Предел для двоих

      Завтра семья Вонголы должна была объявить о помолвке Савады Тсунаеши с Сасагавой Киоко. Это было радостное событие. Что могло быть прекрасней, чем связать свою жизнь с человеком, которого ты любил всей душой? Савада любил Киоко ещё со школы. Им бы давно пора была пожениться, но никто из них не хотел торопить события.       К тому же смена главы в семье само по себе большое событие со всеми сопутствующими почестями и празднествами. Нужно было время на то, чтобы волнения успокоились, и люди постепенно начали привыкать к другому укладу жизни. Так прошёл год, потом ещё один.       Сначала Киоко прилетала из Японии почти на каждые выходные вместе с Рёхеем. Но после того как брат перебрался жить в Италию на правах хранителя Десятого босса Вонголы, приличия позволяли ей поселиться вместе с ним. Они снимали замечательный маленький коттедж в пригороде. Это было совсем не далеко одновременно и от города, и от усадьбы Вонголы. Так что девушка стала частым гостем в доме Савады. Всё было настолько идеально, что иногда ей становилось немного страшно. Временами ей казалось, что вот-вот должно произойти что-то плохое. Но она не могла и предположить надвигающуюся беду.       В честь помолвки планировалось дать званый ужин. И вот накануне, когда приглашения были разостланы, и почти все приготовления были закончены, к Киоко подошёл Реборн.       — Дорогая, — он аккуратно взял девушку под локоток, — я никогда не говорил тебе об этом, но девочка, которую я когда-то знал, выросла и превратилась в прекрасную женщину.       Сасагава улыбнулась.       — Спасибо, Реборн, — она положила свои прохладные пальцы поверх его тёплой ладони. Иногда она просто не могла поверить, что этот замечательный человек и профессиональный убийца одно и то же лицо.       — Могу я с тобой поговорить? — он улыбнулся одними губами. Обычно его улыбка, обращенная к ней, была более искренней.       — Конечно, — согласилась девушка, почувствовав напряжение, которое скрывал её собеседник.       — Тогда давай пройдёмся по саду, если ты не возражаешь.       Киоко кивнула, и они вышли на улицу через парадные двери. Он протянул ей руку, помогая, спустится с высокой лестницы. Девушка была расслаблена, она доверяла репетитору Тсуны, потому что знала его с детства. Про помолвку она не думала, теряясь в догадках, о чём бы он с ней хотел поговорить. Реборн всегда одобрял их с Тсуной отношения, заявляя, что из неё получится отличная жена.       Они шли некоторое время молча, пока не удалились на определенное расстояние от дома.       — Реборн, так о чём ты хотел со мной поговорить? — не выдержала девушка.       — Ты ведь любишь Тсуну? — задал неожиданный вопрос репетитор.       — Конечно, — не задумываясь, ответила она.       — Это хорошо, потому что ваши чувства взаимны.       Девушка улыбнулась и снова кивнула, глядя на Реборна честными невинными глазами. Реборн почувствовал себя предателем. Как можно тревожить такую невинность.       Но она должна была стать сильнее.       — Вы оба дороги мне. Именно поэтому я решился на разговор с тобой, — начал Реборн.       Радость от прогулки была омрачена предчувствием, которое снова вернулось. Может, зря она столько времени игнорировала его.       — Ты же знаешь о том, что Хаято уехал из поместья?       — Да, — девушка ждала продолжения.       Из всех хранителей в поместье Вонголы жил только Гокудера. И никому это не казалось странным. Но именно поэтому теперь его отсутствие казалось особенно заметным, как и пустующий стул справа от главы семейства на обедах и совещаниях. Тсуна делал вид, что ничего странного не произошло. Официальной версией было то, что Хаято отсутствует по делам семьи. Это успокаивало близких и не позволяло злословить врагам. Небольшая ложь во спасение, но она не решала проблему, только давала время для её решения. Киоко догадывалась, что подобное объяснение отсутствия Гокудеры было ложью, но не решалась заговорить об этом с Тсуной. Тот в последнее время стал раздражительным, что ему вообще-то было несвойственно. Поэтому ей, безусловно, была интересна тема, которую затронул Реборн.       — Ты, наверное, догадываешься о причинах?       — Полагаю это из-за распространившихся слухов, — добавила Киоко.       — Значит, ты их тоже слышала? — вздохнул Реборн.       — Да. Полагаю, по этой же причине решили больше не ждать со свадьбой.       — Да, — подтвердил Реборн, — репутацию так легко потерять. Но я считаю, ты должна знать больше в сложившейся ситуации, — он сделал небольшую паузу и решительно продолжил: — Гокудера уехал, потому что Тсуна был нетактичен в разговоре с ним. Слухи оказались наполовину правдой. Гокудера любит Тсуну.       Киоко вздохнула и опустила взгляд. Она не упала в обморок, не заплакала, не начала кричать. Её спокойствие настораживало.       — Мне всегда так казалось, может, женская интуиция.       — Может, — согласился Реборн, главное уже было озвучено. — Думаю, ты замечала, что он никогда не мог нормально с тобой общаться.       — Я думала, что мне так только кажется.       Реборн подтолкнул девушку под локоток, побуждая продолжить прогулку.       — Дорогая моя, это такая щекотливая тема. Мне очень жаль, что мы вынуждены её обсуждать. Ты, должно быть, шокирована?       Киоко кивнула, чуть сильнее сжав дрожащими пальцами рукав своего спутника. Они не спеша шли вдоль аллеи. Вокруг было необыкновенно красиво. Сад в поместье был роскошным, и Сасагава часто любила здесь гулять, но сейчас она не замечала ничего вокруг.       — Реборн, мне кажется, мы не должны обсуждать это. Если Тсуна захочет, то сам мне обо всём расскажет.       — Не должны, — согласился репетитор. — Но он тебе не скажет и предать не сможет. А Гокудера не вернётся.       — Не вернётся? — переспросила Киоко.       — Да, Хаято не вернётся, если Тсуна не ответит на его чувства, — говоря это вслух, Реборн видел, как от неверия расширяются глаза девушки. — Я его предупреждал, чтобы не перегибал палку. Хаято может быть упрям, ты и сама это знаешь. Я ожидал, что может произойти нечто подобное.       — Реборн, я слышу твои слова, но они не укладываются у меня в голове. Мы же выросли все вместе.       — Да, — репетитор сочувствующе похлопал ладонь девушки на сгибе своего локтя. — И вы все мне бесконечно дороги. Именно поэтому я говорю это тебе накануне помолвки, чтобы у тебя был выбор.       Киоко отвела взгляд в сторону, его доброта ничем не могла ей помочь.       — Помнишь, я всегда говорил, что из тебя выйдет замечательная жена?       — Да, помню.       — Так вот просто жена и жена мафиозного босса — это совершенно разные понятия. Женщина, решившаяся разделить жизнь с подобным человеком, должна быть умной и терпеливой.       Киоко чувствовала, как слабеют её колени. Столько всего ей было неизвестно, казалось бы, о самых близких людях.       — Давай присядем, — попросила она.       — Давай, — понимающе согласился Реборн, и они сели на скамейку под плетущимся виноградом.       Видя, как дрожат её пальцы, сложенные на коленях, он сказал:       — В любом случае, не держи на меня зла за то, что я стал вестником перемен в твоей жизни. Но время не стоит на месте, оно течёт, и мы меняемся вместе с ним. Наверное, просто пришла пора повзрослеть, — Реборн говорил мягко, но его поучительность очень напоминала репетиторскую манеру общения с Тсуной.       Киоко всегда плохо разбиралась в людях, но её это не пугало. Рядом были родные и близкие, она привыкла им доверять. И вот сейчас, после слов Реборна, весь мир её встал с ног на голову. Доверие, есть ли оно в этом мире?! Как можно после такого предательства кому-то доверять. Даже Реборн ей виделся сейчас совсем в другом свете. Но как бы то ни было, в одном она была уверена точно, он заботился о семье не меньше Тсуны, и никогда не сделает ничего, что могло бы причинить вред Саваде.       И неважно, что Киоко сейчас так больно от его слов. Неважно, что она чувствует себя маленькой наивной дурочкой. Просто так репетитор не стал бы говорить подобные вещи. Значит, у него есть серьёзные опасения и повод для них. Только как же тяжело справиться с нахлынувшими чувствами и эмоциями.       — Киоко мы сейчас говорим не просто о твоём личном счастье. Мы говорим о расколе в семье. Этого нельзя допустить. Гокудера должен вернуться, — он говорил всё это серьёзным тоном с нажимом в голосе.       — Реборн, ты ведь не просто так мне всё это говоришь?       — Да, не просто. Я считаю, ты в любом случае должна понимать сложившуюся ситуацию, но ещё мне нужна твоя помощь. Ты должна решить для себя, сможешь ли ты так жить, и если сможешь, то помоги мне.       — Как? — тон репетитора намекал на что-то большее, чем всё выше сказанное. Киоко затаила дыхание. — Ты ведь ещё не всё мне сказал?       — Да. У тебя будет время до завтра подумать о своей дальнейшей жизни с Савадой.       — А что с ней не так?       — Гокудеру необходимо вернуть, но он вернётся только на правах любовника.       Реборн замолчал, давая ей время осмыслить услышанные слова. Последовало долгое молчание.       — А разве Тсуна на это согласится?       — Полагаю, у него нет выбора, — честно сказал репетитор.       Выражение лица Киоко красочно иллюстрировало вопрос «А разве такое возможно?»       — То есть ты хочешь сказать, что Тсуна мне неверен, и они с Хаято любовники! — голос её повысился и дрогнул.       Потом она смолкла и только продолжала оторопело смотреть на Реборна, словно у того выросла ещё одна голова.       — Этого я не знаю, как и не знаю того, что между ними произошло. Но у Тсуны есть чувства к своему Хранителю, и думаю, они гораздо глубже, чем он сам готов признать.       Киоко нервно передёрнула плечами, зажмурилась. Она изо всех сил старалась держаться, истерикой делу не поможешь, но от этих слов она подкатывала всё ближе.       — Реборн, это уже слишком, — она хотела сейчас только одного, чтобы он замолчал. — Мало того, что это невероятно, так ещё и неприлично.       — У нас нет времени думать о приличиях. Дослушай меня до конца, — девушка почувствовала, как он сжал её руку, привлекая внимание к своим словам. — Иногда во взрослой жизни так бывает. Это вовсе не значит, что он не любит тебя.       — Но любить одновременно двоих невозможно, — Киоко покачала головой, словно подтверждая своё отрицание.       Реборн вздохнул, он чувствовал себя отвратительно, разбивая её мечты.       — Возможно. И боюсь, что велика вероятность, что это как раз наш случай.       В глазах девушки стояли предательские слёзы, которые она всё ещё пыталась сдержать.       — Реборн, зачем ты мне всё это рассказываешь. Я не хочу этого знать. Мне будет так лучше.       — Я ведь говорил, что Саваде будет нужна умная и терпеливая женщина. И дело даже не в сложившейся ситуации. Просто разных сложностей будет слишком много в вашей жизни. Это своего рода проверка. Первая проверка на выдержку, на крепость чувств, на верность эмоций.       — Ничего себе проверка, — она горько усмехнулась сквозь слёзы в голосе.       — Да уж, какая есть. Не я её готовил, но хочу сказать, что она очень кстати, — тон его голоса смягчился.       — Реборн, какой же ты бессердечный, — укоряла девушка. — У меня жизнь разваливается на куски от твоих слов, а для тебя это всего лишь проверка, да ещё весьма кстати. Ты хотя бы пойми мои чувства, — она часто заморгала ресницами, пытаясь справиться с подступившими слезами.       — Извини, если кажусь тебе бессердечным, — мужчина поднялся и принялся расхаживать перед скамейкой. — Просто у нас мало времени. И…       — Я… — попыталась прервать его Киоко.       — Постой, дослушай меня до конца, — он поднял ладонь, останавливая её. — Ты не единственная на земле, кто любит. Мне тоже знакомо это чувство. Я знаю, насколько это непросто. Но я уверен, что только любящий человек способен выдержать подобное, остаться рядом даже несмотря на то, что ему очень больно. Ведь любовь это как раз и есть долгие годы вместе.       Она снова усмехнулась истерическим смешком, и он подумал, что лучше бы ей выплеснуть накапливающиеся эмоции.       — Реборн, ты, видимо, слишком хорошего обо мне мнения. Может, я и простодушная, но не настолько понимающая.       Мужчина вдруг усмехнулся и подмигнул девушке.       — Что, хочется придушить Гокудеру?       — Нет, я бы предпочла придушить вашего драгоценного босса Вонголы. А Хаято мне жалко, — она старалась говорить бодро, выбирая первое между агрессией и депрессией.       — Чисто по-женски? — поддел Реборн, он видел все её усилия и гордился ими.       — Нет, по-мужски, чёрт возьми, — в сердцах высказалась Киоко. — Не смеши меня, когда мне так хочется плакать.       — Плакать будем потом. А сейчас нужно разобраться с ситуацией.       — Может, уже скажешь, чего ты от меня хочешь? — прямо спросила Сасагава, ни к чему уже юлить после всего сказанного.       — Тебе надо встретиться с Гокудерой. Думаю, как это ни странно, но у тебя одной есть шанс уговорить его вернуться.       Удивление распахнуло её глаза и высушило слёзы.       — И что я ему скажу? — она тряхнула головой. — Нет, вернее так, я не хочу ничего ему говорить.       — А ты вспомни, что тебе его жалко, и придумай сама, у тебя ещё будет время.       Девушка нахмурилась, перспектива такой беседы её вовсе не радовала.       — Быть может, я ошиблась, и стоит прибить их обоих.       — Ну, смотри, тебе решать. Если что, могу дать пару уроков по устранению объектов, — пошутил Реборн, пытаясь разрядить обстановку.       Судя по реакции Киоко, она неплохо справлялась. Это обнадёживало. Если честно, то от такого нежного создания он ожидал отрицания, моря слёз и, как следствие, душевных переживаний, глубокий обморок. Реборн был рад, что ошибся.       — Даже если я соглашусь, разве нам известно, где искать Гокудеру? — спросила девушка, надеясь на отрицательный ответ.       — Известно, — последовал ответ.       — Откуда? — спросила девушка, а сама подумала, «чему я удивляюсь». Реборн обычно в курсе всего.       — Мне сказала Бьянки, — ответил Реборн.       И тут ей в голову пришла мысль, что, возможно, он пожалел её и так и не сказал всей правды. Что если между ними что-то было. Ведь неспроста же репетитор так уверенно говорит о том, чего ждёт Гокудера. Тогда не проще ли самой разрешить все свои сомнения. Может, и в самом деле стоит поговорить с Хаято. Если он не согласиться вернуться, то, по крайней мере, может быть, что-то прояснится.       «Стоп, я иду на поводу у Реборна. Вот ведь манипулятор. Так бесцеремонно вторгается в чужую личную жизнь. Или, может, личная жизнь мафиозного босса неотделима от семьи?» — едва додумав эту мысль, Киоко ощутила лёгкий озноб.       — Такое ощущение, что я выхожу замуж не за Тсуну, а за всю вашу семью, — возмутилась Сасагава.       Реборн улыбнулся, радуясь спокойному настроению девушки. Маленькая леди умела держать себя в руках. Правда, он был этому удивлен и не знал, как ей это удавалось. Что до него, окажись он на её месте, то даже не знал бы, как бы поступил. Наверное, пристрелил бы обоих, и дело с концом. Так было бы проще, чтоб никто не мучился.       — В каком-то смысле это так и есть.       — Так что ты сделал Бьянки?       — В смысле? — уточнил Реборн.       — В смысле того, что она рассказала тебе про брата. Вы, конечно, живёте вместе, но брату она предана.       Улыбка репетитора стала чуть шире.       — У меня свои секреты. Я умею убеждать женщин.       Но Киоко не оценила его юмор.       — Я говорю серьёзно. Если ты считаешь возможным обсуждать со мной проблемы столь личного характера, то, думаю, я имею право рассчитывать на несколько честных ответов.       Реборн вновь стал серьёзен.       — Здесь нет секретов. Просто она беспокоится за брата.       — А его личные желания не в счёт?! — удивилась девушка. — Она с ним виделась после отъезда?       — Нет. Они разговаривали по телефону.       — И что он сказал?       — Что не вернётся.       — Он правда в Японии?       — Нет. Сейчас он в поместье у отца, но собирается покинуть Италию.       У Киоко голова шла кругом. Столько разом всего навалилось. Пожалуй, стоило сначала поговорить с Тсуной, но у неё на это не хватит решимости. Интересно, ждал ли он возвращения своего Хранителя. Потому что Киоко этого вовсе не хочется. Как всякая женщина, она собственница, и не хотела делить любимого ни с кем больше, хватало его семьи. А тут ещё соперник объявился. Да и можно его таковым считать? Он ведь всё-таки мужчина. Несмотря на то, что они дружили с детства, Киоко не могла уступить ему Тсуну.       Заметив, что девушка смолкла и задумалась, Реборн решил спросить:       — Вот смотрю я на тебя и поражаюсь твоему спокойствию. Я опасался истерики, потому что мне ты нужна вменяемой. Либо ты догадывалась, либо у тебя всё-таки шок.       — Не волнуйся, Реборн, я в порядке. Не то чтобы я догадывалась, просто меня немного обижало то, что из всей семьи со мной одной Хаято не мог найти общий язык. Теперь, когда всё прояснилось, не могу сказать, что я удивлена, — девушка встала со скамейки. — Но меня удивляет твоя просьба. Не думаю, что смогу уговорить его вернуться, но, в любом случае, сейчас мне нужно побыть одной, чтобы успокоиться и всё обдумать.       Реборн кивнул, соглашаясь с её словами.       — Я понимаю. Не буду на тебя давить. Иди и всё обдумай. Только ещё раз тебе напомню своей просьбе: что бы ты ни решила, не отменяй завтрашнюю помолвку. Это никогда не поздно сделать. От помолвки до свадьбы может пройти несколько месяцев. В любом случае это поможет нам выиграть время, а потом мы можем её расторгнуть, если ты этого захочешь.       — Хорошо, до свидания, Реборн.       — Доброго вечера, — отозвался он.       На что она грустно улыбнулась и пошла по направлению к дому.