22.
21 марта 2016 г., 23:45
***
Жизнь в Коршане казалась комфортной. После последних приключений Антону было с чем сравнивать. Он больше не забывал сменить накопитель в амулете. Ему выделили кабинет. Даже не смежный, а на другом конце коридора, что создавало иллюзию относительной свободы. Правда, пока дел, кроме ежегодного отчета для Совета Владык, у Антона не было. Нужные документы должны были прибыть не меньше, чем через полторы недели, вместе с новостями от Турена. Завелейский надеялся, что Cоветник пришлет к нему мага, кое-что Антон не мог спросить в письме. Помимо Ислана, к нему приставили коршанскую стражу. На этот раз главным в дежурной четверке всегда был кто-то знакомый. Хадор явно перестраховывался, памятуя былое. Антон не возражал. Парни были проверенные не только иллитанцем. Ольхэ и его товарищи отлично зарекомендовали себя в Предгорьях. Как воины… и негласные охранники. Не иначе, как генерал напел… Нужно отдать должное Верену, Владыка не стал запирать принца в четырех стенах. Передвижения Антона были ограничены лишь границей города. Однако тот не спешил воспользоваться предоставленной свободой. Вместо этого он погрузился в отчет, время от времени выныривая оттуда, чтобы подготовиться к ежегодному осеннему балу, отложенному из-за последних событий, но несомненно грядущему сразу после Совета. Хадору было в пору радоваться идеальному узнику, но он лишь утраивал бдительность. Принц уже попал в несколько неприятностей на его территории, что волновало своим постоянством. Антон тоже не забывал о зыбкости окружающего спокойствия. Чутко вслушивался в чужие шаги и шорохи, позволял Ислану гонять себя до изнеможения на вечерних тренировках. Последнее не приносило ощутимых результатов, видимо, он достиг своего посредственного предела, зато помогало быстро заснуть. Иногда его навещали из кабинета дознавателей, чтобы предельно корректно задать вопросы, уточнить известные детали. Расследование продолжалось тихо и без огласки и будило опасный интерес, проявить открыто который Завелейский не мог. Приходилось искать обходные пути. Он завел пару болтливых знакомств из числа коршанских бездельников. Оказывается, были и такие. Пребывание в компании опального Владыки щекотало им нервы и придавало ощущения собственной важности и некоего бунтарства. С видом праздного лентяя, фильтруя болтовню, выискивая в потоке мало-мальски полезную информацию и пытаясь найти ей место в общей картине, Антон не раз ловил на себе недовольный взгляд Верена. Самым надежным источником были слуги. К сожалению, путь на кухню для Владыки был закрыт. Каждый вечер он с нетерпением ожидал возвращения Ислана, которому происхождение не было помехой. Анализируя чужие слова, Антон думал, не упустили ли они важных деталей? Когда, будучи Лииноем, он бросал в лицо Верену слова о Зеркале, была ли это спасительная ложь на грани фола, или он был прав, и вся мышиная возня была лишь подготовкой к свержению, а точнее подмене личности коршанца. Вот так, обронив несколько случайных слов, не наткнулся ли он на осиное гнездо? Как так вышло, что изначально у Антона не возникло мысли выяснить, каким именно путем Зеркало должно было добраться до Верена? Конечно, они решили выманить заговорщиков на живца, и, казалось бы, личность его станет известной. Но сейчас, после вихря непредсказуемых и неприятных событий, выдернувших его из охраняемой и защищенной со всех сторон крепости, стало впору задуматься, не ходит ли опасность с ними по одному коридору, пока они ждут ее в далеком Дра-Шаане? В сомнениях Антону приходилось разбираться самому. Что-то сдерживало его желание поделиться догадками с другом. Завелейский погрузился в изучение местных течений, пытаясь разобрать, насколько прочна власть Верена. Его интерес к политике двора не остался незамеченным. Вечером одного дня слуга принес ему приглашение на завтрак. Антон внутренне подобрался, мысленно прогнал перед глазами все, что могло бы заинтересовать Верена, не нашел ничего смертельного и выдохнул. Единственное, что могло тревожить Верена, это бурная «подпольная деятельность», направленная на удовлетворение любопытства пронырливого рионорца. Что было неприятно, но ожидаемо. Утром Антон стоял у зеркала, рассерженно дергая короткий рукав камзола, который, к тому же, тянул в плечах. Портной еще не успел закончить заказ. Первоочередным все же был выходной костюм, а не повседневная одежда. Антон сделал вдох, пытаясь успокоиться. Мало того, что он нервничал от предстоящего разговора, не хватало, чтобы он дергался из-за неподобающего Владыке вида. Завелейский раздраженно швырнул камзол на незаправленную кровать, мрачно посмотрел на раскрытый шкаф, в котором слуга перебирал его вещи, бывшие явно не по размеру. — К черту, — махнул он рукой. — Я не девица, чтоб наряжаться, — словно убеждая себя и окружающих, проворчал он, надевая жилет. Единственное, что еще смотрелось на нем прилично. Правда, выходя на южную веранду, где, к его удивлению, уже ждал Верен, Антон извинился: — Доброе утро. Прошу прощения за свой внешний вид, Ваше величество. Если бы я мог предвидеть события, то попросил бы мастера Ратена поторопиться, — Антон опустился на выдвинутый слугой стул. — Я неожиданно вырос из своего гардероба, — посетовал он, кратко улыбнувшись. — В Вашем возрасте бывает, — принял извинения Верен, внимательно рассматривая гостя. Лииной явно нервничал, хотя и пытался скрыть беспокойство за вежливой улыбкой. Это было так… непривычно. До того как принца похитили, он прекрасно владел своим лицом. Теперь же маска словно стала прозрачной. Хотя, возможно, Верен просто слишком пристально наблюдал за мальчишкой, но там, где другие разглядели непредсказуемого, расчетливого интригана, Верен видел молодого Владыку в поисках новых путей, умного, иногда безрассудного. А за непрошибаемой ухмылкой рионорского лиса опытный взгляд выхватывал яркие и сильные эмоции, моментально растворявшиеся, стоило только оппоненту обратить взор на принца. Вот и сейчас Лииной, уже успокоившись, нарезал рыбу в тарелке на безупречные кусочки. Несколько легких, ничего не значащих фраз на отвлеченные темы неумолимо приближали к главному разговору: — Лииной, — чуть изменившаяся интонация тут же привлекла внимание принца. Тот поднял глаза на Владыку, превращаясь в слух. — Я заметил, что Вы сблизились с Дьюроном? — имя первого сплетника двора всплыло за завтраком не случайно. — Только не говорите, что Вам он приглянулся, — насколько Верен уже мог судить о своем госте, личная жизнь у принца отсутствует как факт, и Лииноя это абсолютно не волновало. Странно для его лет. — В какой-то мере, — улыбнулся принц, отмечая, как тень мелькнула во взгляде хозяина. Антон уже успел узнать, что лицо коршанца не говорит ничего, смотреть нужно на глаза. Они говорили многое, только кто бы осмеливался смотреть прямо. Рионорец осмеливался, потому ходили слухи о его бесстрашии или безрассудстве. А это не было ни тем, ни другим. Антон пока мало что понимал в коршанце. По слухам с кухни, Верен «правил твердо, но справедливо». По сведениям его личного источника, не так твердо, как хотелось бы реакционно настроенной части аристократии. Слишком часто шел на уступки тем же побежденным странам, вместо того чтобы сжать их в железном кулаке. Вот его отец, земля ему пухом… «…гроб — сковородкой», — мрачно сыронизировал рионорец, столкнулся с ожидающим взглядом коршанца и понял, что задумался. — Он же кладезь информации, — беспечно пожал плечами он на вопросительный взгляд. — Такими знакомыми нужно дорожить. Всего пара недель, и я в курсе всех родственных связей двора, официальных и неофициальных. Знаю, почему поссорились лорд кор-Сайвен и кор-Альтен, и почему леди Ильнина столь строга к своему второму мужу… Верен поднял руку, прерывая поток слов. — Вы собираете сплетни, — словно уточнил он. — Сплетни при дворе — часть его политики, — ничего не имея в виду, отозвался Антон, собираясь приступить к затейливому десерту, пришедшему на смену рыбе. — От которой Вам лучше держаться подальше, — тут же расставил приоритеты Верен, понимая, что только прямой запрет может перекрыть путь любопытному носу рионорца. — Вы должны меня понять, — попытался зайти с другой стороны принц, опустив глаза в тарелку и так и не притронувшись к десерту. — Не хочется вновь оказаться виноватым в том, о чем я даже не подозреваю. — Нет, — четко и твердо отрезал Верен, ловя тень разочарования на живом лице. — У Вас, видимо, много свободного времени? Лииной, потянувшийся за бокалом с вином, замер: — Документы еще в дороге, подданные далеко, торговцы еще не прочувствовали всю прелесть моего присутствия под боком. Да… время есть, — Лииной, в пределах приличия откинувшись на спинку стула, явно обеспокоенно посмотрел в глаза Верена. Коршанец отметил, что ему нравится эта привычка рионорца не прятать взгляд. — Вы не беспокойтесь, — отпив глоток, поспешил убедить его Лииной. — Турен пришлет мне учителей. — Пусть не переживает, — твердая линия губ чуть заметно искривилась, обозначая усмешку, в глазах появился блеск, — как Ваш покровитель, я позабочусь об этом сам, — четко проговорил Верен, наслаждаясь каждым звуком, отзывавшимся в рионорце бурей эмоций, поспешно сокрытой за вежливой благодарностью. — И, Лииной, — чувствуя разгорающееся внутри веселье, словно невзначай бросил Верен, принимаясь за свою порцию. — Не стоит Вашему тхамину оставлять Вас одного. Я даю ему разрешение есть с Вами за одним столом. — Вы столь заботливы, — шипящие нотки прорвались сквозь вежливую форму. — Не стоит благодарности, — Верен кинул довольный взгляд на принца, кромсавшего пирожное, — Ваша безопасность превыше всего.***
Рионорская делегация должна была прибыть через день-другой. Антон ждал с нетерпением и был удивлен, когда слуга, возникший на пороге кабинета, объявил о прибытии самого Советника. Антон рад был бы сорваться с места, но гильдия торговцев не простила бы Владыке такого пренебрежения. Поэтому, сгорая от нетерпения, он окунулся в разборки. Встреча была более чем теплой. Турен обнял Антона, словно пытаясь убедиться, что с его мальчиком все в порядке. — Я привез, что ты просил. Уверен, что хочешь ввязаться в торговые распри? — уточнил Турен, отстраняясь от принца и пристально вглядываясь в глаза. — Не очень, — честно признался Антон, — но мне бы хотелось снять с тебя часть работы. На тебе вновь будет весь Рионор. Думаю, стоит подыскать помощников, а особо настырных просителей отправляй ко мне. Пока протрясутся по колдобинам, слегка остынут. Турен одобрительно хмыкнул. — Когда ты обратно? — поинтересовался Антон, прикидывая, сколько у них времени. — Вместе с Рамвиром. Генерала заждались Предгорья. Радэнек мне уже гонца присылал. Рук не хватает. Там растет приличный город. Антон понятливо кивнул: — Как у вас дела? — Все также, а вот как у вас? Как ты себя чувствуешь? Дерам хотел приехать сам, но наметился прогресс… — он сделал паузу, — пока прислал тебе амулетов. Я переговорю с Аштошем, чтобы присмотрели за их пополнением, — прищурился Советник, словно оценивая, и вдруг морщинки разгладились, — представляешь, Дерам увлекся мифологией, — оповестил он, довольный лазейкой, позволившей говорить открыто о сокровенном. Антон заинтересованно поднял бровь, пока не уловив суть. — Знаешь легенды о хайя? — Конечно, — кивнул Завелейский, превращаясь в слух. — Так вот, а помнишь, что Дра-Шаан одно время настаивал на создании в Рионоре Академии магии, но твоя прабабушка была категорически против. — Смутно… — включился в игру Антон, впервые слышавший эту историю. — Я сниму с твоих наставников штраф за пробелы в образовании… — «проворчал» Турен, поддерживая легенду. — Все дело в этом мифе о хайя. Если следовать логике легенды, пространство, в котором находится Рионор, словно тело с вырванным сердцем, а сердцем Рионора был Анцетто. Антон внутренне вздрогнул, вспоминая похожий разговор в башне мага. Только он напрямую относился к нему. Его маг называл вырванным из своего «тела». — И это тело все еще наполнено жизнью… это всего лишь образное сравнение, — пояснил Турен. — И это факт. Существовал ли Анцетто, как реальная личность, достоверно не известно, хотя все чаще магические круги склоняются к мысли, что существовал. А вот первое могут подтвердить драшаанские маги. В Рионоре магия буквально в воздухе. Построить там Академию было бы не просто удачей, а роскошью. Даже средней руки маг в Рионоре становится обладателем приличного резерва, что основано именно на этом феномене. Твоя прабабка опасалась, что драшаанцы иссушат пространство Рионора так же, как некогда Корхэш и его люди — хайя, и, как она предположила, пространство соседей, а поэтому запретила даже думать о строительстве и ограничила количество магов на территории страны. — Я… не знал, — задумался Антон. Сам факт ограничения на магов был ему известен, но причина, которая приводилась в книгах, была совсем иной. Завелейский заинтересованно смотрел на Турена. — Откуда тебе это известно? В книгах написано, что Тжедра просто опасалась пускать магов на территорию Рионора, не доверяя пришлым. — Дерам рассказал, по секрету, — улыбнулся Турен, стало понятно, откуда столько магических подробностей, обычно мало интересовавших Советника. — Он вывел теорию, что если реальное тело хайя — это пространство, а физическое тело — просто сосуд для души, подключенный, как и следует, к «телу» «сосудами», то где-то есть дыра в пространстве… — А нашего мага не запрут в доме для душевнобольных? — начал волноваться Антон. — Ведь если предположить, что это место существует, то нашедший его маг может придумать, как подключиться к пространству напрямую, — серьезно спросил он. — И эффект от этого не известен. Турен замолчал на минуту, прежде чем продолжить, похоже, такая мысль тоже приходила ему в голову и тревожила. — Это всего лишь теория, мой мальчик, — он, как мог, избегал использовать имя, ни разу не назвав принца «Лииной». — Но драшаанский Совет в курсе изысканий и вряд ли бы позволил их, если бы чувствовал опасность. Они очень трепетно относятся к магической составляющей мира, если учитывать, что от нее напрямую зависят их жизнь и благополучие. — Да, — позволил себе выдохнуть Антон, — пожалуй. — И еще… — с небольшой заминкой продолжил Турен, — что-то мне подсказывает, что сердцем пространства может стать лишь пространственник… Антон чуть заметно вздрогнул, бросая на Турена недоверчивый, полный надежды взгляд. — Дай Бог. Дай Бог, чтобы это было так, — позволил выразить свои чаяния иномирянин. — Но ты присмотри за ним, чтобы не увлекался. Знания — это прекрасно, но живой друг лучше. — Присмотрю, — пообещал Турен. Антон вздохнул и пожаловался: — Верен хочет подсадить мне на шею своих преподавателей, — и укоризненно посмотрел на довольного Турена. — Вообще-то, я рассчитывал на сочувствие… — улыбка Советника стала шире. — Ладно, — сдался Антон. — Как там мои любимые женщины? — свернул он с темы. — С какой начать? — Давай по старшинству. Как там Энда? — хмыкнул Завелейский, позволив себе припустить в голосе толику яду. — Благодарит за заботу и прекрасно себя чувствует… Вот. Варенье передала. Антон встал, как вкопанный, словно наткнулся на невидимую стену. — Я проверил, — напустил на себя серьезный вид Турен, в глазах плескался смех. — Чисто.
