Сердце короля

***

      Антон шагал вслед за Вереном, гадая, куда тот направляется. Южный кабинет они уже минули, как и дверь личных комнат.        «Значит, не в кабинет…»       Антон украдкой бросил взгляд на Ислана, пристроившегося у левого плеча. Тхамин чуть заметно пожал плечами.       — Ваш страж может остаться здесь, — коршанец остановился у незнакомых дверей, обернулся к Антону. — Пофехтуем?       Не ожидавший подставы Завелейский обреченно шагнул в личный тренировочный зал Владыки.       — Боитесь, что завтрак помешает показать себя во всей красе? — заметив его заминку, поинтересовался Верен, уже выбирая меч.       — Мое искусство фехтования уже ничто не испортит, — парировал Завелейский, и Верен поднял бровь, уловив иронию.       Причины последней выяснились через несколько минут.       — Вы… — не смог выразить свое возмущение Верен.       — Унылая посредственность, — подсказал вежливый оборот Антон, пальцем отводя от своего горла тупое лезвие тренировочного меча. — Верен, просто это не мое поле боя, — он прошел к стойке, чтобы вернуть на место бесполезное оружие, сохраняя хорошую мину при плохой игре.       Антону ни разу не было так стыдно за свой средний уровень ни перед Исланом, ни перед Туреном. Изобразив беспечность, повернулся к Верену.       — Так как Вам договор? — задал он самый животрепещущий вопрос.       — Ужасно, — отозвался Верен.       — Почему? — даже растерялся от неожиданности Антон.       — С завтрашнего дня жду Вас здесь до завтрака. Лично займусь Вашей… «посредственностью», — припечатал Верен.       — Верен, — у Антона отлегло от сердца, — это бесполезно, — попытался он откреститься от предоставленной чести.       — Я не спрашиваю Вашего мнения, — расставил точки над «i» Верен. — А идея о союзе неплоха, но вряд ли осуществима.       — Почему? — повторил Антон уже с совсем другой интонацией, пользуясь любой возможностью откровенно говорить с глазу на глаз.       — Как Вы себе это представляете? — Верен подошел к стойке, чтобы положить свой меч, и теперь смотрел на Антона сверху вниз.       — Хорошо, — не отводя глаз, утвердил Антон. — Я не успел поговорить лишь с Арголом. Неол, Беона, Сенек, — загибая пальцы, перечислял он, — заинтересованы, но они боятся действовать. Боятся Вас, точнее, — поправился он и почти скороговоркой добавил, пытаясь смягчить эффект, — они не знают, что от Вас ждать, какими рамками они ограничены, и это не дает им возможности развернуться.       Лицо Верена стало темнеть, и Антон тревожно нахмурился, боясь, что перегнул палку.       — Вы же не боитесь? — резонно возразил Верен.       — Так я известный самоубийца, — ляпнул Завелейский раньше, чем подумал.       Верен прикрыл глаза, и Антон замер в ожидании взрыва, коря себя за длинный и несдержанный язык.       Верен резко вдохнул, дрогнули могучие плечи, и чистый громкий смех отразился в сводчатых потолках, постепенно тая в их глубине.       Антон застыл, наблюдая.       Лицо коршанца стало светлым и молодым. Сейчас Антон видел того, о ком говорил Энде. Молодого Владыку перед трудной дилеммой, перед лакомым куском, к которому страшно прикоснуться.       Завелейский неуверенно улыбнулся в ответ.       — Так как? — подождав, поинтересовался Антон. Верен сделал вдох, надевая привычную маску, только смех, все еще плескавшийся в глазах, напоминал о моменте. — Они верят Вам, Верен. Вы нужны им. Сколько бы я их ни упрашивал, я не могу дать им гарантий, а Вы можете, — Антон все еще видел сомнения. — Неол — Ваш друг. Шир и Беард Вы спасли от разорения. Аргол прислушается к сильному союзнику, — он снова загибал пальцы. Поймал взгляд Верена и без слов присоединил к четырем пальцам пятый. — Пятеро из шести… очень много.       — Возможно, — задумался Верен, все это так вторило его внутренней потребности, его желаниям, но просто так легко согласиться он не мог. — Я подумаю над этим, — показывая, что разговор окончен, он вернулся к мечам, — позовите кого-нибудь из стражи, мне нужен противник. И… завтра, — четко повторил он, — за час до завтрака жду Вас здесь.       Антон обреченно вздохнул, поклонился и вышел.

***

      Осень медленно шла к логическому завершению. Еще недавно золотые от листьев улицы столицы теперь перечеркивали город упорядоченной графикой прямых линий.       Растерявшее свое тепло солнце который день не заставало Антона в постели.       Завелейский просыпался, стоило зарождавшемуся дню подкрасить ночной пейзаж сиреневато-серыми красками.       Тренировка с Исланом, которую он и не думал отменять. Тренировка с Вереном, неизменно встречавшим Антона задумчивым взглядом, но так ни разу и не задавшим вопроса, явно плескавшегося в его глазах.       Завтрак с легкой пикировкой и спорами о будущем и прошлом. Казалось, они не могли сойтись во мнениях решительно во всех аспектах жизни. Но каждый день Антон выносил для себя нечто важное и понимал, что и Верен тоже.       Потом их ждали бумаги и дела, и ожидание событий. Что решали Владыки наедине с собой. Предугадать этот мир становилось все сложнее.       Близился бал. Со дня на день должны были приехать Линнея с дочерью в сопровождении Дерама. Турен вернулся из поездки по делам семьи и занялся благоустройством комнат для будущих гостей, за что Антон был премного благодарен.       Дерам отправлял птиц с каждого ночлега. Антон с удовольствием читал краткие послания, предвкушая встречу с другом и семьей.       По расчетам до столицы оставалось чуть меньше двух дней пути, когда письма перестали приходить.       Глядя на спокойного Турена, Антон не сразу придал значение этому факту, но когда к концу второго дня ни послания, ни путешественников не оказалось, Завелейский забил тревогу.       — Нужно послать гонца навстречу, — объявил он Советнику, сжигаемый плохими предчувствиями.       — Лииной, не преувеличивай, — возразил Турен, зная недоверие иномирянина к их расстояниям, — они просто слегка задержались из-за непогоды. С Линнеей и Дэль — Дерам и охрана семьи эл-Салерно. Они не допустят ничего плохого.       Антон уперся локтями в стол, склонил голову и потер виски.       — Турен, успокой мою душу, сделай, как я прошу, — попросил Антон, зная за собой слабость, но внутренний звонок очень настойчиво оповещал о беде. — Когда приедут, нужно будет попросить Дерама сделать что-то вроде его Всевидящей чаши, только в миниатюре. На пару штук и у Рионора денег хватит.       Турен нахмурился, но человека послал. Ох, не любил он эти «предчувствия» своего Владыки. И тот как в воду глядел и без Всевидящих чаш.

***

      Антон просматривал корреспонденцию, пока вызвавшийся помочь государю Турен доводил до ума заключенный сегодня договор.       Буквы перед глазами начинали потихоньку расплываться, и Завелейский решил закругляться, чтобы не пропустить ничего важного.       «Еще одно, и все», — уговорил он себя.       Письмо, которым он решил завершить рабочий день, не подавало надежды на ценную сделку, как и важную просьбу. Что первое, что второе обязательно писались на дорогой бумаге и обвешивались печатями, для придания документу большей весомости.       Послание было написано на желтоватом листе среднего качества, аккуратно свернуто в треугольный конверт и запаковано обычным красновато-кирпичным сургучом без печатей и каких-либо опознавательных знаков. Примечательным в письме была лишь непривычная новизна бумаги, откатанной буквально на днях.       Антон поддел сургуч. Плотный лист негромко хрустнул, разворачиваясь во всей красе. Завелейский пробежал глазами текст и перестал дышать.       Усилием воли совладав с собой, негромко позвал:       — Ислан.       Его напряженный голос заставил Турена оторвать голову от бумаг.       — Кто сегодня приносил письма?       — Я не застал его, — покачал головой тхамин.       — Ольхэ, — негромко обратился Антон к коршанцу, стоящему по другую сторону двери. — Очень тихо, не привлекая внимания, — четко выделил он, — разузнай кто.       Долговязый воин кратко поклонился и вышел.       — Что происходит? — поинтересовался Турен.       Анто протянул ему письмо. Посреди листа каллиграфическим почерком было выведено:        «Ваша дочь у нас. Доказательство Вы найдете в своих покоях».       Турен побледнел.       Антон его понимал. Он прибыл из мира, где похищения детей были осуждаемы морально, но давно стали «нормой» для асоциального поведения. На Самшине, где царил культ женщины и дитя, где угроза одной из них привела к свержению короля, что посмел посягнуть на святое, похищение ребенка казалось крушением столпов мироздания.       Первой реакцией Турена на прочтенное была паника. Лист выпал на ковер, Советник беспокойно прошелся от стены к стене, пока вставший на пути Антон не пресек его метания.       Советник поднял глаза, и от надежды в его взгляде Антону стало еще хуже.       Турен, искусный политик и опытный воин, способный выжить в переплетениях дворцовых интриг или биться до смерти на поле брани, был потерян. Его мир рушился, и Турен ухватился за того единственного, кто уже не единожды делал невозможное.       Завелейский сделал глубокий вдох, шагнул в сторону, чтобы поднять письмо. Некоторое время серьезно смотрел на строки, делая вид, что обдумывает ситуацию, слыша в ушах бешеный стук сердца.       Когда первая волна паники была успешно подавлена, Антон оторвал взгляд от листа. Так страшно не было даже в Предгорьях, даже в подвале чокнутого герцога. Кое-как убедив себя, что здесь еще не действуют волчьи законы его старого мира, и маленькая королева все еще остается ребенком и девочкой, а значит, шансов вернуть ее благополучно гораздо больше, Антон смирился, что действовать придется ему, по крайней мере, до тех пор пока Советник не возьмет себя в руки.       — Ислан, сходи в покои, проверь, нет ли чего необычного, — отдал он приказ.       Тхамин молча скрылся за дверью.       — Непостижимо, — подал, наконец, голос Советник, — похитить ребенка это…       — Не торопись, — мотнул головой Антон. — Еще ничего не известно, — он неторопливо прошелся по комнате, пересекая прошлую траекторию Советника. Сложив руки за спиной, какое-то время всматривался в тьму, быстро опускавшуюся на город. — Каждый желающий может объявить, что похитил мою дочь, пока мы не знаем, где между Эл-Грассом и Коршаном они находятся. И почему не пишут о Линнее или Дераме?       — Ты не веришь?       — Я не хочу верить, — признал Антон. — Нужно дождаться гонца. Пусть проверят. Пока будем действовать так, словно малышка у них.       — Хорошо, — успокаиваясь под твердым взглядом Владыки, согласился Турен. — Что делать?       Тихий стук в дверь оповестил о возвращении Ислана.       Тхамин протянул Антону тряпичную куклу, размером примерно с две ладони. Антон помрачнел, узнав Ниэль, любимую игрушку дочери.        К кукле была прикреплена записка: «Выполните наши требования, и мы вернем Вам дочь». Что ж, до стандартной формулировки «и она не пострадает» самшинцы еще не скатились.       Значит, остается дождаться условий… или создать свои.       — Ислан, — вновь обратился он к драшаанцу, — разыщи Хадора. Так чтобы тебя не видели. — Антон помнил, что у тхамина были свои отношения с замком. Может статься, придется воспользоваться этим, даже рискуя вызвать недовольство Верена. — Пусть передаст Владыке, что нам нужно встретиться до ужина. Наедине и тайно. Вопрос жизни и смерти… — мрачно ухмыльнулся Антон. — И, возможно, мира и войны.       Ислан понимающе кивнул, исчезая за дверью.       — Ты уверен в своем решении? — не скрывая тревоги, поинтересовался Турен.       Антон не был уверен, но решительно кивнул:       — Мы не сможем справиться с проблемой лишь своими силами, — живое воображение рисовало жуткие сюжеты перед взором, но Завелейский продолжал играть свою роль, не желая пугать рионорца еще больше. — Нам понадобится вся имеющаяся помощь.

***

      Коршанец откликнулся оперативно.       Хадор провел рионорскую делегацию по знакомому ходу.       В кабинете Верена их было пятеро. Антон настоял, чтобы Бартэка не посвящали в ситуацию.       Верен уступил, мрачный вид рионорца, сжавшего челюсти так, что, казалось, трещали зубы, этому сильно способствовал.       Когда проблема была озвучена, в комнате наступила тишина.       Первым пришел в себя Верен, впрочем, в способностях коршанского Владыки Антон не сомневался.       Завелейский привычно поймал взгляд — коршанец просчитывал ситуацию.       Владыка указал на кресло напротив, до сего момента он держал рионорца на ногах. Антон поблагодарил легким кивком, присаживаясь.       — Вы понимаете, что дело не в девочке? — поинтересовался коршанец. — И если завтра они потребуют Вашу голову, я преподнесу ее им на блюде?       Антон сдержанно кивнул. Это для него Дэль — родной человечек, Верен же видел в ней будущее семи стран и гаранта мира, а в Лииное — лишь генератор неудобных идей, слишком заметный, слишком многим мешающий, слишком быстро находящий как сторонников, так и врагов.       — Надеюсь, они не узнают, что я подключил Вас к этому делу, — не чувствуя ни малейшей радости, позволил себе намек на улыбку Антон. — Для начала я хочу быть уверен, что Дэль у них, — твердо произнес он. — Можно ли узнать, что случилось с человеком, по вещи? — поинтересовался он у мага, протягивая куклу.       Аштош взял игрушку:       — Только до момента, когда она рассталась с человеком. Вряд ли они допустили просчет, и кукла была с девочкой до места, где ее намерены держать.       — Стоит проверить. Любая информация будет ценна, — попросил Завелейский. — По крайней мере, узнаем, где она с ней рассталась.       — Будем знать, откуда начать поиск, — Верен кивнул магу, подтверждая просьбу рионорца. — Стоит связаться с Вашим магом, — предложил он Лииною.       — Дерам едет вместе с ними. Так что это бесполезно.       Аштош заинтересованно поднял голову:       — Это уже интересно. Я бы мог попытаться связаться с ним напрямую.       Глаза рионорца блеснули.       — Займитесь этим, — тут же дал прямое указание Верен, и маг поспешил откланяться. Коршанец смерил Лииноя взглядом и приказал. — Оставьте нас.       Антон чуть заметно кивнул встревоженному Советнику и настороженному Ислану. Кратко поклонившись, следуя этикету, те присоединились к Хадору.       — Вы изрядно взбаламутили воду. Кто-то счел Вас настолько опасным, чтобы прикрыться ребенком? — Верен смотрел мимо Лииноя, перебирая в уме имена возможных преступников, память отказывала в ассоциациях. Казалось, что такого не мог сделать никто.       — Иногда власть — это все, что нужно, чтобы опуститься на самое дно греха, Верен, — ответил ему этот не мужчина и не мальчик, словно знал, о чем говорит. — Все начинается с малого. Одна страна угрожала другой, желая победы. Один король угрожал королеве, желая власти. Теперь другой похищает ребенка ради той же цели.       В глазах Верена мелькнуло удивление:       — Вы уверены? — требовательно уточнил он.       Становилось понятно упрямство рионорца в том, что касается Бартэка. Верен же привык к тому, что муж матери раз за разом пробует на прочность его власть, но воспитание не позволяло даже представить, что вторая рука Верховной жрицы мог участвовать в подобном святотатстве.       Лииной немного помолчал, будто сравнивая внутри разные версии (интересно, сколько их было?):       — Нет, не уверен, — устало отозвался рионорец, заставляя подобравшегося Верена мысленно выдохнуть. — Если бы я знал, что они вернут Дэль невредимой, я бы не рисковал, — честно признался сумасшедший мальчишка. — Но я не верю тем, кто уже нарушил все нормы морали, и не знаю, кому могу доверять.       — И пришли ко мне?       — Странно, не правда ли? — хмыкнул Лииной, поинтересовался. — Что будем делать?       — Сейчас, — поднимаясь из-за стола и одергивая полу камзола, — мы пойдем на ужин и будем улыбаться и делать вид, что не виделись весь день.       — В таком случае, — поднимаясь следом, — мне понадобится провожатый, — намекая на тайный ход.       Верен усмехнулся:       — Мне казалось, Вам эта дорога знакома? — решил проверить одну теорию годовой давности Верен.       — Помилуйте… — сделал честные глаза рионорец.

***

      Ночью того же дня они собрались на совет.       На рабочем столе расположились две карты: столицы и страны. На второй уже была отмечена точка, где кукла перешла в чужие руки: примерно два дня конного перехода. С подключением почтовых голубей и агентов Хадора на местах проверку можно было бы сократить почти на день.       Хадор тут же отдал распоряжение, а Антон сунул в руки магу послание в надежде, что они смогут что-то узнать о самих похитителях. На карте появилась еще одна точка в районе «среднего» города. Хадор бросил взгляд на Владыку и исчез в тайном ходе.       Разговор переключился на вести о посыльном, что отыскал Ольхэ. Говорил с ним Антон, в присутствии Советника и Ислана, чтобы не афишировать, что Верен подключен к делу, если парень был связан с похитителями. Предсказуемо, он ничего не знал, но Хадор все же оставил на нем магический «жучок» по наущению Антона.       Рионорец был вознагражден подозрительным взглядом, а Верен поинтересовался, какие еще разработки тайной магии известны рионорцам. Удивление на лице последнего красноречиво сказало, что идея была придумана на ходу. Антон просто старался вспомнить все, что слышал о способах работы земной полиции, и как-то перевести это на магический язык Самшина. По лицу Верена было понятно, что некоторые высказанные рионорцем идеи поставлены на заметку.       Аштош так и не смог связаться с Дерамом. Как перевел для себя Антон, что-то «глушило» связь, но это могли быть как похитители, так и сам маг.       В общем, информации было критически мало: они знали место возможного нападения, они понимали, что если ребенок у похитителей, то уже где-то в пределах столицы. Еще до ужина Хадор разослал людей с задачей собрать слухи — пока ничто не говорило о том, что Дэль ввезли в город, но подобное дело не стал бы афишировать и последний из опустившихся на дно головорезов.       Оставался открытым и вопрос о сопровождающих. Антон старательно гнал от себя мысли, что остальные могут быть мертвы.       — Отправляйтесь спать, Лииной, — заметив, что рионорец держится лишь на силе воли, в приказном порядке распорядился Верен.       Коршанец видел, что тот хотел возразить, но вдруг сдался, так и не начав спор, молча шагнув за провожатым. Верен проводил его обеспокоенным взглядом. Он не представлял, в каком состоянии сейчас должен был находиться Лииной, но надеялся на его благоразумие или в крайнем случае благоразумие Турена.