Продается бэкстейдж

Часто думаю, под чем находился творец, создававший душу фаната. Кропотливо лепил каждую извилистую тропинку, попивая изысканный чай, заваренный из розовых листьев, и создавая кружевную паутину из тысячи неизведанных и манящих дорожек? Или накидал в котел все, что пришло в голову в минуты экстремальных галлюцинаций, выворачивающих сознание наизнанку, а потом просто взял и сварил до точки кипения? Просто поразительно, насколько хитрыми фанаты бывают и до чего же наивными являются в действительности. Девочка, нацепившая на себя фанатскую атрибутику, усердно изрисовавшая свое личико сердечками, истерично машущая плакатами в надежде заполучить автограф и активно работающая камерой, словно оскароносный оператор, никогда в жизни не станет той, кому посчастливиться увидеть закулисную жизнь своего кумира. Снимите розовые очки, мыслите трезво: вы — просто стадо, которое не считают по головам. Одной больше, одной меньше. Ими легко манипулировать, искусно моделируя поведение в требуемом русле. А влюбленные девочки даже не замечают грамотно продуманных пиар-командами ходов своих кумиров, наивно веря в огромную семью, сидят в своем корыте, как в Ноевом ковчеге, и даже не замечают, что корыто давно дало трещину. Господи Боже мой, какие наивные! Те, кто действительно хочет добраться до идола, плевали на эксклюзивный мерч, официальные фан-акции, покупку лицензионной продукции. Упаси Боже затариваться этими безделушками. Они предпочитают покупать не вещи, а моменты. Десятки моментов, проведенных в шаге от звезды, собственными руками выстраивая свою альтернативную жизнь. Коллекционировать билетики с оборванными пропусками на лайв-концерты любимой группы гораздо приятнее, чем диски и постеры из многотысячных тиражей и даже эксклюзивные футболки из лимитированной партии. Что уж говорить про Meet&Greet пропуски или ламинированные бейджи на брендированных веревочках с заветной надписью «Staff». Тем, кто добудет подобный, обеспечен беспрепятственный проход в закулисье, в полноценный, кишащий своими героями и злодеями мир, скрытый от слезливых подведенных черной подводкой глаз преданных фанаток. И как-то совершенно плевать, что понятия не имеешь, что делать на бэкстейдже, чтобы не показаться стаффу пронырливой хитрой девочкой, нагло посягающей на неприкосновенность звезды. Ты — на бэкстейдже, и тебе позволено все. *** — Мэй! — слышу мамин голос. Проходит мимо открытой двери и останавливается в проходе: — Чем ты там все занимаешься? Почему бы тебе хотя бы в выходной день не отдохнуть? — Не могу, — бурчу в ответ и прошу тысячу раз прощения у родителей за свою ложь. Они понятия не имеют, во что играет их двадцатиоднолетняя дочь и к чему это приведет. Я и сама не знаю. — И чем ты так занята? — удивленно тянет мама. — Все еще работаешь над своим проектом? Что же у тебя за тема такая? — Строение тонкой фанатской души, — отвечаю я лишь на вторую часть вопроса, умело отворачиваясь от первой, словно от пули. Психологи до одного уверены, что откровенные беседы родителей с детьми чем-то могут помочь при фанатской зависимости. До чего же наивные люди, пытающиеся продать эту избитую теорию несчастным подросткам и их жестоким мамам и папам. Бесполезные попытки детей оправдать свою любовь и бесконечные нравоучительные родительские лекции. Ни о чем. Родители притворяются, будто с ними никогда ничего подобного не происходило. Глупости. Фанатизм — это слишком естественная штука, которую, увы, выдумали не в двадцать первом веке. Каждый хоть раз сотворял себе идола, просто потому что это — человеческая натура. Мы привыкли находить кого-то, на кого хочется смотреть снизу вверх, слушать, затаив дыхание, если понадобиться — ползать перед ним на коленях, испытывая сокрушительное по своей силе эмоциональное удовлетворение. Мама что-то неразборчиво хмыкает в ответ. И я умело ловлю подходящий момент. — Знаешь, мам, в следующую субботу мы с девчонками решили съездить погулять по Кельну. Поэтому работаю, чтобы в числе первых пройти аттестацию во вторник. Комбо! Настоящий фанат — это первоклассный стратег и отменный тактик. Правило номер один: не умеешь говорить то, что хотят слышать родители, минимально уходя от правды, — учись или добровольно захлебывайся своими страданиями. Тем, кто не способен строгой маме аргументировать свою авантюру, место не в концертом зале в ожидании SOLD OUT шоу, а дома — перед экранами ноутбуков с включенными DVD записями выступлений и пачкой носовых платков. — В Кельн? — удивленно, но вполне адекватно реагирует мама, и я как бы мимолетом кидаю: — Ну, там группа одна прикольная будет выступать. Мы решили сходить заодно и на концерт, чтобы немного развеяться. Правило номер два: не стоит рассказывать больше положенного. Голые факты — это лучшее, что может слететь с языка ребенка-фаната. Заливистые рассказы о «мега-супер-популярной группе», «офигенном красавчике фронтмене» и вообще «моей большой любви» поставят под сомнение адекватность, а, следовательно, и возможность оторваться на концерте. Все на радостях рассказанные планы летят к самым далеким нахальным чертям — проверено временем, изучено на своих и чужих ошибках, к повторению не рекомендуется. Особенно касается тех, кто нацеливается на высокие полеты, никак иначе. — А билеты у вас уже есть? — задумчиво протягивает мама. — Да, мы уже забронировали и оплатили их, все готово! — налегке выдаю я, словно речь идет о покупке картошки-фри в МакДональдсе. Правило номер три: настоящий фанат, претендующий на что-то большее, это — всегда грамотный организатор. У него есть план «икс», если что-то пойдет не так, и план «зет» на случай провального плана «икс». Он дружит со спонтанностью, снисходителен с удачей и полагается лишь на самый суровый расклад. — Ну, что ж… Хорошо, — соглашается мама. У нее просто нет иного выбора, я ведь ставлю ее перед фактом, а не вымаливаю разрешения. *** — Встречайте! Горячих парней из The Blizzard! — воодушевленно кричит в микрофон хост музыкальной церемонии. Толпа взрывается восторженным визгом и финальными аплодисментами: The Blizzard сегодня завершают почти двухчасовое шоу вручения наград от немецкого телеканала Viva, который дает им уверенный старт на европейском рынке с первых строчек в чартах. Мы стоим в первом ряду, изнемогая от ожидания, держа наготове телефоны с включенными видеокамерами. Делаем дебильные селфи с потными лицами и поплывшим макияжем а-ля «та недосягаемая first row» и грузим в идиотские инстраграмы с правильными хештегами. Действительно, всему же миру безумно интересно. Звучат давно полюбившиеся мягкие клавишные, и фронтмен, облаченный в слегка расклешенные темные джинсы, черную футболку с принтом и длинный малиновый кожаный пиджак, пьяно улыбаясь, лениво раскрывает губы. Фанера, как того требует прямая трансляция на телевидении. А он терпеть не может «плюс». — Я люблю тебя, Крис! — истошно орет фанатка лет пятнадцати, переходя на отвратительное визжание, больше похожее на ультразвук. Она стоит где-то справа от меня, и мне нестерпимо хочется треснуть ей по лицу. Группа уже навеселе. Еще бы: первые заслуженные награды в двух номинациях на зарубежном музыкальном рынке. В воздухе стоит терпкий запах секса, исходящего от солиста, совершенно нахально флиртующего своими оливковыми подведенными глазами со зрителями. Он просто стреляет взглядом в очередное невинное сердечко и, попав в цель, уверенно вышагивает дальше, торжествуя. Еще одна готова, браво! Мы так молоды и только начинаем жить, Но уже подумываем о том, чтобы покинуть этот мир. Поглядывает на одногруппников и улыбается, встряхивая упавшие на глаза пряди. Опирается левой рукой на микрофонную стойку и, склонившись к зрителям, флиртует. Господи, улыбается так, что не просто сосет где-то под ложечкой. Скрежется так, что готово разорвать тебя на куски, поглощая собой, унося в эту пучину сладострастия и греховных фантазий. Терпеть не могу пьяных, а этому слишком идет к лицу нетрезвость. Тысяча чертей! Умрешь со мной сегодня ночью во имя любви? Милая, ну так давай, присоединяйся, и мы умрем вместе. Ловлю себя на том, что, совершенно позабыв о своих истинных намерениях, подпеваю, пытаясь зацепиться глазами за его расфокусированный взгляд. А тот даже не пытается петь, занимаясь отстреливанием девичьих сердец для своей уникальной коллекции и откровенно наслаждаясь своим занятием. Он создан для сцены, и сцена казалось бы пустой и скучной без него. Милая, ну так давай, присоединяйся? Склонившись вперед, фронтмен играет бровями и умоляет слишком настойчиво, чтобы я имела силы отказаться. Ловлю на проигрыше его взгляд, когда зрители в унисон музыке начинают хлопать, и с трудом удерживаю на себе. Не теряй меня, елки-моталки, держи на себе. И он, совершенно наплевав на идущую фанеру, расплывается в улыбке, отводя микрофон в сторону. Разрывает мозг, проникает в вены, инфицирует собой, паразитирует на твоем теле, а затем полностью становится тобой. Это и есть идол, сотворенный нами.