Продается бэкстейдж

Весь мистический, пахнущий миртовым деревом, романтизм бэкстейджа грубо рассеивается, когда я знакомлюсь со своими обязанностями. Знакомлюсь по наитию, потому что никакой должностной инструкции для девочки на побегушках в команде рок-музыкантов не существует. Бородатые, щедро татуированные мужчины без определенного возраста, гордо именующие себя техниками, тихонько подтрунивают надо мной, когда я пытаюсь скоординировать технические процессы, и прилично отправляют меня заняться другим делом. Лучше всего мне удается вступать в переговоры с локальными организаторами. Беру на себя ответственность проводить платные миты и встречи для победителей конкурсов. Слежу, чтобы ни одна девица не переступила невидимую черту и совсем искренне сочувствую ей: прекрасно понимаю, какие цели она ставит себе на предстоящую ночь. Не ощущаю себя ни счастливой, ни особенной, потому что воспринимаю подвернувшийся шанс как работу и к концу дня после беготни по российским супермаркетам в поисках нужного пива вместе со взволнованными промоутерами, хочу увидеть душ и кровать. Киев становится моим первым, и я вполне удовлетворительно справляюсь, допустив всего пару промахов. Позволяю несколько окоченевшим на мартовском холоде фанаткам приблизиться к группе и проявляю доброжелательность: делаю им снимки и даже коротенькие видео на их телефоны около отеля. Нельзя протыкать небо короной, потому что в нем останутся дырки, и вся красота лимитированной удачи обуглится к чертям. Молоденькие девочки понятия не имеют, что я стою у истоков самой мощной поддержки The Blizzard в Европе: для них я кто-то вроде «той прикольной телочки» с бейджем стаффа на шее. Снимешь бейдж — и превратишься в проклятую девицу, по пятам следующей за музыкантами. Поначалу меня зовут «эй, малая, подсоби». И единственное место и время, где я напрямую общаюсь с группой — пару часов до концерта за кулисами и от силы часа два после шоу. Общаюсь — громко сказано, потому что я бегаю по неправильной траектории и решаю абсолютно дурацкие вопросы. Хочу начать концерт вовремя, но мое предложение поторопиться встречают недоуменными взглядами. Музыкантам не пристало появляться на сцене в ровно назначенный час. Да это неприлично, не в стиле рок-групп да и журналисты выставят паиньками. Любой добротный артист задерживает начало выступления, чтобы взбешенная от томительного ожидания публика взорвалась на раз-два-три при потухшем верхнем свете на концертной площадке. — Это часть работы, расслабься, — Кай пожимает плечами, наигрывая один из синглов The Blizzard на акустической гитаре. — Это же неуважение, — возражаю достаточно громко, чтобы меня услышали все участники. Для них — совершенная обыденность, для публики — непозволительная наглость за уплаченные деньги. — Ты привыкнешь, — доброжелательно улыбается Майк, и группа заходится шумным басовитым смехом. Я сопротивляюсь, но минский концерт дает неопределенную надежду, что еще не все потеряно. Группа отыгрывает в заснеженной морозной белорусской столице, и нас уносит самолетом в Санкт-Петербург. Стафф живет на отдельном от группы этаже, и заниматься вопросами номеров мне не позволяют. Наличие девушки в команде подобно взрывоопасной смеси рядом с не затушенным окурком. Российские промоутеры довольно потирают руки: The Blizzard колесят с ними уже во второй раз, и часть музыкантов фамильярно общается с представителями организаторов. Вся наша команда пополняется парой-тройкой человек, и я становлюсь не единственной дамой среди набора рок-музыкантов и их помощников. Привыкаю быстро. К любому дерьму привыкаешь быстро, если не сильно заморачиваться. И это — простая правда жизни. *** Вырежи язык из моего рта, Заставь меня замолчать, Я больше не буду петь, Я теряю контроль, Вырежи язык из моего рта, Заставь меня замолчать, Выбей воздух из моих легких, Вырежи сердце из моей души. Крис дикий, и я ошарашенно наблюдаю за оргией, происходящей в московском Stadium. Специально не стою на бэкстейдже за сценой, спускаюсь вниз, подальше к техникам и ловлю волну. Прячу бейдж под футболку, потому что непозволительно стаффу кричать в унисон с вокалистом, как заправской фанатке. Стафф топчется в стороне, снисходительно и лениво поглядывая на сцену, пьет пиво за счет промоутеров и устало переговаривается. Вот это стафф, остальное — шушера. Я не тот, на кого толпе стоит смотреть, Это всего лишь я Всего лишь — Еще немного, ну же, удовлетвори меня, Еще немного, ну же, напугай меня, Еще немного, и я с этим покончу, Забери мою жизнь — и тогда я буду в порядке. Он в узких черных джинсах, высоких ботинках и пиджаке на голое тело. По его татуированной груди течет пот, и первые ряды девчонок заходятся в нервном припадке. Каждая изнывает от желания прикоснуться к этому худощавому загорелому телу и лихорадочно проектирует в голове план прорыва к фронтменту The Blizzard. На сцену под ноги Крису летит нижнее белье, и он любовно вывешивает разноцветные бюстгальтеры на микрофонной стойке. Музыкант жестко имеет московскую публику, и я теряю дар речи, когда он спускается к металлическим ограждениям. Довольно улыбается, застывает напротив двух поклонниц и поет, глядя им в глаза, гипнотизируя, вынуждая покрываться испариной, заставляя висеть на поручнях под властью пульсации внутри их тел. А потом — рваное шпок! Шпок! Шпок! Девочки готовы. Причем на все. А Крис уходит к дальнему углу сцены, победоносно прищурив глаза. Ему плевать, что у него у самого стоит, он самодовольно демонстрирует это, и я заламываю пальцы. Он дикий, неконтролируемый, непредсказуемый и хищный. Никто не пишет ему развернутые сценарии. Он — единичный самородок, ткущий свою линию поведения на точно выверенных дозах эмоций, тонко граничащих с тем, что принято помечать ярлыком «для взрослой аудитории». Пользуется этим настолько умело, что и предъявить нечего. Делает проходку всего один раз, и этого достаточно, чтобы остаток концерта удерживать фанаток в цепких оковах сладкого экстаза. — Москва, вы офигенные! — кричит Рэй в микрофон. — Удачно доберитесь домой и хороших сновидений, — улыбается Крис. Сновидения точно будут хорошие. На бэкстейдж сходится половина Москвы, и я гневно выплевываю ругательства. По коридорам пачками бродят девицы в штанишках с белыми лампасами, взятыми в аренду у младшей Дженнер губами и тонкими сигаретами между пальцев. Местная тусовка, о которой меня не предупреждают. Выгляжу на их фоне заблудившейся овцой и понятия не имею, как контролировать весь этот дешевый бомонд. Грег отмахивается от меня, вручая открытую бутылку пива, и я хочу облить ею любого встречного. Группа в окружении дам, шумно говорит на английском, прижимает полуголых девушек к себе и заранее планирует ночь. Официально ничье сердце не занято, хотя едва зародившиеся слухи несколько раз будоражат сердечки малолетних фанаток на протяжении последних двух лет. Гейский вариант был бы неплох, если б не одно но: The Blizzard уже удаляются с новыми знакомыми вглубь гримерки. По одной на каждого, в процессе даже могут поменяться. Мне не обидно и почти не омерзительно, но хочется швырнуть бутылку им в спины. — Сейчас закончим и поедем, — говорит мне Грег, вручая ящик пива. — Парней увезут первых. Хмыкаю. Конечно же, первых, а как же иначе потом усмирить фанатское негодование. Нажимаю в голову на импровизированный тумблер и плюю на происходящее. В конце концов, нет ничего непонятного в том, что после аншлагового концерта группа удаляется на after-party в закрытый московский клуб в компании девчонок, которым едва перевалило за восемнадцать. А может и не перевалило, хотя, кому какая разница, если тебя протаскивает знакомый организатор, готовый взять всю ответственность на себя. — Кто будет отвечать, если что-то произойдет? — спрашиваю я, оказываясь в фургоне. Группу вывезли черным входом, девочек с бэкстейджа — двумя заранее вызванными такси. Коварной операцией руководит местный промоутер, и Грег почему-то доверяет ему. С сожалением провожаю взглядом замерзших девочек с приготовленными телефонами для селфи. Сегодня — конкретный облом, и благодарить нужно организаторов, которых они же потом расцелуют в обе щеки за «мою мечту, которая сбылась!». Тур-менеджер удивленно косится на меня. Моргает, будто видит первый раз в жизни и словно я несу какую-то умопомрачительную околесицу. — Эээ? — мычит мужчина. Я раздражаюсь. — В мои обязанности не будет входить дезинфекция группы после общения с рандомными девицами? Грег хохочет. Просто хохочет, потому что считает меня слишком наивной. Нет, он не совсем понимает, что мне плевать на секс, который случится сегодня ночью у The Blizzard. Мне просто очень хочется спать. Отмахиваюсь рукой и всматриваюсь в окно. Ночью в Москве холодно. И снежно. И морозно. И как-то совсем одиноко.