26
14 августа 2017 г., 19:48
***
Сон не шел. Антон понимал, что от не выспавшегося толку мало, но поделать ничего не мог. В голове все время вертелся вопрос: «Кому это выгодно?» Ответ был не удовлетворительным: «Да кому угодно!» Нарисовался этакий простой русский парень Балда и давай чертям море мутить, у тех нервы и не выдержали. Антон всегда заботился о чувствах возможных союзников, но совершенно не принимал во внимание чувства врагов. Не хватало ему политиканской изворотливости коллег с Земли, а напролом много дров можно наломать. Вот что делать теперь с этой вязанкой, вопрос. Завелейский впервые понял, насколько тщательно его оберегали. Каждый в Рионоре считал своим долгом позаботиться о Владыке, помочь, объяснить, рассказать, присмотреть, словно за ребенком. Кольцо заботы смыкалось вокруг ненавязчиво, но плотно, и теперь Антон знал, что это не типично. Советник, тхамин, маг, жена — они были не просто людьми, которым понравился странный парень из другого мира, они были первым бастионом на пути к неопытному Владыке. Они прекрасно видели, что подходящий по характеру Антон не подходил на свою роль по навыкам, и не полагались на удачу. Всегда рядом, всегда готовые помочь, и сейчас они попали в беду по той же причине. Антон снова вернулся к вопросу: «Кто?» Первым шел Нирон — Владыка Иллитана — и сразу отметался. Судя по Предгорьям, он предпочитал действовать из тени, и еще, чем больше Антон думал об истории с Предгорьями, тем больше склонялся к мысли, что противником был не Нирон (хотя на него намекал Иврасил), а Иллитанский картель. Слишком мелкий размах для Владыки. Была еще Хлебная гильдия Объединенного королевства, которой, как и картелю, Рионор перешел дорогу, возрождая заброшенные нивы. Со стороны гильдии пока не предпринималось никаких особенных шагов, и, наверное, было бы странно броситься вот так с места в карьер. Следующими подозреваемыми были заговорщики: Дерог, Саав и Иврасил. По идее оба первых обезврежены. Дерог в подземельях Коршанского замка, Саава, насколько Антон слышал, казнили свои же. Однако на свободе еще оставались их сообщники. От людей Дерога можно было ждать требования обменять герцога на будущую королеву. Антон какое-то время повертел мысль, рассматривая ее под разными углами. Пожалуй, что нет. А вот сообщники Саава, возможно. Это была бы чистая месть: жизни за жизнь. Выманить его из замка и… снова нет. Тихо отравить было бы гораздо проще, нежели идти против многовековых устоев. Из заговорщиков оставался Иврасил, плотно взятый в тиски коршанцами. Отступать ему было некуда. Илманские женщины не одобрили его действий, так что вернуться к себе с грузом святотатства на плечах Иврасил не мог себе позволить. Антон закусил губу, чуть ли не до крови. Мысли вновь возвращались к группе коршанцев, стоящей за заговором. Коршанцев, которым ничего не стоит впустить убийцу в прекрасно охраняемый замок. Коршанцев со связями, с верными людьми, не боящихся гнева Верена, способных выкрасть двух высокопоставленных особ. Интуиция просто вопила, что с ними связан Бартэк. И дело было не в их противостоянии или неприязни, а в том, что Бартэк уже нарушал правила. Он пытался судить несовершеннолетнего, как взрослого, и Владыку, как равного, а, следуя самшинской морали, это неприемлемо. Даже Верен, поначалу вовлеченный Верховным дознавателем в устроенный фарс, признал это, к спокойствию остальных. Да и сегодня, легкий намек на Бартэка заставил Верена если не нервничать, то забеспокоиться. Антон перевернулся на другой бок. Спящий рядом Ислан завозился. Вот уж у кого железные нервы. Мысли снова вернулись к Верену. Как бы было хорошо прояснить все раз и навсегда, но кто ему позволит? Не придешь ведь и не скажешь: «Выкладывай карты на стол, а я выложу свои, и мы вместе разберемся со всеми проблемами». Нет, тайны короля есть тайны государства. Одно неверное решение, и под ударом вся страна. Антон снова завозился, в итоге поднялся на ноги в поисках успокоительного, которое Ислан все-таки выпросил у местных магов. Главное, дозу рассчитать правильно: спящий Владыка мало чем отличается от Владыки уставшего, а им предстояли сложные дни.***
Личный кабинет Верена, ставший на время штабом по спасению Наследницы рионорского престола, опустел. Только Хадор все еще оставался при своем Владыке, задумчиво рассматривая разложенную на столе карту. Верен оставил иллитанца его думам и погрузился в свои. Лииной правильно сделал, оставив расследование его людям. Был ли это продуманный тактический шаг или просто шок от случившегося — не важно. Хотя, скорее всего, второе. Верен не мог представить, как чувствовал бы себя, если бы похитили, к примеру, сестру. Хотя и сама мысль о похищении и содержании в заложниках женщины была для него богохульством, которое не укладывалось в систему ценностей. Лииной успел насолить многим, но любой из длинного списка потенциальных врагов отверг бы с ужасом и негодованием страшное обвинение. Почему же тогда Верен в ярости не опроверг слова о Бартэке. Даже не слова, просто легкий намек на мужа матери. То, что Бартэк метит на трон, давно не было секретом. Его нападки на политику Верена стали настолько привычны, что Владыка перестал принимать их всерьез. Это не мешало людям Хадора присматривать за дознавателем. Когда в твоих руках сосредоточена власть, даже шута не стоит выпускать из виду. Лииной поднял давно улегшееся беспокойство. Бартэк и его сторонники и раньше выбирали сомнительные пути. Могла ли жажда власти толкнуть их на подобное безумство? — Хадор, — отвлек он от карты иллитанца, — копни-ка под «любезную компанию» поглубже, — распорядился Верен. Нужно было завершить эту комедию, пока она не стала трагедией.***
Привычный утренний моцион вымотал все нервы. Зная свою слабость, Антон перестраховался, присоединив к привычному медальону-накопителю коршанский, до этого пылившийся на полке. «Здесь и без твоих истерик достаточно нервных», — мысленно ерничал он, вскрывая знакомый конверт и усилием воли унимая дрожь в руках. На встречу к Верену его уводили прямо из кабинета, подогревая и без того развитую паранойю Антона. Чертов замок был испещрен тайными ходами, как муравейник. — Что в письме? — поинтересовался Верен, тут же протягивая руку за посланием. — Инструкции, как обвести вокруг пальца стражу, и срок до завтрашнего вечера, — ответил Антон, присаживаясь в предоставленное кресло. Он размышлял, было ли это спешкой со стороны похитителей, и приходил к выводу, что, скорее всего, «да». Догадку подтвердил Верен. — Надеюсь, это говорит в пользу того, что Наследница не у них. Завелейский кивнул, мысленно моля Богиню об этом. — Вы думали о том, кто это мог быть? — поинтересовался Верен, пока Хадор изучал послание и негромко излагал возможные варианты развития событий. — Вам не понравится ответ, — прислушиваясь к Хадору, покачал головой Антон. — Пока у меня только одно имя из тех, кто мог бы пойти на пренебрежение общепринятыми правилами, но у меня нет причины и нет уверенности, что даже он способен на такое. А в целом список приличный: Иллитанский картель, соучастники Дерога и Саава, не стоит списывать со счетов и моих с Иврасилом неизвестных «друзей». Пока никак себя не проявляла Хлебная гильдия, — он подумал и добавил. — Думаю можно прибавить тех, кому не нравится сама мысль о возможности объединения наших стран на мирной основе. — Неплохо поработали за короткий срок, — Верен хмыкнул, и было непонятно, одобрение это или насмешка. Некоторое время они молчали. Хадор негромко предлагал, что нужно предпринять, иногда его перебивал Аштош, внося коррективы магического плана. — Итак, — подвел итоги Верен, — исходя из имеющихся данных выводы не утешительные: Вас твердо намерены убрать. — Понимаю, — согласился Антон, — но почему так сложно? До этого, уж простите, Верен, стены им были не помеха. — Убрать Вас в замке сейчас невозможно, — нехотя ответил коршанец. — Гордитесь, Лииной, Вас охраняют лучше, чем своего Владыку. Антон лишь поднял бровь. — Дом, в который Вас заманивают, находится в районе нижних ярусов. Когда-то они были заселены ремесленниками, работавшими в Полых горах. Со временем выяснилось, что от разработок в нижних шахтах идет нездоровый фон, и те, кто мог позволить себе переселиться «выше», сделали это. Шахты давно выработаны, но фон еще висит. Это, как упомянул Аштош, может создать некоторые сложности нашим «жучкам», — подхватил проскользнувший у рионорца термин Верен. — После того как Вы «ускользнете» от стражи, будьте вдвойне осторожней. Возможно, похитители постараются устроить покушение по дороге. Я больше всего склоняюсь к этой версии. Зачем вести кого-то так далеко, если можно по-тихому прирезать в подворотне? Нижние ярусы — место небезопасное и очень удобное — никто не вмешается. — Хорошо, — Антон был готов следовать любым инструкциям, лишь бы вернуть дочь. — Значит, план таков: я отсылаю Вам слугу с просьбой о прогулке по городу, который так и не успел посетить за всеми делами. Получаю разрешение и кортеж из стражи… Верен, а где гарантия, что это не будут их люди? — позволил себе резонное сомнение Антон. — Я провел чистку в рядах своих людей, Владыка, — отозвался Хадор на камень в его огород, и возразить было нечего. — Но на всякий случай мы предпримем меры, предусматривающие и это. Антон кивнул, принимая те условия, что ему предоставляли. — Ладно. Значит так, дальше… Что-то произойдет рядом с таверной «Рыбацкая пинта», что позволит мне оторваться от стражи, пройти таверну насквозь и оказаться на улице нижних ярусов. Дальше меня поведут скрытно. — В дом не входить, пока не увидите знака, — строго предупредил любителя импровизировать Глава Теней. — А если там Дэль? Никто не смог ответить на его вопрос, каждый понимал, что рискнет ради ребенка, не задумываясь о последствиях. — Будем надеяться, что непоправимого не произойдет, — отозвался после молчания Верен. — По местам, — скомандовал он. — Жду Вашего послания, и начинаем.***
Проспект Героев — центральная улица столицы — светился огнями изящных цветных фонарей. Торговцы соперничали меж собой в яркости вывесок, особо богатые могли себе позволить магическую анимацию. Если бы Антон был сейчас на прогулке, то надолго бы застрял рядом, разглядывая произведения магического искусства. Отовсюду кричали зазывалы. Толпы людей ходили от лавок к тавернам, от ресторанов к театрам. В другое время последнее заинтересовало бы Антона. В Рионоре лицедейство не приобрело такие размах и величие. Тут же стройные колонны, изображавшие дерево Инуры — покровительницы искусств, поддерживали тяжелый резной свод Главного Королевского театра, а стройный хор голосов был слышен даже сквозь гул толпы. Возможно, из-за этого праздника жизни нижние уровни произвели на Антона гнетущее впечатление. Когда рядом с обозначенной таверной вдруг возникла потасовка, и Антона оттеснили на задний план, давая возможность скрыться с глаз, Завелейский согласно указаниям нырнул сначала в приглашающе приоткрытую дверь, а затем был буквально выжат на задние улицы. Человека, провернувшего ловкий маневр, Антон не приметил. В ситуации, когда нервы напряжены до предела, казалось, что каждый присутствующий участвовал в устроенном представлении. Поэтому Антон не стал гадать, просто поддался потоку и вынырнул на тихой улочке, притаившейся за впечатляющими декорациями торгового проспекта. На задворках праздника жизни царила тишина, свет редких фонарей казался тусклым. Антон, помня наставления Хадора, не оглядывался. Хотя очень хотелось поискать глазами намек на то, что он не один на молчаливых и негостеприимных улицах, с редкими прохожими, провожавшими одинокого путника настороженными взглядами. Чем дальше Завелейский удалялся от таверны, тем более узкими и темными становились переулки, тем сложней становилось не сбиться с маршрута, не зная города. Притормозив на очередном перекрестке, чувствуя, как бешено бьется в груди сердце, Антон замешкался, пытаясь восстановить в уме карту. В переулке мелькнула тень, заставив Антона сжать рукоять бесполезного меча. На тусклый свет вышел человек. Антон не видел лица незнакомца, но силуэт показался ему смутно знакомым. Мужчина некоторое время стоял, словно позволяя запечатлеть его образ. Потом приглашающе кивнул и скользнул в один из проулков. Антон напрягся, но двинулся следом. Шли они молча, не сокращая выбранной дистанции. Каждый раз, когда дорога резко меняла свое направление, молчаливый провожатый останавливался на мгновенье, приковывая взгляд рионорца к себе, прежде чем шагнуть в выбранный им проулок. Антону казалось, что они будут идти вечно. Вокруг становилось все больше заброшенных домов. Люди исчезли с ночных улиц. Он окончательно заблудился и молил Бога, чтобы маги не потеряли его. Развязка наступила внезапно. На очередной развилке провожатый пропал, заставляя сердце упасть к пяткам, а потом резко скакнуть к горлу. Они появились в отдалении. Незнакомый ему мужчина и маленькая девочка, завернутая в теплый плащ, ей не по размеру. Антон застыл, чуть дыша — это была Дэль. Даже не видя ее лица, он не мог не узнать. Малышка чуть прихрамывала. И Антон почувствовал, как откуда-то из глубины волной поднимается гнев. — Что с ней? — забыв об осторожности, потребовал ответа Антон. — И где ее мать и маг, что был при них? Он был готов услышать в ответ худшее, но голос, раздавшийся в ответ, был спокоен и чист, и никак не вязался у него в голове с тем, как должны говорить похитители маленьких детей. — С ними все в порядке. Мы решили, что нецелесообразно приводить их всех. Девочка просто оступилась, это не смертельно. Антон замер, боясь оглядываться, чтобы не выдать свое сопровождение, и в то же время разрываясь от желания убедиться, что ситуация под контролем. — Что вы хотите? — поинтересовался он у похитителя, краем глаза замечая движение. Из ночной тьмы на свет шагнули еще несколько человек. Ловушка захлопнулась. — Вы выполнили наше требование, — ответил на вопрос предводитель. — И что будет с моей семьей? — Антон хотел спросить «что будет теперь», но опасался услышать лишь заключительный для себя аккорд. А он хотел знать точно, что ни девочка, ни Линнея, ни Дерам не пострадают. — Мы оставим их у храма Дайны, жрицы помогут им. Появившаяся из тени женщина перехватила руку девочки, потянула ее за собой. «Благородные разбойники, — мысленно сплюнул Антон. — Не хотят, чтобы ребенок видел, как убьют отца». Злая ухмылка вылезла на лицо. — Что же вы так необдуманно? — в негромком голосе плескался яд. — Приставили бы ей к горлу нож, чтоб я не дергался. Визави Антона вздрогнул, как от оплеухи. — Что бы Вы о нас не думали, мы не звери, — ответил он. Значит, для малышки все еще закончится хорошо. А вот для него… — Не будем тянуть, — тут же подтвердил это похититель, кивнув своим сообщникам. Первый удар Антон отбил, под градом других отступил к стене ближайшего дома. Четверо на одного — не его расклад. Он знал, что не выстоит и был готов к худшему, когда темнота в переулках ожила. «Тени» бесшумной волной хлынули на площадь. Похитителей скрутили. Антон пробрался через плотный строй людей к Верену, стоящему рядом с Хадором и магом. — Они увели Дэль, — сообщил он единственное, что было для него важно. — Не успели, — ответил Хадор, мрачнея на глазах, — Ислан с Тенями перехватили девочку в паре домов отсюда. Прошу прощения, Владыка, это не Наследница. Увидев, как кровь отливает от лица рионорца, Верен подумал, что тот упадет в обморок. Однако бледность Лииноя превратилась в лед. Никто не успел перехватить его, когда, подскочив к пленным, он тряхнул их командира так, что голова того дернулась назад, стукнувшись затылком о каменную стену дома. — Где. Моя. Дочь, — от мороза в голосе передернулись все, включая болтавшегося в цепкой хватке пленника. Недолгое молчание было прервано признанием: — Мы не знаем. Похищение сорвалось, а след мы потеряли ближе к бэлонской границе. — Вот так просто? — отпуская ворот пленника, вдруг успокоился Антон. — Не вижу смысла скрывать это и дальше, — просто ответил мятежник, — когда нужно сохранить главное, — усмехнулся он. Лииной с расширенными от ужаса глазами смотрел, как из ухмыляющегося рта мятежника вдруг пошла кровавая пена. Маг кинулся к ним, но было поздно. Рядом бились в агонии три других тела. Лииной отошел от мертвых, стараясь сдержать себя. В какой-то момент Верену показалось, что рионорец пнет труп. — Лииной, — предупреждающе окликнул он, чувствуя, что тот на пределе. — Вам нужно отдохнуть. — Я бы хотел остаться до выяснения… — начал было возражать Лииной. Верен шагнул ближе к рионорцу, заслоняя собой обзор. — Возьмите людей, — твердо повторил он приказ, — они проводят Вас в замок. Лииной поднял на него взгляд, и Верен понял, что сам спровоцировал то, что пытался всеми силами избежать. Черные глаза вдруг вспыхнули нереальной синевой: — Не переживайте, дальше своей клетки не сбегу, — выплюнул рионорец, резко разворачиваясь в направлении ожидающих его Теней. Верен проводил его бешенным взглядом, усилием воли заставляя себя успокоиться и не ответить на брошенный вызов. — Усиль посты у его комнат, — негромко кинул он Хадору. — Не стоит давать Их величеству повод для необдуманных поступков.***
Прохладный воздух вынужденной прогулки вернул способность размышлять. Оспорить власть коршанца на глазах его людей. Будь Антон один, он бы схватился за голову. Столько усилий и все коту под хвост из-за одной вспышки гнева. Его девочки, его друг неизвестно где, а он собственными руками перекрыл единственный канал информации о них. А заодно единственный шанс создать для них безопасный мир после его ухода. Адреналин отступал, и накатывали усталость и отчаяние. От последнего он знал, как избавиться. Некоторое время поколебавшись, стоит ли менять камень на глазах у провожатых, он пришел к выводу, что прилюдно упасть в обморок будет все же слишком. Новый накопитель лег в оправу с негромким щелчком. Антон некоторое время бездумно крутил в руке пустой кристалл, но мелькнувшая мысль заставила его вздрогнуть от пронзительного холода, пробежавшего по нервам. Он не мог знать, как разрешится ситуация, зато мог «придумать». Усталость отступила так же внезапно, как навалилась до этого. Антон старался до конца держать маску измученного происходящим человека, готового упасть и уснуть. Что он незамедлительно сделал, не раздеваясь вытянувшись на кровати. Ислан еще не вернулся, это было лишь на руку. Некому было отговорить его от принятого решения. Повозившись, «устраиваясь», а на самом деле нервничая из-за того, что задумал, Антон закрыл глаза и постарался расслабиться, сосредотачивая внимание на ощущении. ОН не знал, что от него требуется, и некому было подсказать. Он даже не знал, возможно ли сознательное управление его даром, или оно спонтанно, как стихия, и зависит лишь от удачного стечения обстоятельств. Однако Антон очень хотел, чтобы все удалось. А потому он сел на хвост ускользающему ощущению, краем сознания анализируя происходящее. Он не знал, сколько прошло времени, но в какой-то момент Антон Завелейский исчез. Растворился словно река в океане, ощущая и отрицая себя в этом великолепии бесконечного пространства. Оно было незыблемым, неподвижным и спокойным, и в то же время, противореча этому, что-то двигалось внутри него, создавая из податливой пустоты миры, события, людей. «Его Внимание, — понял Антон. — Взгляд океана Пространства». И этот Взгляд был живой, тяжеловесный и невесомый, словно кит в своей стихии, играющий в течениях, будто маленький ребенок. Антон улыбнулся, заражаясь настроением, чувствуя, как его затягивает в это «существо», как он сливается с силой, которой никто и никогда (теперь он это знал) не сможет управлять. Этого и не требовалось. Ему бы только выполнить крохотное желание, спасти одну маленькую девочку и близких людей. Именно за этим он был «здесь». «Кит» перевернулся, расплескивая вокруг себя эйфорию и подхватив то, что еще осталось от Антона, нырнул в глубину. Чем ниже они погружались, тем плотнее становились предметы, приобретая очертания и вес. Антон чувствовал их плотность острее, чем собственное тело. На их пути встречались события, и Взгляд легко нанизывал их на себя, будто бусины на прозрачную живую нить. Вот Антон чувствует, как жесткие ветви бьются о плечи, и ветер обдувает лицо. Кони летят, унося своих седоков все дальше от звуков битвы. Антон не знает, игра ли это воображения, но он выбирает верить. Кто-то преданный, кто-то любящий должен встретить беглецов и укрыть их в своем доме. «Да будет благословен кров, приютивший вас», — рождается и растворяется в пространстве мысль, а сердце стучит так, что он не замечает прикосновения, что придает сил. Антон всем существом тянется к призракам возможного прошлого и будто спотыкается, и в ужасе зависает в Пустоте, не чувствуя живой силы, что мгновенье назад пронизывала всё и вся. Паника поднимается изнутри. Чего ему не хватает? Знания? Веры? Внутренний взгляд отчаянно мечется в поисках утраченного. Но упрямство берет верх, и отчаяние сменяется спокойствием, а спокойствие — уверенностью. Антон усилием воли дорисовывает незаконченную картину, вплетая в нее ощущение защищенности и предвкушение встречи. Последний штрих забирает все силы, и Антон соскальзывает в тяжелое беспамятство.***
Пробуждение было сложным. Разбитое тело не хотело слушаться, горло пересохло, от нестерпимого гула, сначала отдаленного, потом все более усиливающегося и назойливого, раскалывалась голова. — Ислан, — попытался позвать он, голос плохо слушался, — что за ажиотаж? — он усилием воли открыл тяжелые веки. Свет ударил по глазам, и Антон дернулся, прикрывая их ладонью. Судя по усилившемуся шуму, поднялась суета. — Лежите, Ваше величество. Услышал он голос Аштоша и, оторвав руку от лица, увидел мага. — Объясните, пожалуйста, в чем дело? — попросил Антон, собирая себя в кучу и, несмотря на протесты, усаживаясь в постели. — Со мной все в порядке, — уверил он. — Немного устал, — соврал на всякий случай, — но пара запасных кристаллов все поправят. — Боюсь, что нет, Ваше величество, — отозвался Аштош, заканчивая измерения. — Вы пробыли в забытьи двое суток. Поглотили магии из приличной горсти кристаллов, но так и не очнулись. И сейчас Вам далеко до нормы. На восстановление жизненных сил уйдет еще не один день. — Какой, к черту, день? — потихоньку стал звереть на общем фоне физического и психологического дискомфорта Антон. — У меня жена с дочерью демоны знают где! — Владыка позаботится об этом, — Аштош придержал слабого, как котенок, рионорца за плечи, не позволяя подняться. — Лежите. Я позову Советника, — решил спрятаться за авторитетом Турена маг.***
Получая от Аштоша инструкции, Советник был слишком спокоен, чтобы не вызывать опасений у Антона. — Если бы не твое состояние, я с удовольствием дал бы тебе подзатыльник… — не скрывая своей злости, обратился Турен к Антону, как только дверь за магом закрылась. В отличие от целителя он точно знал, что могло ввести их Владыку в коматозное состояние. — Бога ради, не кричи, — негромко посетовал Антон, пользуясь репутацией тяжелобольного. — Я не мог не попытаться, — почти прошептал он. — И как успехи? — поинтересовался Турен. — Не знаю, — покачал головой Антон. — Я даже не понимаю, что из того, что я видел, было правдой, а что — просто фантазией уставшего разума. — Позволь просветить, — Турен сел на край кровати и вытянул из-за отворота манжета свернутый лист. — Принесли вчера утром, после того как мы тебя не добудились. Верену не показывал, хотел посоветоваться с тобой. Антон пробежался глазами по строчкам, начертанным знакомым ровным почерком. Писала Линнея. Она с дочерью, Дерамом и начальником стражи спрятались в доме ее отца на границе Бэлона и Коршана. Линнея писала, что опасается приезжать туда, где уже несколько раз пытались убить мужа, а теперь хотели похитить с неизвестными намерениями ее и дочь. Антон кивал на все высказанные в письме опасения, и без того больная голова начинала раскалываться. — Им нельзя сюда ехать, — Антон отдал письмо обратно. Долг дипломата не сумел побороть совесть. — Ты представляешь, что будет, если они откажутся? — поинтересовался Турен, прекрасно понимая состояние своего воспитанника, но также хорошо понимая, что в сложившейся ситуации: «семья или страна» выбор должен быть очевиден. Правда, решать предстояло не им. Антон прекрасно понимал. Как можно убеждать Владык верить Верену, если сам собираешься выдвинуть ему вотум недоверия. — Я должен их защитить, — Антон потер лицо, пытаясь найти приемлемый выход. — Подскажи что-нибудь, — попросил он Советника. — Мне ничего не приходит в голову. Некоторое время Турен перебирал в уме возможности. — Защитная грамота, — наконец ответил он. — Можно обратиться к Совету Матерей Коршана и попросить у них гарантию о защите матери и ребенка. Только после этого нужно быть готовым, что в доселе мужские игры вступит третья, непредсказуемая, сила. — Пусть будет так, — обреченно кивнул Антон и распорядился. — Придумай себе срочное дело. Бери Ислана, всю рионорскую прислугу, что не пожелает остаться, и уезжай. Советник вскинулся, но Антон остановил его жестом. — Остальные должны понимать, что быть здесь опасно. Оставь кого-нибудь в постоялом дворе «На перекрестках». Связь будем держать через него. Если через неделю не будет вестей, уезжайте в Рионор. Если же я получу гарантии, пусть решает Линнея. Турен кратко кивнул и незамедлительно исчез из комнаты. Антон проводил его взглядом. Теперь все было в руках Верена. А как поведет себя коршанец неизвестно. Сообщать Советнику, что надерзил Верену на глазах его людей, пожалуй, было нецелесообразно. Антон сполз по подушкам и все-таки схватился за голову.***
Дав своим людям несколько дней, чтобы оказаться в безопасности, Антон предпринял попытку связаться с Вереном. На завтрак рионорца больше не приглашали. Антон не стал гадать, с чем было связано молчание. Это одинаково могла быть его дерзость или его слабость после приступа. Сообщать же о том, что Наследница в безопасности, в письме Антон не желал. Почему-то казалось правильным сделать это один на один. Наконец, к вечеру третьего дня Аштош дал разрешение выходить из комнат. Антон на радостях послал еще одну просьбу о личной встрече, которая возымела успех. Верен ждал его к ужину. Радость быстро сменил страх. Антон сделал несколько глубоких вдохов, чтобы прогнать непрошенного гостя, и собрал волю в кулак. Все дорогие ему люди были в безопасности. Ему оставалось лишь прояснить вопрос, а также извиниться за неподобающее поведение. Прятать голову в песок в этом случае было бессмысленно, как бы стыдно не было. Антон откинул назад гладко расчесанные волосы, одернул рукава темно-синего камзола, еще недавно бывшего к лицу, а сейчас оттенявшего болезненную бледность. Досадливо поморщился. Сменил полупустой накопитель на новый на всякий случай. «Пора», — кивнул он своему отражению и твердым шагом направился к выходу из покоев.***
В темноте осеннего вечера комната, где они обычно завтракали, была совсем другой. Бессменный камердинер приглашающе отодвинул стул, но Антон не торопился садиться, ожидая, когда взгляд Верена остановится на нем. — Присаживайтесь, — не понимая задержки, предложил тот. Антон кивнул: — Через минуту, — напряжение между ними становилось все плотней. Его следовало убрать, Антон знал только один доступный способ. — Я прошу прощения за свои слова и поведение. Я был не прав. — Почему же, — возразил Верен, и холодная отстраненность в голосе говорила больше, чем слова, — у Вас и правда нет выбора. Я не могу отпустить Вас и не хочу. Ситуация в Коршане слишком нестабильна. Я не буду рисковать… — Верен, я знаю, — приостановил коршанца Антон и, наконец, позволил себе опуститься на предложенный стул. — Так сложилось, — продолжил он, — Коршан и Рионор всегда противостояли друг другу. Однако сейчас мы в одной лодке. Если кто-то слишком сильно ее раскачает, мы все нахлебаемся воды. Я хочу, чтобы Вы знали — я понимаю, Вы делаете то, что должны, и, при всех сложившихся обстоятельствах, у меня всегда остается шанс поступить так, как должен я, — собирая по частям свои ощущения и оформляя их в мысли, Антон зацепился взглядом за узор на скатерти, не решаясь поднять глаз. — Я не имел права позволить себе сказать то, что сказал. Глупо, — признался он. — Больше года налаживать мосты, чтобы за одну секунду спустить все в сточную канаву. Антон замолчал, ожидая реакции Верена. — Я принимаю Ваши извинения, — наконец ответил коршанец. — Ситуация была слишком… не тривиальная, — подобрал он очень дипломатичный термин, Антон кивнул, соглашаясь на столь мягкую формулировку. — И она еще не разрешилась. Но я надеюсь, впредь Вы будете держать себя в руках. — Конечно, — подтвердил Антон и счел нужным поблагодарить, — спасибо за понимание. Внимание Верена переключилось с него на ужин, и стало чуть легче. — Не могу сказать ничего обнадеживающего о поисках Вашей семьи, — прохлада в голосе коршанца никуда не делась, хотя градус напряжения спал. — Мои люди все еще заняты поисками. У Вас прекрасный маг. Чтобы запутать Аштоша, нужно быть гением. — Дерам и есть гений. Говорят, Вахип Грашал предлагал ему остаться в Дра-Шаане при Совете, и постоянное место в нем было лишь делом времени, — отозвался Антон и с досадой понял, что это могло прозвучать как угроза, особенно в свете новостей, что он принес. — Это было сказано к чему-то? — тут же поинтересовался Верен, и в голосе слышалось предупреждение. — Просто к слову пришлось, — поспешно мотнул головой Антон. — Верен, я должен признаться в кое-чем еще, — он хотел попросить наполнить тарелку, но передумал. Возможно, очень скоро его накормят уже в камере. — Вы же понимаете, что безопасность Наследницы приоритетна? — дождавшись кивка коршанца, продолжил. — Несколько дней назад пришло письмо от Линнеи. Она с дочерью, маг и начальник охраны — все, кто уцелел после нападения — сейчас в безопасности. Я отправил к ней Советника с Исланом, — Антон собрался с силами и выложил карты на стол, — а также столько наших людей, сколько мог позволить. Те, что остались со мной во дворце, приняли сознательное решение создать видимость нашего тут присутствия. Приборы с негромким стуком легли на покрытое сукном дерево. Верен выпрямился в кресле, пальцы сплелись меж собой. Коршанец вперил тяжелый взгляд в Лииноя, который так и не поднял головы. — Злитесь? — негромко поинтересовался рионорец. Верен ответил не сразу, заставив Антона серьезно понервничать. — Пока не знаю, — честно признался Верен. Скорее, он был удивлен неожиданному повороту, не столько злясь на рионорца, сколько досадуя на себя. Верен предполагал, что опасность рионорца в его вездесущей деятельности и длинном языке. Ан нет. Просчитался. Тишина оказалась гораздо опасней. — Вы обыграли меня, — находясь под впечатлением от своего провала, вынужден был признать он. — Не подскажете, почему меня это не радует? Досада сменилась удивлением. Не было похоже, чтобы Лииной радовался своей победе. Рионорец отодвинул от себя тарелку, к которой так и не притронулся. — Я сделал то, что был должен. А теперь не знаю, как все исправить, — признался он. — Вы же понимаете, не в моей власти приказывать женщине. Моя совесть не позволяет даже просить приехать туда, где ей и дочери угрожает опасность. Однако я прекрасно понимаю, чем отказ рионорской делегации грозит всему, к чему я стремился. Честно признаюсь, я сам их сюда не привез бы, пока точно не знаю, кто, почему и зачем затеял опасную игру. Пока лично не уверюсь, что опасность миновала. Однако я и Вы не единственные заинтересованные стороны. Поэтому я положусь на решение Линнеи. Она храбрая и мудрая женщина, и прекрасно разбирается в ситуации, но угроза дочери могла затмить все разумные доводы. Есть лишь один аргумент, который мог бы склонить ее в пользу поездки: Защитная грамота от Совета Матерей Коршана, с четко прописанными гарантиями безопасности въезда, нахождения на территории королевства и выезда в любой момент по желанию. Возможно ли собрать Совет без огласки? — поинтересовался он у откровенно удивленного таким поворотом коршанца. — Если новости узнают другие Владыки, я боюсь, это будет провал, — пояснил свою позицию Лииной. Верен рассматривал рионорца так, словно видел впервые. В связи со сложившимися обстоятельствами коршанцы попали в очень опасную ситуацию. Сейчас Рионор мог бы диктовать свои условия. Стоило бы только предать огласке случившееся, и все остальные Владыки, несмотря на власть Коршана, встали бы с Рионором бок о бок. Вместо этого Лииной делал ставку на их совместное будущее. Зыбкое и иллюзорное, но, кажется, Лииной верил в него всем сердцем, и было в его безусловной вере что-то заразительное. — Я поговорю с сестрой, — обещал он, под впечатлением своего проигрыша и упорства рионорца. Как бы Верену не хотелось, но Лииной был прав. С женщинами должны говорить женщины. Теперь все будущее зависело от благоразумия коршанок и храбрости и веры в своего мужа одной-единственной рионорки. — Спасибо, — отозвался Лииной, некоторое время молчал, прежде чем попытаться подняться. — Я пойду. Он чувствовал себя неуютно в компании пораженного им самим же противника. — Сядьте, — остановил его Верен, нетерпимый к любому проявлению слабости. — Будьте любезны принять свою победу с тем же достоинством, что раньше принимали поражение. Лииной вскинул голову, и в первый раз за ужин их глаза встретились. Взгляд Верена потеплел. Они все еще были заодно, пусть и на разных сторонах. — Попробуйте птицу. Она сегодня на редкость удалась. Напряженные плечи рионорца чуть дрогнули и опустились, расслабляясь. На твердо сжатых губах мелькнула слабая улыбка. — Спасибо. Пожалуй, с нее и начну.
