир». Удача не будет кокетничать с пустоголовыми фанатками, гоняющимися то за одним тур-автобусом, то за другим. Она не улыбнется и тем, кто будет слишком сильно хитрить и лизать задницу всем, кто стоит преградой на тернистом пути. Она усмехнется тому, кто на протяжении несколько лет стоит за спиной у группы, готовый словить летящие в нее помидоры, подстилающий пух, когда та падает, и всецело разделяющий ее идеологию. В этом хаотичном фанатском мире есть место фатальной несправедливости и заслуженного избранного статуса. И это единственное, что до сих пор держит баланс между одержимостью фаната и снисходительностью кумира. Только время идет. Неминуемо наступает стадия, когда секс с кумиром неинтересен, а единственную ценность представляет возможность стать его другом. Тем, кому принадлежит плечо, на котором он будет засыпать в самолете, пересекая страны. Тем, кто будет внимательно слушать его пьяные откровения в мчащемся в ночную пучину тур-автобусе. Тем, кто сможет присутствовать в студии во время создания нового хита. И просто тем, кому за столь долгие годы можно будет доверить свои секреты. Это осознание приходит не сразу. Сначала кажется, что тебе становится плевать на все, а любовь к группе проходит по мере того, как рушатся сокровенные мечты прикоснуться к закрытому миру. А потом происходит толчок — и фанатский интерес постепенно превращается в новый интерес, который и обозначить в своей голове невозможно. Только потом именно он становится основной точкой отправления ко всем мыслимым и немыслимым авантюрам. Я уже понимаю, что любовь к The Blizzard давно на новой стадии. Это не любовь. Это не поклонение. Это попытка зарекомендовать себя с той нелегкой стороны, чтобы группа нуждалась в тебе. И я, кажется, делаю успехи на этом тернистом пути, полном ловушек. *** Меня не пугает то, что я нахожусь в номере фронтмена рок-группы. И окончание сегодняшнего вечера все так же туманно. Меня пугает то, что я вроде бы как не заслуживаю подобных привилегий. Хочется подарить эту привилегию девочке-фанатке, пролившей не один океан слез, но понимаю, что Крису будет неинтересно. Он рассматривает меня некоторое время, делая несколько затяжек, а потом совершенно серьезно выдает: — Поехали с нами в тур в марте. Мы будем играть в России, Беларуси и Украине. Я готова ко всему, но не к такому предложению. Давлюсь воздухом и долго откашливаюсь, вытирая слезы. Скрывать нечего: азиат с полуулыбкой на лице терпеливо ожидает моего ответа, заранее зная, что мой ответ был готов еще несколько лет назад, когда я впервые поняла, как глубоко вляпалась в это дерьмо. — Займешься организационными моментами на месте и будешь координировать нас, — напирает Крис. — Мы отказались от профессиональной пиар-команды около полугода назад. По оплате готовы выслушать пожелания. На мгновение кажется, что я просто обязана записать эту реплику на диктофон, чтобы когда-нибудь ее проигрывали в музее современного рока как доказательство высшей степени везучести рандомной фанатки. Пожалуй, от оплаты я даже готова отказаться, только дайте мне возможность покататься в тур-басе рок-группы и посмотреть на всю кухню с изнанки. — Мне нужно будет документы подготовить и взять на работе отпуск, — задумчиво произношу я. Ни разу не была в этих странах, но слишком хорошо представляю сумасшедших фанаток The Blizzard из Восточной Европы. Все еще не могу говорить свои мысли напрямую. Реагирую осторожно, потому что не уверена, что Крис действительно делает мне предложение присоединиться к группе по время тура. Внутренне напрягаюсь, следя за его взглядом и постепенно расслабляюсь. Он и не собирается передумывать. — Об этом позаботимся, — говорит он, достает из пачки очередную сигарету и прикуривает. Мы сидим молча, он курит, и я вдыхаю табачный дым. Непонятно, что будет дальше, и я не решаюсь брать инициативу в свои руки. Если судьба подкидывает такие моменты, их нельзя торопить, нельзя хватать, нельзя присваивать и пытаться распоряжаться. — Будешь? — поднимает он бровь, предлагая мне пачку Marlboro Lights. Эту пачку я знаю, как свои пять пальцев. Прекрасно помню, как впервые увидела тонкие ментоловые сигареты в его пальцах. — Я не курю, — качаю головой в ответ, вспоминая наш первый долгий разговор на бэкстейдже. — Да, ты говорила, darling*, — соглашается музыкант. Не знаю, о чем он думает, и в голове проскакивает мысль, что он сам не понимает, что я здесь делаю. От обращения «darling» немного бросает в панику, и я вращаю глазами, разглядывая номер. Нельзя злоупотреблять доверием, и я поднимаюсь. Намеренно делаю это сейчас, чтобы сохранить репутацию. От сигаретного дыма мутнеет в глазах, и я ловлю себя на мысли, что, черт возьми, осталась бы здесь, попроси он меня об этом прямо сейчас. Сипло кашляю, чтобы обратить на себя внимание. — Наверное, я уже пойду, — размыто говорю я с интонацией, близкой к вопросу. Намеренно. Намеренно иду на этот шаг, чтобы расставить все точки над «i». Крис отрывается от своей невидимой точки на противоположной стене и застывает с дымящейся сигаретой в руках. Его блестящие глаза фокусируются на мне, а уголки губ едва заметно ползут вверх, и я узнаю это дьявольскую усмешку, от которой стынет кровь. Черт бы его побрал! Нахожусь в самом логове Сатаны под ангельским обличьем и чего-то ожидаю, не зная чего. Фронтмент The Blizzard тушит сигарету о пепельницу и подходит ко мне. — Я вызову такси, — говорит он низким голосом и достает из кармана джинсов мобильник. Пора срочно ретироваться, потому что меня разбирает дикий колотун. — Не нужно, — нервно отмахиваюсь. — Я сама вызову. Крис прячет мобильный телефон в карман и неотрывно смотрит на меня. — Ты все не так представляла, бейби? Он затрагивает тему, которую я так старательно запихиваю в дальний уголок своего сознания. Я поймана с поличным, и отступать некуда, хотя на уме у меня с десяток веских доводов в свою защиту. — One night stand** — это не про тебя, — продолжает музыкант. — Жизнь коротка, а любовь заканчивается утром. Он ждет от меня какой-то ответной реакции. — В таком случае я предпочла бы, чтобы ночь никогда не заканчивалась, — глухо говорю я, словно обиженный ребенок. Говорю искренне и как есть. Все идет не по плану, в разы усложняется и запутывается. А потом Крис притягивает меня к себе, и я утыкаюсь носом в его футболку. От нее пахнет потом, горьковатым мужским одеколоном и табаком. Так пахнут рок-музыканты, оказывающиеся в отеле после аншлаговых концертов, и я вишу на одном из них, словно тряпичная кукла. В моем сознании Элизабет крушит к чертям все мои принципы здоровенным молотком и верещит, призывая меня действовать. Мое поведение ничуть не отличается от группиз, и я презираю саму себя. Можно сколько угодно смеяться с девочек-фанаток, мечтающих оказаться в номере фронтмена группы. Можно сколько угодно кропотливо выстраивать свою линию поведения, пытаясь выбраться на новый уровень. Можно сколько угодно строить лайфхаков для молоденьких поклонниц, кичась своим внушительным фанатским опытом. Можно сколько угодно стоять в стороне, нацепив на себя маску полнейшего равнодушия. Можно до потери пульса с пеной у рта доказывать свою непричастность к происходящему, цинично сощурив глаза. Только все тщетно, когда ты в объятиях рок-музыканта. Все тщетно. — Дай знать, когда все решишь, — говорит Крис, и я чувствую, как вибрирует его грудь от его басовитого голоса. — Я ведь все уже решила, — сквозь улыбку говорю я. Говорю и отстраняюсь, чтобы не сработала внутренняя сигнализация. Выстраивать отношения с известными личностями крайне трудно: они ожидают от тебя подставы, а ты от них — подвоха. И никто не хочет первым сделать доверительный шаг. Доверишься кумиру — прослывешь влюбленной фанаткой с одной лишь мыслью в голове. Не доверишься — тебя примут за ту, которая плетет интриги за спинами музыкантов. — Тогда жди от нас сигнала, — совсем искренне улыбается Крис. Он похлопывает меня по плечу и выпроваживает из номера: все решено, и никаких обязательств между нами нет. Мы молча спускаемся по лифту в холл отеля и около ресепшена парень все же набирает службу такси. Вышедшие из бара участники The Blizzard фамильярно прощаются, обнимая за плечи и строя планы. Они пьяны, и им точно пора подниматься в номера, чтобы к завтрашнему отъезду в новый город выглядеть хотя бы сносно, если не прекрасно. К утру сюда подтянуться фанатки, и им будет сложно отказать в знаках внимания. Я точно не заслуживаю того, что происходит.