Скоя'таэли

       Близился рассвет. Небо начало светлеть, а звезды, так ясно мерцавшие этой ночью, — блекнуть, дабы потом и вовсе исчезнуть с ясного неба. Элеас повернул голову и скосил глаза на спящую малышку. Та, удобно устроившись на руке эльфа, мирно посапывала ему в грудь, согревая кожу теплым дыханием. Парень повел плечами и попытался вытащить из-под девушки затекшую конечность. Не тут-то было. Девчонка смешно наморщила нос, чихнула и обняла злосчастную руку, надеясь устроиться поудобнее. Одеяло сползло с ее обнаженного плечика, открывая взгляду эльфа замечательную, достойную кисти художника картину: маленькие упругие груди с розовыми сосками, тонкую талию и плоский животик. Усилием воли Элеас подавил мгновенно вспыхнувшее желание разбудить малышку и повторить все те приятные вещи, которыми он с ней занимался накануне. Вместо этого эльф все же высвободил руку и вернул одеяло на место. Лисичка недовольно завозилась, повернулась к нему спиной и затихла. Элеас улыбнулся про себя, вспоминая прошлый вечер. Положительно, девушка умела удивлять.               Это он вытащил ее из телеги во время очередного налета. Приметив острые уши, швырнул на дорогу, чтобы не мешалась под ногами, крикнул братьям, что она «своя». Другие девушки из фургона «своими» не были, и эльфы поступили с ними, как поступали всегда — если у них на то была охота. Да и Киаран не отказался получить свое. Элеас не особо обращал внимание. Подобные забавы давно перестали его удивлять или трогать.        В тот кошмарный вечер, когда его страхи стали явью, в тот день, когда он потерял свою сестру, он очень плохо соображал, что делает. Пришел в себя лишь глубокой ночью, в пролеске, когда вдали замелькали блики огня, послышался вой собак, людские крики, а ветер донес до него тонкий запах горелого мяса. Бредя по дороге, с остервенением вытирая перепачканные зажигательной смесью руки о штаны, шепотом, как безумный, повторял, что этого еще мало, слишком мало за то, что ему сделали эти твари.        Три дня спустя Элеас нашел приют на хуторе, на окраине глухой деревни. Он не хотел этого, искал всего лишь ночлега — так вышло. Семья: дед да бабка, да малолетние внучата — благословляли небо за этот подарок. Эльф работал целыми днями, как проклятый, стараясь не думать, забыть, оставить в прошлом тот ужас, что довелось ему пережить. Прошло три месяца, и его жизнь понемногу стала налаживаться. Нет, он продолжал помнить об отце и матери, о сестре, ставшей жертвой людской подлости. Но старики относились к нему уважительно, дети ласкались, и Элеас поневоле стал отвечать им добром на добро. А потом в деревню пришли солдаты. Как только они вывесили плакаты с предупреждением «Каждый, укрывающий белку, приговаривается к смерти!», старик, пряча глаза, попросил Элеаса оставить дом. Парень ведь сам должен понимать, что не может дальше оставаться на хуторе. Их Волека повесили лишь за поставку проросшего зерна — кто его знает, что сделают солдаты, если им донесут о пришлом эльфе. Он тогда только посмотрел на старика и промолчал. А ведь мог сказать, что работал за четверых, что без его помощи они бы не убрали урожай, посеянный еще покойным сыном. Напомнить, что если бы не он, семья голодала бы; в конце концов, потребовать достойной платы за свой труд. Все это было бы правильно, вот только какой справедливости стоило ждать от dhoine? Ему просто стало противно. Старик был доволен, что эльф понимает положение. Что он, маленький мальчик, чтобы не понимать? Даже собрал Элеасу провизию в путь. Парень взял, не поблагодарив. С какой стати благодарить за свое? Он пахал на эту семейку как вол, а они выставили своего кормильца за дверь, лишь почуяв, что справятся без него…        Надеясь обогнуть деревню, Элеас свернул на тропинку, ведущую к корчме, желая вскоре миновать ее и выйти на тракт. Вышло совсем по-иному. Сердитые голоса и крики, раздававшиеся за высоким забором, заставили эльфа свернуть с дороги и бесшумно проскользнуть в приоткрытые ворота постоялого двора. Тотчас перед его глазами предстала еще одна сцена изгнания, куда менее любезного.        Неделю назад мимо проезжали бродячие циркачи. Они дали единственное представление у корчмы, собрав уйму народу. Корчмарь Ждан, известный скряга, посчитав выручку за пиво и, быстро смекнув свою выгоду, буквально на коленях умолил хозяина цирка оставить ему на неделю певичку, посулив деньги и заботу о девушке, как о родной дочери. Девчонка была полуэльфкой, даже не все эльфы признали бы ее за свою. Нынче же корчмарю этого показалось достаточным. Видимо, он посчитал ее выступления в заведении опасными и теперь гнал девчонку прочь, впрочем, не забыв прикарманить инвентарь. Певунья умоляла отдать ей лютню, плакала, яростно сжимая свои детские кулачки. Элеас же, так и незамеченный, стоял у забора и наблюдал.        Рядом всхрапнула привязанная к коновязи кобыла. Большая редкость по тем временам. Почти всех лошадей в деревне «реквизировали» солдаты проходивших мимо армий, но корчмарь всегда умудрялся договориться с новой «властью». Скосив влажный глаз на эльфа, лошадка ткнулась ему мордой в плечо, выпрашивая подачку. Элеас запустил руку в торбу, вытащил краюху хлеба и покормил животное. Почему-то пришло на ум, что корчмарь жил бобылем, подавальщиц не держал, а сама корчма стояла на отшибе.        Ждан кричал девушке что-то насчет остроухих выродков, жиреющих на людской беде, вспоминал, что девчонка не отработала свое содержание, а эльф глазел на лошадь, соображая, свезет ли она двоих. Кобыла — это хорошо. Сапоги будут целы, да и стоит она немало. Того, что дали старики, надолго не хватит, а сверх нет ни полушки за душой…        Дебелый мужик вопил все громче, брызгал слюной, махал руками, пытаясь прогнать певунью. Элеас же вытянул нож и повел пальцем по широкому лезвию. Острый. Он еще не решился, но подозревал, что сейчас произойдет нечто, что поможет ему сделать выбор.        Корчмарь, оправдывая ожидания эльфа, оскалил рот в похабной ухмылке и пообещал отдать лютню в обмен на благосклонность девушки. После гневного отказа мужчина без обиняков залепил певунье плюху, швырнул в грязь и стал наступать…        Это был хороший удар. Лезвие вошло между шейных позвонков прямо в горло. Девчонка тоже оказалась умницей. Не закричала, даже когда корчмарь, захлебываясь в собственной крови, повалился в грязь. В эти несколько минут все казалось замечательным, почти идеальным. Правильным.        Затащив тело в погреб, Элеас нашел лютню девушки, деньги и кое-какие припасы. Вернув певунье имущество и услышав, что она хочет нагнать свою труппу, взялся подвезти. Ему было все равно, куда держать путь.        Той же ночью девушка подарила ему свое тело. Что ею двигало: просто благодарность или нечто большее — эльф не знал и знать не хотел. Он просто остро нуждался в тепле и был рад его получить.        Вручив певунью целой и невредимой хозяину труппы, по совместительству оказавшемуся ее отцом, парень отказался остаться с бродячими артистами и ушел прочь, напоследок посоветовав беречь дочку. Теперь Элеас уже точно знал, где ему место.        Эльф еще долго скитался по трактам, деревням и городкам, надеясь что-либо услышать о лесных братьях. Иногда бил он, иногда его; спал когда на соломе, когда под деревом; бывало, ел вволю, а порой голодал. Но никогда больше ни у кого не просил. Только брал, если представлялась такая возможность. Во Флотзаме наконец улыбнулась удача, и он нашел тех, кого так долго искал.        И все же совершенно не подозревал о том, с чем ему предстояло столкнуться. Элеас умел убивать. Этому он научился сам — до того, как попал к скоя’таэлям. Но и это, как оказалось, можно было делать по-разному. К тому, что пред тем, как убить, нужно будет отрезать пальцы, выдирать ногти и вытворять другие, куда более страшные вещи, эльф был не готов. Впрочем, проблевавшись после первого налета, взял себя в руки и заставил делать то, что приказывали. А после уже, порой под настроение, творил многое по собственному почину. С женщинами дело обстояло еще хуже. В первый раз, столкнувшись с насилием над ними, он испытал стыд, отвращение и даже ненависть к тем, кем до той поры только восхищался. Мысль, что эльфы, оказывается, тоже способны на такое, поначалу не укладывалась у него в голове. Парень был в ярости и неминуемо бы вмешался, не прегради ему дорогу Киаран. Старший эльф нашел тогда нужные слова, чтобы удержать Элеаса. Говорил с ним и после — не один и не два раза, понемногу убедив его в своей правоте. Но еще долго парень не мог спокойно наблюдать подобные сцены. В эти моменты ему казалось, что на него смотрят мать и сестра, и это заставляло его мысленно вжимать голову в плечи. В такие минуты эльф проклинал всех и вся, был уверен: никогда не привыкнет. Он ошибся. Привык, и гораздо быстрее, чем мог предположить. Лишь иногда, когда парень наблюдал совсем уж скотские вещи, в нем что-то вздрагивало, как будто пробуждая от спячки, и он сам не верил, что просто стоит и глазеет. Впрочем, это чувство никогда не длилось чересчур долго…        Тем же вечером, после памятного налета, к нему подошел Киаран и попросил сходить успокоить и расспросить девчонку. Элеас кивнул с легким недоумением, так как полагал, что правая рука командира справится куда лучше. Киаран мог успокоить и убедить даже Йорвета, чего уж говорить обо всех остальных. Элеас удивился, но спорить не стал.        Первое знакомство с Маленой ему совсем не понравилось. Он впервые понял, какими глазами на него может смотреть перепуганная девчонка и, как бы смешно это ни звучало, обиделся. Настолько, что на время стала неприятна сама девушка, хотя, видит Дева, что ещё она могла подумать про него, про них всех.        Впрочем, позже, разглядев новенькую, нашел ее весьма привлекательной и даже серьезно поразмыслил о своих шансах на ее благосклонность. Ладная фигурка, легкая походка, темно-рыжие волосы и красивые зеленые глаза вызвали сильное желание познакомиться поближе. Чем Элеас и намеривался заняться чуть позже. Когда девушка окончательно успокоится и привыкнет к новому месту. Однако судьба распорядилась иначе.        На следующее утро, зайдя в пещеру сменить одежду, он обнаружил малышку, занятую постирушкой, и братьев, которые от нечего делать чесали языками. Нагло пользуясь тем, что девчонка не знает Старшей Речи, эльфы, особо не смущаясь, обсуждали рыженькую и бились об заклад, кто первый раздвинет ее стройные ножки. Элеаса неприятно удивила подобная сцена. Лесные братья редко позволяли говорить в подобной манере о сестрах, даже о тех, кто этого вполне заслуживал, и Элеас подошел к компании с твердим намереньем прекратить похабные разговоры. Девчонку, впрочем, следовало куда-то услать, дабы не выносить сор из избы.        Состроив самую дружелюбную мину, на которую был способен, эльф попытался под благовидным предлогом отправить Малену на речку, но не тут-то было. Дева, которая всего сутки назад тряслась перед ним аки осиновый лист на ветру, оказалась весьма неуступчивой и, открыв свой прелестный ротик, мешая всеобщий с каким-то другим языком, коего Элеас не знал, прямо назвала его дураком и послала очень далеко, велев идти и никуда не сворачивать. Эльф опешил. Уже давно прошло то время, когда кто-то смел заговаривать с ним таким образом. Разве старшие, да и те почти всегда получали достойный отпор. Компания побратимов веселилась пуще прежнего, отпуская шуточки, рыженькая глядела на эльфа, невинно хлопая глазами, и спустить ей это просто так Элеас уже не мог. Сильным пинком опрокинув бадью, велел девчонке придержать язык и шагать на речку. Когда же та, наконец, убралась, отчитал братьев с куда меньшим энтузиазмом, нежели собирался.        Однако, вопреки ожиданиям, его речь не произвела должного эффекта. Каэн, один из братьев, принимавший в обсуждении наиболее активное участие, лишь фыркнул, оскалив зубы в ответ. Его закадычный дружок, Каннаэль, смерив Элеаса взглядом, полным превосходства, уточнил, в курсе ли тот, откуда сия нежная дева поднабралась таких странных словечек. «В борделе, — заржал Каэн, опередив ответ. — Было дело, захаживал. Они там так все болтают. Шлюха она. А бляди бывшими не бывают. Дай срок — ляжет под всех, кто попросит. Так что зря ты взъелся. Хочешь, переведи ей, она только будет польщена». Элеас криво улыбнулся и известил обоих, что истина ли это — ему не ведомо, ибо со шлюхами дела не имел, ему девчонки дают и без монетки. Еще раз посоветовав эльфам заняться делом, уселся рядом чистить оружие. Ему не было дела до девчонки, но слова о ее возможном прошлом сильно задели. Он и сам толком не понял почему.        Впрочем, вскоре молодых эльфов ждало сильное разочарование. Рыжеволосая девчонка не только не стремилась к мужскому обществу, но и всячески избегала его и откровенно побаивалась своих новоявленных ухажеров. Элеас искренне веселился, наблюдая за попытками эльфов завоевать ее симпатию. Осторожная, как истинная лисица, она умело уворачивалась от своих преследователей, запутывала следы, оставляя парней с носом. Никто из молодых мужчин, оказывающих всевозможные знаки внимания, так и не смог не то что добиться свидания, но даже случайно остаться с ней наедине. Исключением был, пожалуй, лишь сам Элеас, который, особых знаков внимания, в общем-то, и не оказывал.        Девчонка порой раздражала жутко, умела быть наглой и неуступчивой, взяла манеру высмеивать эльфа прямо в глаза, а один раз (парень был уверен — из мести) накормила его какой-то перченой дрянью. Но она, видимо, поверила ему там, в пещерке, и это странным образом расположило к ней. Пересмотрев свои собственные планы относительно малышки, он взялся ее по-своему опекать.        Вскоре это стало необходимостью, ибо кавалеры девушки становились всё назойливее. Пассивное, почти незаметное, но твердое и уклончивое сопротивление Малены раздражало и волновало их. Похоже, их раззадоривало то, что она — по всеобщему мнению, прежде такая доступная, готовая раздвинуть ноги перед любым, кто заплатит звонкой монетой — теперь изображает из себя недотрогу. Со временем всё это перестало казаться Элеасу смешным. Навязчивое внимание, похабные разговоры, пошлые замечания. Это было так по-человечески. А он слишком хорошо знал, что следует за подобным у людей. Один раз, краем уха услышав особо злобную тираду от одного из отвергнутых ухажеров, Элеас взорвался. Пользуясь тем, что женщин поблизости не было, прямо предложил обиженному в лучших чувствах и всем ему сочувствующим использовать левую руку, ежели совсем невмоготу, вместо того, чтобы чесать языками, как бабы у колодца. Неудачливый любовник скривился, но все же счел за благо закрыть пасть и не выделываться, чему Элеас искренне порадовался.        Впрочем, как оказалось, от попыток навязать девушке внимание он не отказался. Спустя всего пару часов, все-таки застукав Малену в одиночестве, красавчик Каэн решил привычными любезностями не ограничиваться. Девчонка оказывалась отнюдь не промах: ударив навязчивого кавалера в пах, подняла крик на всю округу. Подоспевший же Йорвет еще от себя добавил по морде, невзирая на вопли пострадавшего о переполошенной дуре. Командир посоветовал заткнуться и во всеуслышание заявил, что того, кто еще раз полезет к Малене, вышвырнет пинком под зад — устраивать свои амурные дела где-то в другом месте. «Охота на лисичку» прекратилась, хотя Элеас подозревал, что иные остались до глубины души оскорблены подобным поворотом.        Вскоре эльф смог убедится в правоте своих подозрений, застав рыженькую и двоих болванов, помогавших ей мыть посуду, за весьма интересной беседой. «Находчивые» помощники, мешая Старшую Речь и всеобщий, умудрялись говорить девушке гадости прямо в лицо, а сами от души потешались над этим. Обматерив умников последними словами и послав куда подальше, парень серьезно призадумался. Он понимал: всем дуракам рот не заткнешь — и решил устранить проблему единственным, как ему показалось, логичным способом: предложил свои услуги в качестве учителя. Девушка ответила согласием и явилась на встречу, по ее словам, готовая внимать своему наставнику. Эльфа искренне порадовал ее интерес и, не желая тратить время понапрасну, парень начал обучение, делая акцент на словах, которые помогли бы Малене уразуметь суть сказанных ей дерзостей. Однако во время урока дева повела себя странно. Вместо того чтобы прилежно изучать содержимое одолженной у Киарана книги, она предпочитала исподтишка разглядывать Элеаса и пропускала большую часть сказанного им мимо ушей. Хамский комментарий, которым она перебила очередные объяснения, и вовсе переполнил чашу терпения. Первый урок печальным образом стал последним.        В тот день Элеас зарекся совать нос в чужие дела и помогать этому несносному созданию, твердо решив держаться от девчонки подальше. Может, не случись той встречи, у него бы получилось. Хотя вряд ли.        Тем утром, приняв решение искупаться, эльф спустился к реке. Уже было потянулся к шнуровке на рубахе, да так и замер, приметив Малену на другом берегу. Маленькая лисичка, нахмурив лобик, опасливо попробовала воду ногой. Девчонка категорически отказывалась носить штаны и сейчас, разглядывая ее миниатюрную ножку, Элеас поневоле залюбовался. Не желая выдавать свое присутствие, отошел за разлапистое дерево, продолжив наблюдать. Дева, страдальчески поморщившись, обнажилась и предстала перед эльфом во всей красе. Точеная фигурка, маленькие упругие грудки с розоватыми ореолами и стройные ножки произвели на парня неизгладимое впечатление. Она плескалась в ручье, а он стоял рядом, так никем и не замеченный, жадно разглядывая плавные изгибы ее тела, не в силах отвести глаза. Кровь пошла по венам быстрее, желание жаркой волной захлестнуло, лишая воли, а где-то глубоко, в самом низу живота, пробежала дрожь. В этот момент она стала для него самой желанной.        Лисичка вышла из воды, отерла ладонями капли, застывшие на ее теле, оделась и ушла, а он так и остался стоять, не в силах двинуться с места. С той поры и начались его мучения.        Смотреть на девушку как брат или просто товарищ он больше не мог. Когда она заговаривала с ним, улыбалась и просто попадалась на глаза, он чувствовал дикое, почти животное желание, за которое ненавидел себя сам. Таращился на малышку, будто она гуляла по лагерю без одежды, представляя ее такой, какой увидел в то злосчастное утро, и сходил с ума от вожделения. Он пробовал держаться от девушки подальше, но, как назло, та постоянно попадалась ему на глаза, заговаривая куда чаще, чем ранее. Как правило, в таких случаях Элеас цедил сквозь зубы что-то неразборчивое и пытался быстрее скрыться, отчаянно надеясь, что со стороны не видно, насколько сильно он возбужден. Девушка обиженно хлопала глазами в ответ на его грубости, и в эти минуты Элеас чувствовал себя не только озабоченным молокососом, но и, к тому же, хамом.        Любую другую девчонку он давно бы попытался соблазнить. Улыбнулся бы, подарил цветок, прошептал пару ласковых слов на ушко и попросил бы о встрече. Он уже давно научился таким вещам, и обаять понравившуюся женщину никогда не составляло особого труда. Любую, но не эту. Сия дева встречала в штыки любые ухаживания и галантности, допущенные мужчиной, и у Элеаса не было причин полагать, что по отношению к нему всё будет по-другому. Мысль о том, что Малена откажется от его любезностей, а после станет шарахаться, как от прочих, была нестерпима. Эльф предпочел тянуть время, надеясь, что судьба даст ему шанс. Хоть один.        Вчера, около полудня, Элеас приметил девушку, спускающуюся к реке, и сам не заметил, как ноги понесли вслед за ней. Разглядев стройную фигурку сквозь густые заросли камышей, он было решил обнаружить свое присутствие, но, отодвинув рукой непослушные стебли, отшатнулся от неожиданности. Возле Малены стоял Йорвет собственной персоной. Парень сглотнул и продолжил наблюдать за парочкой. Командир что-то говорил лисичке, но, несмотря на все старания, Элеас не мог расслышать слов. Малена, казалось, радовалась неожиданному гостю. Улыбалась. Тот растянул губы в ответ и, рассматривая девчонку, слегка наклонил голову. Наблюдая редкую улыбку командира, Элеас почувствовал, как у него вспотели ладони. Йорвет никогда не баловался с женщинами из отряда, не отвечал на их призывные взгляды и речи, но сейчас Элеасу казалось: он любуется малышкой, ласкает ее взглядом, и потому обожаемого прежде командира хотелось задушить. Короткий приглашающий кивок — и девушка встрепенулась и последовала за старшим эльфом, как предполагал Элеас, на заветную полянку — известное место свиданий. Они скрылись, а он остался стоять, сжимая в ярости кулаки.        Что же, вполне объяснимо. И правда, кому нужны сопливые мальчишки, когда тебе оказывает знаки внимания сам командир. Трясясь от ненависти, эльф развернулся и поплелся к костру, желая заняться чем-то полезным, наивно надеясь выкинуть увиденное из головы. Не тут-то было. Дело не спорилось, всё валилось из рук, а мысли нет-нет, да возвращались к встрече на берегу. Представляя девушку нежащейся в объятьях Йорвета, Элеас скрипнул зубами. Впервые захотелось убивать не только dhoine.        Виновница этих горьких мыслей, впрочем, много позже тоже объявилась у костра. И, как назло, объектом ее внимания стал Элеас. Мило улыбаясь, расспрашивала о каких-то глупостях, а он, стиснув зубы в бессильной злобе, даже толком не мог понять, о чем она говорит.        В какой-то момент ему открылась горькая истина. Она держит его за сопляка. С самого начала их знакомства. За подружку, с которой можно поболтать после приятного времяпровождения в объятьях настоящего мужчины. Мысли об этом были нестерпимы, ненависть застила глаза, и кто знает, чем бы закончилась эта милая беседа, не объявись у костра Гиттан. Появление его старой подружки несколько разрядило обстановку. Элеас заставил себя подняться на ноги. Хватит этого бреда. Он мужчина, и ежели кто-то считает по-другому — сильно ошибается. Если какой-то рыжей дуре охота играть с ним в дружбу — что же, он найдет, с кем удовлетворить свои желания. Баста.        Одного поцелуя и приглашения пойти расслабиться хватило для того, чтобы Гиттан со смехом увлекла его за собой. Хотя очень скоро Элеас пожалел о своем решении. Ни жаркие поцелуи, ни умелые ласки подружки не заставили забыть ту, которую эльф так страстно желал. Он хотел вовсе не эту девушку, думал не о ней, и всё, что последует дальше, счел оскорбительным как для себя, так и для любовницы. В душе краснея и чувствуя себя идиотом, наврал той об отсутствии должного настроя и попросил прощения. Девушка недоуменно пожала плечами и, пожелав спокойной ночи, удалилась, а Элеас остался сидеть на траве, закрыв лицо руками, в тщетной попытке привести свои чувства в порядок. Кое-как взяв себя в руки, поднялся на ноги и заставил вернуться. Спокойных снов этой ночью он не ждал.        К своему удивлению, эльф обнаружил лисичку там, где и покинул — у затухшего костра — и счастливой она отнюдь не выглядела. С удивлением разглядывая вздрагивающую спинку, а после — покрасневшие глаза, Элеас силился понять, что бы такое могло приключиться.        «Выпер, — с некоторым злорадством сообразил парень, — наверняка объяснил, что одного раза более чем достаточно». Как ни противно Элеасу было ловить рыбку в мутной воде, упускать подходящий момент он не собирался. Лисичка, впрочем, особо не рвалась поддерживать разговор, односложно отвечая, а после и вовсе предпочитая молчать и смотреть в сторону. Эльф закурил, лихорадочно соображая, как найти верный тон. Впрочем, вскоре лисичка ожила и неожиданно попросила Элеаса об уроках ближнего боя. Это предложение изрядно повеселило. И вправду, чем еще могли бы заняться девушка и парень в жаркую летнюю ночь. Правда, эльф предпочел бы иную схватку, но ежели она так желает…        Объясняя военную премудрость, он поневоле следил за маленькими и хрупкими руками девушки, отчего-то комкающими подол платья. Ему представлялось, что кожа у нее наверняка нежная, несмотря на каждодневный тяжелый труд. Неожиданно эльфу захотелось почувствовать прикосновение ее тонких пальцев к своему телу. Что ж, это было легко устроить…        К чему он не был готов — что за пальцами последуют губы, и всё окажется так просто. Ведя за собой Малену, он был бы почти счастлив, если бы в глубине души не грызла догадка: возможно, со стороны девушки это месть, попытка самоутвердиться, а сам он ей не нужен.        Позже было только хуже. Девчонка отнюдь не собиралась отвечать ни на жаркие ласки эльфа, ни на его поцелуи и как будто даже побаивалась. Эльф догадывался, в чем дело, и эта догадка жгла самолюбие каленым железом. Она не хотела его, он просто замена Йорвета, причем, видать, не лучшая. Как Гиттан оказалась плохой заменой рыжеволосой лисичке. Этот очевидный факт задевал настолько, что он даже предложил подумать взявшейся трепыхаться девчонке, что она делает и с кем. К его удивлению, дева решила продолжить. И он повиновался, хотя чувствовал, что ласки она переносит только как неизбежное последствие своей ошибки. Следующая попытка взбрыкнуть вызвала в Элеасе волну глухой ярости. Парень властным движением придавил Малену к подстилке, впился ей в губы и довел дело до конца. И слишком поздно понял, что натворил.        Сопротивление ее тела, крик, слезы, почти мужской удар по лицу и кровь, которую успел заметить мужчина — всё это дало осознать лишь одно. Эта наглая хамоватая девчонка, по всеобщему мнению — бывшая проститутка, а по его собственному — любовница командира, была девственницей. Просто блеск. Никогда в жизни Элеас не ощущал себя большим дураком.        Она уже не металась и не порывалась куда-то бежать, лишь тихо плакала, сжавшись в комок. Элеас в порыве раскаянья легонько дотронулся губами до ее обнажённой щиколотки. Девушка дернулась, и ногу, которую он поцеловал, поджала под себя, как раненая птица. Ему стало безумно жаль ее. Теперь эльф хотел лишь одного — заслужить прощение. Хвала Деве, маленькая лисичка не прогнала его. А со временем позволила продолжить. Происходящее далее стало правильным — таким, каким должно было быть с самого начала. Медленно, нить за нитью, он сплетал ткань обоюдного трепетно пылкого желания, вновь завоевывал доверие малышки, помогал ей познавать новые и новые вершины страсти. И она постепенно, шаг за шагом открылась для него, радуясь их близости…               Девушка завозилась рядом, отрывая эльфа от приятных воспоминаний, перевернулась на другой бок и, уткнувшись носом в плечо парня, вновь затихла. Элеас осторожно убрал прядку, упавшую на ее лицо. Неожиданно в голову пришла мысль о том, что ей через пару часов придется таскать ведра с водой, а сегодня это совсем уж некстати. Осторожно, дабы не потревожить малышку, выскользнул из-под одеяла и принялся одеваться. Всё равно ему не спится.               — Элеас! Вот тебе на! С какого это чуда ты на ногах?        Окрик заставил эльфа, только поставившего ведра, круто развернуться. Возле входа, облокотившись на каменные своды, стояли Каэн и Каннаэль — по виду, лишь сейчас вернулись с дозора.        — А он и не ложился, — опередив ответ Элеаса, потянул Каннаэль. — Всю ночь объезжал одну норовистую кобылку. Как удалось-то? Может, ты волшебное слово какое знаешь? Лошадиное?        — Верно, стоит тебя поздравить, — подхватил Каэн, — с тем, что первому удалось вогнать клинок в ее бархатные ножны?        Элеас оставил в покое ведра и подошел ближе к этой парочке. Глядя на похабные ухмылки, он почувствовал, как стремительно портится настроение.        — Идите в задницу, — парень вовсе не горел желанием поддерживать разговор. — Самим не надоело? Тошно уже от вашей возни.        Однако эльфы следовать совету не спешили. Удобно устроившись возле стены, предпочитали глазеть на Элеаса — и если бы молча.        — Мне кажется, — рискнул Каэн поделиться своими наблюдениями с приятелем, — кобылка-то наша взбрыкнуть попыталась. Но ты на нее управу нашел. Не будь букой, поделись, как поймать эту райскую птичку в силок?        — О Дева! — потянул Элеас в притворной скорби, уставившись на свод пещеры. — Зачарованные кобылы, райские птицы, клинки какие-то… Сколько раз советовал: не нюхайте вы эту дрянь после сказок Итириля — еще не такое привидится.        — Ты явно не поэт, — развел руками его собеседник. — Может, подарил ей новые серьги?        — Пообещал набить тебе морду.        — Как некультурно, — эльф не желал понимать самых прозрачных намеков. — Судя по твоей физиономии — по морде вчера получил ты. Однако, я смотрю, этой малышке нравится, когда с ней «по-плохому». Верещала-то она у тебя вчера — все в дозоре обзавидовались.        — Верно, — поддержал его приятель. — Тебе дала, а мы что, рылом не вышли? Не злись, мы подождем, пока ты не наиграешься. А после — с нее не убудет. Я просто хочу получить свое…        — Ты сначала с сапог навоз сотри, — улыбнувшись, посоветовал Элеас, с преувеличенным вниманием рассматривая обувь своего собеседника, — а потом лезь к женщинам. Они запах дерьма ой как не любят…        Каннаэль ожидаемо опустил глаза, и эту же секунду парень ударил его кулаком. Следующий удар, коленом, пришелся в лицо. Этого было достаточно, и противник свалился на землю.        — А теперь ты, — Элеас облизнул губы и направился к заметно побледневшему Каэну. — Ты, тоже хочешь получить… свое?        — Элеас, с ума сошел, что ли? Из-за девки на братьев кидаешься? — Каэн заметно подрастерял былую уверенность.        — Вовремя ты про это вспомнил, — ухмыльнулся Элеас. — Может, чуть погодя вспомнишь, что Малена — твоя сестра? Если еще раз полезешь к девчонке или хотя бы раз откроешь свой поганый рот…        — Надо оно мне больно! — сплюнул эльф. — Пользуйся один, если так понравилась. Только с ума не сходи.        — Я сказал, а ты услышал.        Развернувшись, Элеас вышел из пещеры.        Смачный хруст заставил молодого эльфа остановиться и оглянуться на звук. У столетнего дуба стоял до этого им не замеченный Киаран. Старший эльф улыбнулся, показав мелкие зубы, лениво оторвался от дерева, и неспешно подошел к парню.        — Зря это ты, — Киаран смерил Элеаса внимательным взглядом, — он запомнит.        — Очень надеюсь. Этого дурака стоило одернуть уже давно, — поморщился парень. — Надоело терпеть эту возню. Каэн шагу не дает спокойно ступить Малене и других науськивает.        — Слишком красивая, — вздохнул Киаран, — и совсем другая.        — Это они так считают, — отступивший было гнев захлестнул парня с новой силой. — Dhoine…        — Я не dhoine, — миролюбиво сказал Киаран, — и я на твоей стороне.        Элеас постарался взять себя в руки, заставить память замолчать. Это уже всё было: перекошенные похотью морды ублюдков и девушка, которую надо защищать. В той, прошлой жизни…        — У тебя с ней серьезно? — внезапно поинтересовался старший эльф.        Элеас неопределенно пожал плечами. Вопрос застал врасплох, и ответа не знал. Эльф уже открыл рот, дабы сказать что-то неопределенное, но Киаран его опередил:        — Глупость спросил. Раз уж ты поднялся ни свет ни заря и таскаешь ведра с водой — значит серьезно. Ладно, иди, буди свою девчонку.               Всё, что обнаружил на поляне Элеас: одно из одеял, валяющееся на траве, и кое-какие тряпки. Второго же, как и самой девушки, было не видно. Элеас озадачено нахмурил лоб, соображая, куда, а главное — зачем, могла пойти девчонка. Вернись она в лагерь — он бы ее встретил. Другая тропинка вела к реке, и парень, не мешкая, стал спускаться по ней.        Девушка сидела на берегу, наблюдая за гладью воды, и, когда эльф окликнул ее, вздрогнула, оглянулась и, обнаружив его присутствие, уставилась большими зелёными глазами. Парень ждал, что Малена встретит его с улыбкой, будет рада, а рыженькая смотрела на него как на утопца. Озадаченный подобным приемом Элеас перевел взгляд на одеяло, перепачканное весьма характерными пятнами. Может быть, дело в этом?        — Ты из-за тряпок расстроилась? Не стоит. Сам застираю, знаю как.        Лисичка, бледная, словно призрак, разлепила с видимым усилием губы и прошептала:        — Ты где был?        — В лагере, — эльф совершенно не мог понять, что происходит, — воды натаскал, пока ты спала.        — Понятно, — тихо пробормотала девушка и, опустив глаза, уже тверже добавила: — Нам стоит вернуться. Не хочу, что бы все знали.        Элеас почувствовал себя неловко.        — Лисичка, они и так уже знают. По крайней мере, те, кто был в дозоре. Вот там, — эльф кивнул на ближайшую скалу, — ночной дозор внутреннего кольца, следят за порядком территории лагеря и…        — И мы, — деревянным голосом закончила Малена, — занимались любовью у них под носом. На кой-черт ты меня сюда притащил, а? Хотел похвастаться перед дружками?        — Приказ Йорвета, — терпеливо объяснил Элеас, — вся «любовь» только на этой полянке. И это разумно. Поверь, весьма сложно защититься от накеров или других тварей со спущенными штанам.        — И они всё слышали… — простонала девушка и упала на траву, закрыв лицо руками.        — Не преувеличивай, ничего они не слышали и уж точно не видели, — немного покривил душой Элеас, в глубине души досадуя на то, что вчера не увел лисичку подальше. — Но вчера нас окликнул дозорный, помнишь?        — И что он сказал?        — Не важно. Это было не для твоих ушей. Но…        Девушка лишь кивнула, не отнимая рук от лица, показывая, что всё поняла. Эльф невольно задался вопросом, что бы она сказала, если бы узнала, как это происходит в лагере зимой, когда парочки вынуждены заниматься любовью прямо в пещере, рядом с товарищами. Вот уж где не было места уединению.        — Что же, сделанного не исправишь, — с обреченным вздохом Малена встала на ноги и схватила одеяло. — Я в лагерь.        И девушка, поджав губы, направилась мимо Элеаса. Она так высоко задрала свой маленький носик и вид имела столь гордый и независимый, что эльф не мог удержаться от улыбки, и, когда она поравнялась с ним, звонко шлепнул ее пониже спины. Одеяло полетело на землю, а дева от души влепила парню смачную оплеуху. Элеас всё еще не мог опомниться от изумления, как эльфка вновь подхватила свою ношу и быстрым шагом зашагала прочь. У эльфа от гнева потемнело в глазах, и он бросился следом. Не рассчитав силы, со всей скоростью налетел на девушку, и оба покатились по мокрой от росы траве. Парень первым вскочил на ноги и, улыбаясь, подошел к пытавшейся подняться лисичке:        — Не нужно, еlaine mo. Так даже лучше.        Его злость ушла. Разглядывая гибкую ладную фигурку девушки, эльф почувствовал, что внутри него вновь пробуждается желание. Теперь все мысли Элеаса были о любовной схватке, он мог думать лишь о том, как повалит девчонку на мягкую траву, как будет ласкать ее красивую грудь, как овладеет горячим телом.        Малена тем временем пришла в себя и, встав на ноги, спросила со злостью:        — Что тебе от меня надо?        — Не сердись, лисичка. Caemm’ere!        Он схватил эльфку за руку, опять повалил на траву. Элеас хотел девчонку, потому что ему давно знакомы мужское желание и любовные ласки. Он помнил то, как она стонала нынче ночью, ее откровенные прикосновения, красивое тело. Ему и в голову не приходило, что она не желала его, потому что совсем недавно стала женщиной и мечтала о любви.        Малышка вырывалась, отталкивала:        — Пусти. Пусти меня, сволочь, или я закричу.        — Кричи, — эльф нашел губы девушки и подарил ей поцелуй. — Я не против. Сегодня ночью ты тоже кричала…        Она сопротивлялась, кусалась, колотила своими слабыми руками в грудь, но молчала, и Элеас воспринял это как знак согласия. Ему мнилось: это все притворство, одна из тех игр, которая делает удовольствие особенно острым. Эльф не верил, что девушка, которая вчера так прямо сказала ему о своем желании, сегодня противится всерьез. Он покрывал ее лицо поцелуями, пытался ласками победить ее сопротивление, пробудить чувственность. Его руки скользили вдоль тела девушки, он с силой прижимал ее к себе. В конце концов, его прикосновения возымели действие и лисичка немного угомонилась.        Он задрал подол юбки, заголив бедра. Однако ноги эльфки были крепко сжаты, а когда парень попытался раздвинуть их, девушка разрыдалась. Беззащитно, беспомощно, совсем по-детски. Эльф опешил от неожиданности, только сейчас сообразив, что Малена совсем не рада его вниманию. Наблюдая донельзя несчастную девчонку, Элеас почувствовал страшную досаду.        Меньше всего он хотел навязывать свое внимание силой; не мешкая, поднялся на ноги сам и помог Малене.        — Squaesse me. Пойдем.        Они шли рядом, малышка плакала. Элеас хотел взять ее за руку, но она отпрянула. Он сделал еще одну попытку, но она вырвала свою ладошку.        — Какого черта? — возмутился эльф, и дальше они пошли рука об руку.        Малена всхлипывала всю дорогу, и возле пещеры Элеас наконец не выдержал — схватив девушку в охапку, со злостью спросил:        — Ну, чего ты ревешь? Что я тебе сделал?        Девчонка вспыхнула и попыталась вырваться из рук. Наплевав на это, Элеас наклонился к лисичке и прошептал:        — Сегодня вечером у реки. После того, как выставят дозоры. Придешь?        — Зачем? — у малышки тряслись губы, но плакать она перестала.        — Сама знаешь зачем…        Малена дернулась еще раз, парень больше не держал, и ей удалось вырваться и скрыться в полумраке пещеры. Эльф развернулся и направился в лес: следовало привести в порядок брошенные тряпки и между делом хорошенько поразмыслить.               Весь следующий день Элеас спрашивал себя, что означало ее поведение. Ведь вчера малышка была всем довольна, да еще и просила добавки. Что же такого могло случиться за неполный час его отсутствия? Вчера он так старался, чтобы ей понравилось, порой ради этого игнорируя собственные желания, а она встретила так, будто он ее всю ночь насиловал и к утру приперся за добавкой. Ночью сама полезла целоваться, а утром разрыдалась от его ласк.        «Кого-то встретила? Или, может, паршиво себя чувствовала? — ломал голову над непростой загадкой Элеас, в глубине души понимая, что попал в глупое и оттого очень уязвимое положение, когда сделал что-то плохое, а как это исправить — не имеешь понятия. — Но когда, неделю назад, обварила себе руку — лишь шутила, пока Киаран накладывал повязку, хотя наверняка боль была адская. Да и вообще она не плакса». Он и сам расстроился, причем совершенно искренне. Не потому, что ему было трудно с ней, а потому, что она, по-видимому, по-настоящему страдала.        Уже ближе к вечеру, когда эльф с другими братьями возвращался с охоты, его поразила догадка: девчонка в него влюбилась. В гробу она видала эти постельные удовольствия, да и, быть может, не была к ним готова и ни за что бы не пошла с ним, ежели б не любила. Сперва это лишь испугало. Он не искал и не хотел, и где-то в глубине души боялся каких-либо серьезных отношений. Парень с удовольствием отдавался ласкам случайных подружек, и это было радостно и легко. С рыженькой — с самого начала непросто. И становилось все сложнее. А что же он сам? Подавив в душе ростки паники, парень попытался разобраться в собственных чувствах. Девушка по-прежнему оставалась для него желанной, невзирая на сделанное недавно открытие. Вот только любовь ли это? Дать себе ответ эльф не смог.        «К черту, — разозлившись, подумал Элеас. — Вчера был готов Йорвета за нее загрызть, а сегодня, узнав о ее чувствах, размышляю, достаточно ли она хороша для меня. Это уже ни в какие ворота не лезет». Потрясенный принятым решением, он крикнул братьям, чтобы они его не ждали, и направился в чащу.        «Управлюсь до сумерек, — прикинул Элеас. — Лишь бы она только пришла».               Девушка ждала его на условленном месте. Углядев эльфа, она поджала губы и направилась прямиком к нему.        — Вообразил, что сможешь пользоваться мной, когда захочешь? — дева перешла в наступление, не дав и рот открыть. — Пошел нахрен. Шуруй, давай к своим давалкам…        — Протяни руку, — спокойно перебил ее парень.        Малена замолчала, нахмурилась, но всё же выполнила его просьбу, и Элеас положил туда цветок, искренне надеясь, что тот не завял. Малышка пораженно уставилась на свою ладонь.        — Роза памяти? Цветок Симориль?        Элеас кивнул, впервые мысленно благословив Итириля за его сказки. Губки лисички задрожали, а глаза стали блестящими от слез.        — Тебе мало того, что опозорил меня перед всеми, — дрожащим голосом пожаловалась девушка. — Решил еще и посмеяться надо мной?        — И в мыслях не держал, — Элеас наклонился к эльфке и поцеловал. — Foile. Caemm a me.        Он привлек к себе малышку и зашептал ей на ушко:        — Хочешь, я покажу тебе одну поляну? Там по ночам летают светлячки…        Вместо ответа девушка нашла губы эльфа своими губами. Эльф ответил на поцелуй со всем пылом, на который был способен, и с искренним сожалением отстранился:        — Пошли, а?        — Элеас, давай в другой раз, — виновато зашептала в ответ Малена. — Я сегодня хочу лечь пораньше.        — Значит, будем спать, — развел руками эльф, в глубине души довольный ее решением. Он и сам порядком вымотался, и поход на сказочную полянку стоило бы отложить.— Погоди, я принесу все необходимое.        — Я уже, — смущенно призналась девушка. — Там, в кустах.        Элеас громко расхохотался и сгреб лисичку в охапку.        — О Дева, — давясь смехом проговорил парень, — так-то ты пришла ставить меня на место? А постель притащила на случай моих особо веских… контраргументов?        Малышка возмущённо застучала кулачками по широким плечам Элеаса:        — Аmadеn!        — Аmadan, — поправил Малену все еще смеющийся парень. — У тебя ужасное произношение.        — Научишь меня? — внезапно робко попросила эльфка.        — Научу. Но — завтра.        Устроив их общее ложе, Элеас стащил с себя сапоги и, расшнуровывая рубашку, приглашающие кивнул девчонке:        — Ну чего ты стоишь? Залазь в постель, ты спать хотела.        Вместо ответа лисичка проворно стащила платье через голову и, совершенно обнаженная, опустилась на колени, молча и сосредоточенно принялась расстегивать пряжку его ремня. Когда тонкие женские пальчики занялись шнуровкой на штанах, у эльфа весьма ощутимо закружилась голова. Он отвел ее руки и стащил одежду самостоятельно. Забравшись вслед за малышкой под одеяло, обнял и прошептал на ушко девушке:        — А теперь, милая, будь хорошей девочкой и засыпай.        Девчонка в ответ потянулась и приняла такую позу, что у Элеаса перехватило дух. Он перевернулся и, навалившись сверху, чмокнул лисичку в губы.        — Ты же меня сейчас не хочешь, милая. Зачем дразнишь?        — С чего ты взял? — девушка одной рукой приобняла эльфа, а вторую отправила вниз, лаская его. Парень закусил губу от острого наслаждения.        — Тогда скажи мне это, wann mo.        — Я хочу тебя.        — В таком случае я буду твой.        Эльф попробовал поставить малышку на коленки, но не тут-то было. Наблюдая уползающую куда-то вперед девушку, Элеас возмущенно поинтересовался:        — О Дева, у тебя семь пятниц на неделе. Ну что опять не так?        — Так не хочу. Это унизительно.        — А мне нравится, — искренне расстроился он, соображая, что рыженькая могла найти в этом унизительного. — Ладно, давай по-другому.        Уложив девушку на бок, он обнял ее сзади и, покрывая гладкую спинку поцелуями, ласково провел рукой по обнаженной груди. Малышка не возражала. Его губы плавно перешли на ее хрупкую шейку и двинулись дальше. Покрывая поцелуями скулу, он вслушивался в сбивчивое дыхание, и это настолько будоражило кровь, что голова у Элеаса совсем пошла кругом, а в ушах зашумело.        — Кончится ли это когда-нибудь? — нежно покусывая острое ушко, прошептал парень. — Мое желание обладать тобой? Ты воровка, mannas mo. Украла мое сердце…        Теснее прижавшись к малышке, Элеас отправил руку вниз, проверяя, готова ли она принять его, и получил подтверждение ее желания. Он медленно проник в нее, очень осторожно, на случай, если она все еще испытывает боль, а затем, подождав и убедившись, что все в порядке, выскользнул из ее тела. Когда эльф вновь толкнулся внутрь, девчонка всхлипнула, и парень остановился, сейчас жалея, что не видит ее лица.        — Сладенькая моя, ты как?        Лисичка лишь задрожала, шепотом попросив продолжать, и Элеас повиновался. Он неторопливо вышел из нее и снова наполнил ее собой, медленными, долгими толчками, которые проникали очень глубоко. Эльфка дышала прерывисто, кусала губы и вскоре постепенно уже тихонько постанывала в такт его движениям, чем привела парня в восторг.        — Вот так, маленькая, — не переставая двигаться, он возбужденным шепотом задышал ей в висок, наблюдая, как учащенно вздымается грудь рыженькой. — Видишь? Это может быть даже очень приятно. Давай, моя хорошая, не сдерживай себя.        Упиваясь стонами девушки, которые становились все громче, эльф уткнулся ей в плечо, целуя в изгиб шеи. Не собираясь дольше медлить, он ускорил ритм и, чувствуя, что она вот-вот достигнет пика, обнял ее спереди. Короткое, умелое прикосновение — и Малена, затрепетав и содрогнувшись, забилась в его объятьях. Он застыл у нее за спиной, почти в ту же минуту сам получив разрядку, и, немного погодя, перевернул девушку к себе лицом.        — Мы с тобой молодцы, маленькая, сегодня получилось одновременно. Будем спать?        Вместо ответа та странно посмотрела на парня и внезапно дернула за руку, добиваясь внимания.        — Послушай. Я никогда не буду отказывать, и, если пожелаешь, делай это, как тебе нравится. Но не занимайся больше этим… с ней.        — С кем? — непонимающе уставился на девчонку Элеас.        — С Гиттан.        — «Не занимайся больше этим с ней», — передразнил эльф. — С другими, значит, можно? Я тут со многими спал, не только с Гиттан.        — Элеас, зачем ты так? — Малена обиженно уставилась на парня.        — Оттого, что ты несешь бред, — разозлился он. — Думаешь, мне приятно иметь дело с женщиной, которая лишь терпит мои ласки из страха, что я побегу к другой? Ты и сейчас терпела потому, что «мне надо»?        — Нет, — притихшая девушка, казалось, была вновь готова расплакаться, — я и правда хотела тебя. То, что я сказала — глупо, но все же… Я просто не хочу делить тебя с кем-то.        — Насчет Гиттан я уже тебе говорил: у нас другие отношения. Я ей нужен как прошлогодний снег. Мы товарищи, не более. Ну, а то, что иногда кувыркались… Просто она на «любовь» и свое тело смотрит без предрассудков.        — Это ты так думаешь, — Малена возмущённо запыхтела, словно ежик, — а у нее может быть свое мнение.        Элеас устало вздохнул и мысленно поднял глаза к небу. Однако вспомнив, как вчера почти так же по-дурацки ревновал малышку к Йорвету, заставил себя сдержаться.        — Послушай, — эльф ласково убрал прядку волос с лица девушки, — я не должен этого говорить и, надеюсь, это дальше тебя не пойдет. Я ей действительно не нужен, она любит Киарана. Он выручил ее — она и влюбилась.        Малена потрясенно молчала. Потом, сделав над собой усилие, все же спросила:        — И что же?        — Ничего. Поигрался какое-то время с ее телом, а потом мягко объяснил, что им не по пути. Она тогда выпивать начала, нюхать всякую дрянь. С одним закрутила, с другим… Ну, после этого пошла по рукам.        Девушка потрясенно молчала, переваривая услышанное. Элеас улыбнулся и поцеловал малышку.        — Minne mo, давай сегодня не будем о плохом? Ты засыпай, а я буду охранять твой сон.        Вместо ответа лисичка кивнула и доверчиво уткнулась носом в его грудь.