Предел для двоих

      В крепких объятиях любимого Киоко немного успокоилась.       Вечер в честь помолвки прошёл хорошо, но Гокудера так и не появился, хотя девушка была уверена, что ему было известно о грядущем событии. О её помолвке с главой семьи Вонголы сообщалось по телевидению и печаталось в газетах. На вечере также присутствовали журналисты из нескольких авторитетных изданий.       Всё, что от неё требовалось, это быть милой и больше улыбаться. Но кивая прибывающим гостям, она непроизвольно чуть крепче сжимала локоть Тсуны, стоящего рядом, раздумывая о том, почему же не приехал Хаято. Несмотря на то, что она добилась от любимого ответа на вопрос, почему Гокудера покинул семью, она так и не решилась узнать, что же произошло между ними в тот вечер в кабинете Тсуны.       Киоко сомневалась, имеет ли она права задавать подобные вопросы, показаться настолько бестактной в глазах любимого, но больше всего она боялась причинить ему боль. Потому что чтобы там ни произошло, это оставило настолько неприятные воспоминания, что Савада до сих пор не может с ними справиться.       Но Реборн был прав, нельзя недооценивать сложность сложившейся ситуации и пускать всё на самотёк. Быть может, это был единственный вопрос, который не могли решить ни репетитор, ни даже сам Савада.       Сначала всё шло хорошо. И они поспешно решили, что демонстрация согласия внутри семьи прошла успешно, но в самый разгар празднества для своего тоста от лица Варии со своего места поднялся Занзас. Произнеся тост, он спросил:       — А кто же будет шафером у нашей замечательной пары? Если нет Гокудеры, могу ли я рассчитывать, что мне могут оказать подобную честь.       Среди гостей пронёсся шепоток, и наступило неловкое молчание. Занзас не садился, он ждал ответа вместе со всеми гостями.       Ответил Реборн:       — А что, это неплохая идея. Как ты думаешь, Тсуна?       — Да, мне она тоже нравится, — с улыбкой согласился Савада.       — Но посчитает ли её таковой Хранитель Урагана? — задумался Реборн.       — Спасибо тебе за заботу о грядущем празднестве, Занзас. Если представиться возможность, мы с Киоко будем рады видеть тебя нашим шафером, но если только вторым, потому что место первого шафера обещано Гокудере.       — Жаль, что его нет на помолвке, — сочувственно произнёс главарь Варии.       — Да, его нам не хватает, но дела в Японии требуют нашего внимания даже в такие дни, — пояснил Реборн.       На этом инцидент был исчерпан, но осадок остался на весь вечер. Тсуна казался таким же спокойным и радушным, и только улыбка Киоко стала чуть ярче. Во взглядах, которые она иногда бросала на Саваду, было сожаление, которое вновь всколыхнулось в ней. Девушка не могла избавиться от ощущения, что на них троих словно наброшена петля, которая начала постепенно затягиваться. Это пугало её. Сможет ли она справиться. Да и не только она одна, но и каждый из них в отдельности. Савада так и не прояснил ситуацию. И чем больше она об этом думала, тем сильнее крепло её желание увидеться с Гокудерой. Киоко не знала, что скажет ему, но очень хотела выслушать его, если он захочет с ней поговорить.       Задумавшись, она вздрогнула, когда Тсуна взял её за руку.       — О чём задумалась?       — О Гокудере, — честно ответила девушка.       — По-прежнему хочешь с ним встретиться? — насторожился Савада.       — Нет. Просто гадаю, приедет ли он к нам на свадьбу. Да и как долго его якобы смогут задерживать дела в Японии. Ведь и так прошло уже два месяца.       — Их надо было выждать после его отъезда, чтобы не вызвать новых сплетен, — пояснил Тсуна.       — Я понимаю, но каково ему сейчас. Ты не пытался с ним увидеться? — осторожно поинтересовалась девушка, но тут же пожалела об этом, видя, как изменилось выражения лица любимого.       — Думаю, что он не станет со мной разговаривать. Об этом красноречиво говорит кольцо Урагана, которое он мне вернул, сложив с себя обязательства Хранителя.       Киоко смолкла, об этом она не знала. Значит, всё обстояло, куда хуже, чем она предполагала.       Оба расстроенные они были вынуждены после небольшого перерыва снова выйти к гостям.       Вечер подходил к концу, и она уже устала улыбаться. Тсуна приобнял её и шепнул на ушко:       — Скоро это закончится. И мы сможем побыть вдвоём.       Киоко улыбнулась ему искренней, немного уставшей и грустной улыбкой. Она подумала, что, возможно, они уже никогда не будут одни. С ними всегда будет его семья, а между ними Гокудера.       Ближе к двенадцати гости стали расходиться. Уставшая девушка попросила подать себе крепкий чай. От шампанского, выпитого за вечер, кружилась голова. Реборн решил составить ей компанию, пока Тсуна о чём-то рассуждал с оставшимися Хранителями возле входа.       — Как ты, моя дорогая?       — Не знаю. Это ты мне скажи.       — Со стороны вы выглядите вполне не плохо. Это естественно, когда между людьми есть любовь. Но её надо беречь.       — Какая же это любовь, Реборн?! Разве может быть любовь на троих?! — саркастически отмахнулась от его утверждения девушка.       — А что говорит Тсуна?       Они сидели внутри маленького алькова на овальном диване, который занимал всё небольшое углубление, и наблюдали за тем, как прислуга начинала постепенно приводить в порядок главный зал.       Вскоре принесли поднос с чаем. И Реборн сам принял его из рук дворецкого. Киоко предложила ему не церемониться и поставить поднос прямо на диван между ними. Разлив горячий напиток по чашкам, репетитор ждал её ответа.       — Подозреваю, он говорит мне полуправду и не признаётся даже самому себе, что у него есть какие-либо чувства к Хаято.       — Не повторяй его ошибку. Глупо отрицать собственные чувства, не то что чужие, — он протянул ей чашку. — Разберись и прими. Если не может он разрубить этот узел, то придётся тебе. Савада сейчас сбит с толку. Будь сильной, Киоко.       — Легко тебе говорить, — вздохнула девушка. — Это не твоя жизнь разваливается.       — Значит, ты построишь её заново по кирпичикам, — невозмутимо заявил Реборн, как будто он в ней нисколько не сомневался.       Девушка кивнула, видя, что к ним направляется улыбающийся Тсуна.       — Я всех выпроводил. Мы можем идти отдыхать, дорогая, — Савада взял девушку за руку, так и не дав допить чай, и повёл к лестнице. — Ты же извинишь нас, Реборн?!       — Конечно, чай в одиночестве вкуснее, — отмахнулся от извинений репетитор.       — Теперь у тебя практически официальное разрешение на проживание в этой громадине, любимая, — понизив голос, прошептал Тсуна своей невесте, обводя рукой огромную залу с высокими потолками и окнами до пола.       — А тебе это только на руку, — она кокетливо засмеялась, прижавшись к любимому, и обняла его рукой за талию. Савада обнял её за плечи, продолжая что-то нежно нашёптывать на ушко.       Реборн задумчиво смотрел им вслед. Он по-прежнему тревожился за своего любимого ученика. Ситуация была непростой. Хранителя заменить можно. Но вот Гокудеру — нет.