Продается бэкстейдж

— Дать тебе автограф, дарлинг? — на полном серьезе интересуется парень, хлопая себя по карманам на ягодицах в поисках маркера или ручки. Пока он ищет, я нахмуриваюсь, старательно пытаясь вспомнить, как же его зовут. Кевин? Каспер? Крис? Что-то на американо-английский манер. Признаться честно, перед тем, как отправиться на концерт, я лишь мельком просмотрела материал про The Blizzard на Википедии, но даже не удосужилась запомнить количество участников в группе, не говоря уже об их именах. Кажется, трое из команды, включая фронтмена, родом из Канады и потому все песни — исключительно на английском, что весьма необычно для азиатского шоу-бизнеса. Решившие продвигаться по европейскому сценарию, они заранее обеспечили себе успех на западном полушарии этого мира. А дальше в голове все спутывается, и я не утруждаю себя вспомнить хоть что-то из истории создания музыкальной группы. — А можно фото? — делаю смелую попытку и непривычно для самой себя пищу, вытаскивая мобильный телефон. Решаюсь выжать из счастливой случайности все, что можно. Материал, добытый собственным трудом и потом, становится эксклюзивным и пользуется гораздо большим спросом среди читателей. Это никому объяснять сегодня не нужно — современный читатель слишком хорошо знает, что хочет прочесть, а что сразу выкинет, едва прочитав заголовок. Вживаюсь в свою роль растерявшейся фанатки изумительно легко и молча стоя аплодирую своему нереализованному актерскому таланту. По мне горькими слезами рыдает Голливуд, никак не меньше. Реакция парня незамедлительна: — Селфи? — спрашивает он низким хрипловатым голосом, глядя на меня сверху вниз. Его взгляд совсем не такой, как на сцене. Он даже не пытается отослать мне поток своих сексуальных флюидов, но его темные блестящие глаза давят на меня, словно пытаясь защитить от чего-то. Ощущаю себя неловкой школьницей. Киваю и замечаю, как на его губах играет полуулыбка. До чего же странно видеть эту сатанистскую натуру в метре от себя. Я даже могу разглядеть татуировку Иисуса на его груди, и мои глаза непроизвольно опускаются ниже, туда, где начинается кожаный ремень. Брюки висят на бедрах, и я с удивлением отмечаю, что в паху у него тоже есть наколка: ее витиеватые черные узоры выглядывают из-за края алой ткани. Я ни разу не удивилась бы, увидев там какой-нибудь библейский сюжет. Этот парень слишком смело и вызывающе мешает в один опьяняющий коктейль таинство загробного мира и любовные переживания. Не могу понять, насколько серьезно он относится к тому, что демонстрирует его тело, но в одном уверена точно: он точно отправится в ад. — Селфи надо делать нескучные, бейби, — беря в руки мой телефон, немного неуверенно держась на ногах, обходя меня со стороны и останавливаясь за моей спиной, произносит вокалист The Blizzard. Он ловко захватывает меня рукой, в которой все еще держит за горлышко бутылку пива, и надавливает на мои ключицы, прижимая к своей груди. Мой подбородок упирается в рукав его пиджака, и я чувствую себя крайней нелепо: со стороны, видимо, это смотрится так, будто он хочет задушить меня. Еле успеваю поднять взгляд вверх, откуда на меня смотрит глазок камеры моего телефона, а музыкант уже разжимает свои однорукие объятия и протягивает мне мобильный. Как много лайков и комментариев соберет эта нелепая фотография, если я прямо сейчас загружу ее в свой инстаграм? Людям нравится оценивать лайками, мыслить лайками, жить лайками, и я ничем не отличаюсь от них. Удивительно, я даже знаю все хештеги, которые проставлю при загрузке. — Спасибо, — снова повизгиваю я и поджимаю губы, не понимая, что происходит с моим голосом. Наверное, сорвала, пока пыталась докричаться до секьюрити. — Ю, а веелкооом, — нараспев говорит парень и добавляет: — Элизабет. А затем хохочет басом, демонстрируя мне свою пьяную улыбку. Стою, совершенно сбитая с толку и с вытаращенными на музыканта глазами. Какая к черту Элизабет? Я вообще не говорила, как меня зовут. И почему вообще Элизабет? Боюсь предположить, что он под какими-то галлюциногенами, и опасливо делаю шаг назад, сверля его дерзко невозмутимую персону взглядом. Пока в моем мозгу происходит усиленный мыслительный процесс, фронтмен The Blizzard разворачивается на своих массивных ботинках и пританцовывающей модельной походкой направляется вдоль по коридору. — Иди домой, бейби, уже слишком поздно, — салютует мне своей пивной бутылкой, и теперь я вижу только его темноволосую макушку. — Меня зовут не Элизабет! — выкрикиваю я вслед. — Я все равно не запомню, — отмахивается от меня музыкант, даже не оглянувшись, и скрывается за поворотом. *** Стою какое-то время в полнейшем ступоре. Меня одолевают противоречивые чувства, но пока не могу понять, какие именно возьмут верх. Мимо проходят техники, вероятно, из команды группы, косо поглядывают на меня, и я понимаю, что самое время выметаться с бэкстейджа, пока не наткнулась на ненужные проблемы. Долго колеблюсь, через какой выход лучше выскользнуть на улицу. На черном музыкантов поджидает толпа самых преданных и выносливых фанатов, цепляющихся за последний на сегодняшний вечер шанс получить автограф хотя бы одного из участников, и плевать, что у абсолютно большинства этих закорючек — на целый архив. Фанаты любят перепродавать ценности тем поклонникам, которым они недоступны, зарабатывая по крупицам на следующий концерт. Если The Blizzard выйдут в хорошем настроении, менеджеры позволят сделать совместные с поклонниками фотографии и даже перекинуться парой слов. Центральный вход высматривают фанаты, которые меньше всего на них похожи. Псевдо-группиз, о которых ходит не самая лучшая молва в фэндоме, девушки, всеми силами пытающиеся стать кем-то из «осведомленных» или хоть раз засветившиеся на бэкстейдже или в кругах стаффа группы. Некоторые из них имеют даже своих преданных поклонниц в лице малолетних девочек. Настоящие группиз рок-музыкантов не караулят их у выхода из концертного зала — они уже в отеле, где остановилась группа, дожидаются приезда кумиров в холле, быстро договорившись со швейцаром. И если их псевдо-коллегам по интересам известно лишь 10% закрытой информации, включая перемещение The Blizzard во время турне, истинные группиз осведомлены никак не меньше, чем на 70%. — Ты с бэкстейджа? — окликивает меня одна фанатка, когда я успешно миную кучку из пяти девушек в боевой готовности. — За сколько купила? Останавливаюсь, и на моих губах появляется непроизвольная ухмылка. В этом мире продается и покупается практически все. Вопрос лишь в цене. Бэкстейдж практически недоступен для рядовых фанатов — девочек, слепо скупающих весь мерч и журналы, голосующих до мозолей на пальцах за своих кумиров, рыдающих в обнимку с мониторами и плакатами, пишущих письма музыкантам, ползающих по форумам и сообществам со словами защиты в адрес своих Богов и мечтательно закатывающих глаза «А если бы однажды мне повстречался он?..». Количеством посещений концертов любимого музыканта они оценивают свою особенность и бросаются ею в глаза тем фанатам, которым вряд ли посчастливится хоть раз когда-нибудь увидеть своих кумиров вживую. Они — абсолютная масса в фэндоме, бесплатные адвокаты и защитники, главная опора для артиста, добровольная армия, которую не победить. Толпа, которой так легко манипулировать и которая по неосторожности может превратиться в полчище врагов. Все сообщения благодарностей музыкантов адресованы им, на концертах все взгляды и улыбки адресованы только им, они — вдохновение, они — сила, они — те, кого артистам принято называть своей «фэмили». И лишь самые проворные и хитрые фанаты способны добраться туда, куда запрещен вход остальным. У основателей фанатских сообществ и клубов и их команд гораздо больше возможностей пообщаться со своими кумирами лично, и часто им помогают в этом организаторы концертов, получающие взамен бесплатный промоушен своих ивентов и агитацию. Meet&Greet перед выступлением музыканта — это минимум, на который может рассчитывать фанат-активист, самоотверженно посвящающий значительную часть своего времени и нередко — финансовых средств, на продвижение артиста в своей стране. Их снимает телевидение, их приглашают на интервью, им раздают бесплатные приглашения и эксклюзивный мерч, естественно, при условии справедливого розыгрыша между членами, они общаются с промоутерами, журналистами и своими зарубежными коллегами. Фанат-активист чаще всего перестает воспринимать свое увлечение просто как увлечение и уходит работать профессионально в шоу-бизнес, концертную и рекламную деятельность или журналистику. Артисты особенно ценят таких поклонников, а некоторые музыканты даже начинают тесно общаться с ними, позволяя становиться кем-то вроде внештатных менеджеров или ассистентов. Малочисленной группе фанатов, псевдо-группиз, придется немного постараться, чтобы пройти за кулисы к кумирам. Секс с парнями-секьюрити за проход к музыкантам — это абсолютная мелочь за возможность закончить ночь в номере отеля популярного рок-музыканта. Иногда проходят зажатые в подрагивающих девичьих ладошках хрустящие купюры, иногда — слезы, миловидные личики, в меру необузданная истерика или трогательные истории о «мечте всей жизни». Девушки, которым фэндом, и негласно — стафф и даже музыканты присвоили официальный статус «группиз», с трудом могут назвать последний сингл, выпущенный группой, однако, с точностью до минуты назовут место пребывания их кумиров. Они осведомлены об их перемещении и следуют за ними по пятам с одной единственной целью — быть рядом. Еще лучше — в постели музыканта. Все до единой, как правило, хотя бы раз переспали со всеми участниками группы, а некоторые особо подкованные — и с членами стаффа. Секс с фанатками из группиз — это традиционная отдушина для гастролирующих рокеров, и со временем эти девочки становятся невидимой частью их команды. Как бесплатное дополнение. Всегда доступное, почти родное. — Я из медпункта, — кидаю отрывисто и почти галопом бегу к подъехавшему к концертному залу такси. Слышу вслед смех и не слишком дружелюбные выкрики. Понятия не имею, что они обо мне думают, но, видимо, что-то не сильно приятное. Такси медленно отъезжает от концертного зала, и я оглядываюсь на оставшихся позади фанаток, до победного верно ждущих The Blizzard у черного выхода. Кручу в руках фотоаппарат и мобильный телефон с включенным интернетом и загруженной несколько секунд назад в инстаграм немного размытой фотографией и почти разрываюсь от мысли — идти ли мне до конца или остановиться здесь?