Lost in a smog

      В коридоре стояла гнетущая тишина. Пыль медленно кружила в воздухе и оседала на рыжие пряди девушки, склонившейся головой к стене. Бэлла спала. Сны её были смутны и тревожны: она металась, кричала, плакала, не ведая этого сама.       Мерцающий свет костра скользил по заплаканному лицу. Внезапный толчок в плечо был резким, и она с трудом приоткрыла глаза, слипшиеся от слёз. Над ней возвышался тяжёлый шлем, закрывавший лицо незнакомца, потревожившего её сон.       "Шлем?.." — сердце невольно сжалось. Значит, настал день битвы.       Слёзы иссякли, оставив лишь сухую боль и следы усталости: тёмные круги под глазами, хрип в голосе. Теперь её выдавал только взгляд — полный животного страха, страха быть загнанной, потерять всё.       Наконец, воин решил разоблачить свою внешность, разоблачая под суровыми доспехами растерянного Ори. Его борода спуталась, лицо было мокрым от пота.       — Вас ждут на бастионе, — сказал он и протянул руку.       Она не сразу отозвалась, её мысли были далеко. Гнома это смутило.       — Вы должны… — начал он.       — Иду, иду… — выдохнула она, поднявшись с его помощью.       Ори вновь опустил шлем на голову и повёл её вперёд, умудряясь не спотыкаться о камни и обломки. Бэлла шагала следом, чувствуя, как броня становится с каждой минутой тяжелее, а жар под ней невыносимее.       На бастионе их встретил Торин. Холодный взгляд скользнул по ней, остановившись на её кольчуге.       — Вижу, тебе нужно особое приглашение? — произнёс он.       Бэлла затаила дыхание. В его взгляде ещё не было той злобы, что она видела вчера, — или ей показалось?       — Торин, я…       Король шагнул ближе.       — После всего, что случилось… всё же я осмелюсь просить: пройди с нами весь путь до конца, — сказал он, положив тяжёлую ладонь ей на плечо.       Даже сквозь мифрил она ощутила это давление. В его глазах вспыхнул знакомый отважный свет — но в нём уже не было ясности. Это был блеск обмана, лесть, за которой пряталась злость. Драконья болезнь не покинула его: она лишь ослабла, оставив перед ней гнома, разрываемого между собой и безжалостным владыкой.       Бэлла это поняла. Она резко сбросила его руку и отступила. Торин уловил причину её жеста: глаза его сверкнули гневом. Он отвернулся, и, не сказав более ни слова, повёл гномов за собой. коридоре стояла тишина.

***

      Снаружи стояла мёртвая тишина. Бэлла, поджав губы, медленно вышла на каменную террасу. Свет ударил в глаза, и она крепко зажмурилась. Хотелось потереть их, но стальные перчатки лишь разодрали бы кожу, поэтому приходилось терпеть.       Первым нарушил тишину голос Торина:       — Что вам здесь нужно?! Убирайтесь!       Сквозь один приоткрытый глаз Бэлла увидела поле. Там, внизу, стояли неисчислимые ряды воинов — эльфов и людей, готовых идти за своими вождями до конца. Взгляд её задержался на русоволосом эльфе, но Торин не замечал её присутствия: его глаза были прикованы к Трандуилу. Два короля, два взгляда — в них сверкала одинаковая жажда сокровищ. Бэлла едва сдержала желание закричать: оба казались ей одинаково безумными. И тут Трандуил сделал последний шаг: показал Аркенстон. Свет камня ослепил Торина. Он застыл, раскрыв рот: сокровище его народа, сердце Эребора — и вдруг в руках врагов. Бард небрежно подбрасывал драгоценность в ладони, словно простую гальку.       — Мы приняли условия вашей платы, — сказал он.       Торина затрясло от ярости. Аркенстон не мог покинуть гору! Его место — в сокровищнице. Среди ошеломлённого ропота потерялся выкрил Кили:       — Воры!       — Камень не настоящий! — Торин всё ещё не мог поверить своим глазам. — Он не мог покинуть Эребор!       Эльфийский владыка лишь холодно усмехнулся.       — Камень настоящий.       — Нет… если только… — Торин осёкся. По лестнице взбежал запыхавшийся Бильбо.       — Я отдал его им!       Взгляд Торина метнулся к хоббиту. Глаза сузились.       — Ты…       — Я сделал это ради твоего же блага! — выдохнул Бильбо.       — Ради блага?! Вор… — голос Торина сорвался на шипение. — Не смей говорить мне о преданности!       Бэлла шагнула вперёд и схватила его за руку:       — Торин, прошу!       Но он резко оттолкнул её, и она едва не упала под тяжестью брони. Удержавшись на ногах, она встала рядом с хоббитом и прижала его к себе.       — Если тронешь его, то будешь иметь дело со мной! — её взгляд был твёрд.       — Как трогательно, — усмехнулся Торин. — Два ничтожества, защищающие друг друга. Храбро, но так глупо...       Внезапно, он силой вытянул из толпы Фили, приказав:       — Сбрось их обоих.       Племянник застыл. Он мог бы пойти за Торином куда угодно, но выполнить столь жесткий приказ? Убить своих же?       — Ты что, не слышал?! — Торин оттолкнул его, и, не вытерпев, рванулся к "предателям".       Бэлла предугадала движение и увернулась, не отпуская руки Бильбо. Шепнула, глядя в лицо узбада:       — Изверг…       Схватив хоббита крепче, она вынула из ножен меч и бросилась вниз по ступеням, в темноту залов. Бильбо бежал молча, только бы подальше от ярости Торина. Их спасением стала знакомая комната с камином.       Они рухнули на табурет, задыхаясь.       — Бильбо, ты как? — спросила Бэлла. Он кивнул и опустил голову на её плечо, прикрытое бронёй. Вскоре задремал.       Тишину разорвал стук в дверь. Бэлла подскочила, а хоббит даже не шелохнулся. В комнату ворвался Бофур, торопливо что-то бормоча на кхуздуле.       — Тише! Разбудишь же...— прошипела она.       — Белочка, ты должна на это посмотреть! — выпалил гном.       Она аккуратно переложила голову Бильбо на мешок и подошла к Бофуру.       — Что случилось?         — Идём! — Бофур схватил её за руку и выведя из комнаты, повёл по совершенно незнакомому пути. В небольшом помещении собрались все, кроме Торина, и вполголоса что-то обсуждали.       — Зачем вы меня сюда привели? К чему этот сбор? — недовольно спросила девушка, скрестив руки на груди. Её больше всего интересовало, как гномы смогли ее выследить. Она уже собиралась задать этот вопрос, но, заметив самодовольную ухмылку Кили, осеклась. Девушка вопросительно посмотрела на него, пытаясь понять, откуда ему было известно ее местонахождение. Кили не ответил; он тут же принял серьезный вид и отвел глаза, словно вспомнив их вчерашний разговор. Бэлла решила оставить расспросы на потом и сосредоточилась на том, о чем спорили гномы.       — Неужели ты не понимаешь, что началась война?! — громко прервал ее мысли Двалин. В его голосе звучала тревога, которую трудно было игнорировать. Ситуация была куда серьёзнее, чем встреча с троллями или стоянка в Ривенделле. — Мы нужны своим братьям. Мы не можем оставаться здесь в безопасности, пока остальные гибнут.       — Я знаю! — ответила она. — И именно поэтому я иду с вами. Я умею сражаться — Фили не зря меня тренировал. Я долго к этому готовилась и помогу вам вернуть Гору.       Внезапно девушка замолчала, осознав, насколько пафосно прозвучали ее слова, и невольно рассмеялась. Ее смех был скорее нервным, вызванным напряжением момента, но он оказался заразительным: даже обычно хмурый Бифур не смог сдержать улыбки. Однако Двалин оставался серьезным.       — Что здесь смешного? — сухо спросил он. — Ты считаешь свои обещания шуткой?       — Нет, — ответила Бэлла, пытаясь успокоиться. — Просто я сейчас высказалась как герой из какой-нибудь книжки. «Вернуть Гору, спасти вашу честь»… Слишком громкие слова для меня.       Она отвернулась, чувствуя неловкость. Мысленно она пообещала себе в следующий раз быть скромнее и не поддаваться моменту, чтобы её слова не звучали так напыщенно.       Двалин хмуро покачал головой и прикрыл глаза рукой, явно утомленный этим разговором.       — Я действительно хочу помочь, — уже спокойнее произнесла Бэлла, опустив взгляд. — В бою пригодятся любые силы, разве нет?       Гномы молчали, погруженные в свои мысли. Казалось, о её присутствии на мгновение забыли. Бэлла отошла в сторону и присела на обломки древней колонны. Она пыталась сосредоточиться: имело ли смысл ждать, пока Торин придет в себя? Вероятно, сейчас это было бесполезно.       Девушка начала перебирать в памяти залы Эребора, раздумывая, куда направиться дальше. Мысли о тронном зале она отбросила сразу — встреча с королём сейчас не предвещала ничего хорошего.       Вскоре двенадцать гномов собрались неподалеку от сокровищницы. Они сидели на камнях, отрешенные и мрачные. В руках у каждого поблескивало оружие. Было ясно, что они готовы выступить на подмогу своим, но верность клятве, данной Торину, удерживала их на месте.       — Не нужно унывать, — тихо произнесла Бэлла, чувствуя сочувствие к их тяжелому положению. Никто не шелохнулся. Она подошла к Двалину и ободряюще коснулась его плеча, попытавшись уверенно произнести: «Все наладится». Однако гном лишь раздраженно дернул плечом, давая понять, что сейчас не время для утешений. Девушка отступила.       — Почему ты стоишь там одна? — раздался голос Фили.       Бэлла подошла к нему и присела рядом. Заметив на его щеке кровь, она встревоженно нахмурилась.       — Что случилось? Это не смешно, Фили.       Гном лишь слабо улыбнулся и отвел взгляд. Они произнесли имя короля одновременно:       — Торин.       — За что он так с тобой? — прошептала она, рассматривая ссадину.       Фили хотел было ответить, но к ним подсел Кили. Старший брат замолчал, не желая, чтобы Кили вспылил и отправился выяснять отношения с дядей. Младший из братьев был заметно взвинчен: его тянуло на поле боя — возможно, просто из желания поскорее покончить с этой гнетущей неопределенностью.

      Фили и Бэлла замолчали, едва завидев приближающегося Кили. Его лицо казалось каменным, в нем читалась глухая обида. Гном опасался, что его подавленное состояние оттолкнет близких, ведь он привык считать любые проявления сомнений слабостью. Однако, когда в дверях сокровищницы показался силуэт Торина, сдерживать эмоции стало невозможно.       Кили поднялся и направился навстречу узбаду, не отрывая от него прямого, тяжелого взгляда. Молчание Торина лишь подогревало его решимость.       — Мы больше не останемся здесь, Торин! — голос Кили креп с каждым словом. Король смотрел на племянника спокойно, словно видел его впервые. Когда они оказались почти вплотную друг к другу, Кили выкрикнул то, что мучило весь отряд: — Мы не станем прятаться за стенами, пока другие сражаются вместр нас!       В глазах гнома блеснули слезы, но он продолжал твердо смотреть на дядю, пытаясь отыскать в нем прежнего вождя и близкого родственника. Фили, наблюдавший за ними со стороны, чувствовал гордость за брата: Кили нашел в себе смелость высказать общую правду. Он был готов разделить с младшим любое наказание, которое мог назначить разгневанный король.       Остальные гномы замерли в ожидании вспышки ярости. Они не знали, чего ждать от Торина, чье сознание было затуманено золотом. Бэлла же хранила молчание, понимая, что этот момент станет переломным.       — Это не в моем характере, дядя. Я так не могу… — глухо добавил Кили.       Торин подошел еще ближе и, к общему удивлению, мягко положил руку на плечо племянника.       — Не в нашем, Кили, — тихо произнес узбад. — Мы больше не будем прятаться. Обещаю.       Прежде чем Кили успел что-то ответить, Торин прижался лбом к его лбу и крепко обнял племянника. От неожиданности младший гном вздрогнул, но уже через мгновение, осознав, что морок отступил, ответил на объятия.       Это казалось почти невозможным, и в глубине души еще теплился страх: вдруг это лишь временное просветление? Но нет. Тяжелой золотой короны на голове короля больше не было, а из его взгляда исчезла холодная ярость. Торин Дубощит вернулся к своему народу.

***

      Тяжёлые шаги от пятнадцати пар ног слышны по всему коридору. Гномы готовились идти в бой. И хоббит готовился. И Бэлла готовилась. « Безысходность? Не-е, нас войной не взять. » — с ухмылкой думала она, пересчитывая все стрелы у себя в колчане. — « Двадцать? Вроде двадцать… Лук со мной. Запасной кинжал? Меч? Тут... Ну, вперёд? »       По одному гномы начали выходить из Эрэбора в холл, где был выход на бастион и каменная стена. Торин приказал разрушить стену, и гномы к этому немедленно приступили. Чтобы разломать такую громадину, для гномов нужно было минут десять, не больше. Прежде чем Бэлла успела выйти в холл, чья-то рука стиснула её запастье, и она быстро обернулась.       — Бэлла подожди… — быстро проговорил Кили ей на ухо, и прежде чем та успела что-то сказать, гном быстро положил ей что-то на ладонь. Прежде чем она смогла разглядеть это, он сжал её пальцы так, чтобы они полностью скрыли предмет. Она искоса, даже с неким интересом сначала посмотрела на гнома, а потом только разжала руку, и на ладони своей увидела всего-лишь маленький камешек зелёного цвета, а на нём была выцарапана какая-то надпись, скорее всего на кхуздуле.       — Что это такое? И что значит эта надпись? — Бэлла снова подняла глаза и увидела во взгляде гнома некий восторг. Отчего бы это? Почему он смеётся? Вроде на войну идёт… Парень слегка наклонил к ней голову и прошептал: « Вернись ко мне». Она несколько раз подряд моргнула и поджав губы, снова опустила глаза на предмет, покоившийся на её ладони.       — Обещаешь? — тихо спрашивает он, всё ещё улыбаясь и не сводя с неё глаз.       — Что обещаю? — она перематывает весь их диалог за эти две минуты, но никакого обещания она вроде не давала… Перед ним в этот момент она чувствовала себя тупицей, хотя в его глазах горела надежда, что она поняла, о каком обещании идёт речь.       — Надпись на камушке… Она это и означает. Возьмешь?       — Возьму. И дай угадаю: если возьму, то ты что-то хочешь взамен?       — Правильно. Я хочу, чтобы ты выжила. Ты... Бэлла, спасибо тебе за всё… — Кили почему-то перестал улыбаться и отошёл от неё на несколько шагов. — За всё это время я понял, что ты пытаешься нас уберечь и спасти нас. Жертвуешь собой… Но не надо. Теперь давай, сильными будем мы, а ты будешь просто собой. Не пытайся строить из себя ту, кем ты не являешься. Не стоит. Лучше останься тут. Прошу… Так будет лучше.— на этом Кили развернулся и ушёл, а Бэлла так и осталась стоять на месте, пялясь на свою ладонь. С каждой секундой, сердце под её стальной броней начинало биться сильней, быстрей… Какое-то странное чувство для неё. И кажется не совсем незнакомое… Оно иногда появлялось само собой на мгновение, а потом исчезало. А если это длилось чуть больше трёх секунд, она его подавляла. А теперь не могла… Её разум был словно в тумане.       — Кили, пожалуйста… не умирай. Лучше вернись ко мне… — очень и очень тихо прошептала она и медленно закрыла, в которых появилась маленькая слезинка. Смахнуть её она так и не смогла… Слезинка пробежалась по её пылающей щеке и замерла на кончике её подбородка.

***

      Эхо тяжелых шагов разносилось по сводам Эребора. Отряд готовился к выходу. Бэлла в последний раз проверила снаряжение: колчан был полон, лук и меч на месте. Она чувствовала странный подъем — страх отступил, уступив место холодной решимости.       Гномы стягивались к главному холлу, где по приказу Торина уже начали разрушать возведенную ранее каменную стену. Работа кипела: под ударами кирок и молотов монолитная преграда постепенно поддавалась. Прежде чем Бэлла успела присоединиться к остальным, чья-то рука осторожно, но крепко перехватила ее за запястье. Она обернулась.       — Бэлла, подожди, — быстро прошептал Кили.       Не давая ей вставить ни слова, он вложил ей в ладонь какой-то предмет и крепко сжал ее пальцы, скрывая его. Бэлла с недоумением разжала руку. На ладони лежал небольшой зеленый камень, на котором была вырезана руническая надпись.       — Что это? — спросила она, заметив странный блеск в глазах гнома. — Что здесь написано?       Кили слегка склонился к ней и едва слышно произнес:       — «Вернись ко мне». Это рунный камень.       Бэлла замерла, вглядываясь в резьбу. Смысл сказанного дошел до нее не сразу.       — Обещаешь? — тихо спросил он, продолжая смотреть ей в глаза.       — Обещаю… что? — она на мгновение растерялась, чувствуя, как привычная уверенность покидает её под его взглядом.       — Обещаешь, что исполнишь то, что написано. Возьми его.       — Хорошо, я возьму, — ответила она, пытаясь вернуть голосу твердость. — Но ты ведь хочешь что-то взамен?       — Да. Я хочу, чтобы ты выжила. Бэлла… спасибо тебе за всё.       Улыбка исчезла с его лица, он стал серьезным и отступил на несколько шагов.       — Всё это время ты пыталась защитить нас, часто рискуя собой. Но теперь — не нужно. Позволь нам быть воинами, а сама просто постарайся уцелеть. Прошу тебя, останься здесь. Так будет безопаснее.       Он развернулся и ушел к воротам, оставив еѣ одну. Бэлла стояла неподвижно, глядя на камень. Под стальным нагрудником сердце билось тяжело и часто — это чувство было ей знакомо, но сейчас оно стало почти невыносимым. — Кили, — прошептала она в пустоту, — пожалуйста, вернись сам.       Грохот обрушившейся стены привел ее в чувство. Пыль еще не осела, когда гномы выстроились у пролома, обнажив оружие.       — Один! — звучно выкрикнул Торин, и этот возглас подхватило эхо.       — Два!       — Стойте! А где Бэлла? — Фили тревожно оглянулся, пытаясь найти ее в полумраке холла.       — Да здесь я! — Двалин указал в сторону ворот, где уже стояла девушка. — Ты идешь или тебе нужно особое приглашение?       Бэлла посмотрела на отряд. Кили едва заметно качнул категорично головой, без слов умоляя ее не выходить на поле боя, но ее решение было твёрдым. Если им суждено погибнуть сегодня, она разделит эту участь с ними.       — Иду!       Она встала в строй, чувствуя, как по телу пробегает холодная дрожь. Мысль о смерти больше не пугала — она стала лишь частью их общего пути.       — Три!       С боевым кличем гномы бросились вперед, навстречу неизвестности. Бэлла на бегу спрятала камень в карман и обнажила меч.       Время пустых слов подошло к концу.