16.
16 февраля 2013 г., 00:06
***
Свеча испуганно моргнула и погасла, оставив горьковато-пряный запах и витиеватую роспись сизого дыма. Восковая слеза перелилась через край золотой чаши, скатилась по гравировке на полированную поверхность столешницы, застыв одинокой жемчужиной. Верен не заметил наступившей темноты. Он сидел в рабочем кресле, перед ним, словно военные карты, лежали протоколы с допросов, и задумчиво крутил в ладони миниатюрный глобус — подарок отца в те дни, когда Вершан не считал сына врагом и делился с ним мечтами и планами. По белоснежной поверхности мрамора змеились реки, легонько покалывали кожу пики гор. Если поднести ближе к глазам, то можно разглядеть крошечные крепости-города. И не было в мире мечты границ. Только Коршан. Империя, простирающаяся от Северного океана до Кимарского хребта. Верен сжал игрушку в кулаке. Мечта отца легла на плечи сына тяжким бременем. Империя Вершана держалась на силе, и, выбрав мирный путь, Верен теперь сомневался в верности принятого решения. Он прокручивал в голове события прошедшего года. Все шло не слишком гладко, чтобы заподозрить подвох. Нелепая история с Лииноем неожиданно переросла в сотрудничество. В тот момент, когда Верен перестал ждать, что Рионор уступит позиции, последний внезапно пошел навстречу. Конечно, короля насторожила резкая смена политики еще недавно ярого противника на про-коршанскую, но не настолько, чтобы отказаться от лакомого кусочка. Тем более что Рионор взял с места в карьер и несся со скоростью потерявшей управление повозки, подводя Верена к искушению — подгадать момент и перехватить поводья, и тогда вот он — Золотой Рионор, драгоценная житница, которую не смогла покорить сила отца, добровольно отдастся в руки сына. Сети были расставлены удачно — Верен попался. Глупо. Недооценив мальчишку. Так шептались при дворе, самого же короля мучили сомнения. Он не мог поверить, что зачинщик — Лииной. Свидетельства говорили об одном, а поступки юного принца — о другом. Хотя… кто знает, возможно, уязвленная гордость просто придумывала оправдание промаху. Да и расследование вскрывало новые факты, и все они, прямо или косвенно, указывали на рионорца. Оппозиция во главе с Бартэком — Верховным дознавателем — жаждала крови. Верен осадил второго мужа матери, что далось нелегко. Бартэк, как и Вершан, был представителем уходящей Эпохи Войн, его позиции при дворе были еще слишком сильны. Однако в планы короля война не входила. Верен не мог совершить ошибку. Рионор был слишком важен для будущей Империи. Собственный хлеб — это независимость, дар Дайны, что превыше золота. И Верен был убежден, что получить его можно было только миром. Поэтому было решено привезти заговорщиков в Коршан по-тихому, без огласки. Но, казалось, такой продуманный план сорвался. Где именно произошла утечка, Верен еще не знал. В Коршан вслед за мятежными королями съехались остальные правители, волей судьбы оказавшиеся под его властью. Они были обеспокоены. Даже преданные ему Бэлон, Тэдра и Шир смотрели на сюзерена с затаенным страхом. Верен нахмурился. Он предпочитал нажать на троицу и получить все нужные сведения. Однако делать это на виду у всех, подогревать паранойю… все равно, что пилить сук, на котором сидишь. Он отложил глобус, устало провел рукой по собранным в хвост волосам и откинулся в кресле. Пока Верен слышал версии всех, кроме самого главного виновника. Бартэк решил, что ожидание сделает мальчишку сговорчивей. Верен не имел права вмешиваться в дела дознавателей. Да и раскрывать свою заинтересованность в невиновности рионорца он не хотел. Однако время Лииноя подошло, и Верену оставалось лишь уповать на Богов, чтобы у мальчишки хватило стойкости и ума не испугаться и выдержать давление. Тут Верен не мог помочь. Да и хотел ли? Каждому из них была отведена своя роль. Лииной был обязан устоять ради них всех. Иначе Бартэк со своими приспешниками разорвут его на части, как свора псов загнанного лиса. И тогда планам Верена никогда не сбыться. Империя мечты рассыплется несклеенной мозаикой. Звук открывающейся двери отвлек его от дум. Верен слушал звук шагов слуги, сначала удалившегося в сторону спальни, а после вернувшегося к кабинету. — Ваше величество, — лакей невозмутимо поклонился, — капитан Шартес просят его принять. Полный неприятных ожиданий Верен кивнул. Все эти недели они жили на пороховой бочке, и, похоже, она все-таки взорвалась. Хадор застыл в поклоне на пороге. Несвойственный ему жест. Иллитанец долгое время служил Верену верой и правдой, чтобы наедине можно было брезговать придворными нормами. — Мой король. — Не тяни, Хадор. — На принца Лииноя совершено покушение. С рионорцем все в порядке. Им сейчас занимается Аштош. Убийца задержан, — не поднимая глаз, доложил иллитанец и еле успел отступить в сторону, когда темная фигура заслонила лунный свет.***
У покоев Лииноя их ждали взбудораженная стража, связанный по рукам несостоявшийся цареубийца и, как на мгновенье показалось, целый полк магов. Руководил магическим воинством озадаченный Аштош. Увидев в дверях короля, Верховный маг тут же оставил рионорца на попечение своих подручных и подошел к Верену. Тот кивнул, показал ждать, слушая доклады стражи и время от времени бросая взгляды в сторону кровати. Суета около принца невольно притягивала взор. Верен пожалел, что за спинами лекарей невозможно разглядеть самого виновника суматохи, чтобы убедиться воочию, что с мальчишкой все в порядке. — Ваше величество… — осмелился окликнуть его Аштош, выдержал паузу, ожидая, когда король наконец-то обратит внимание в его сторону. Верен оглянулся на мага, тот повел рукой в сторону гостиной, предлагая поговорить без посторонних ушей. — Интересные дела творятся, друг мой, — задумчиво начал драшаанец, когда дверь в смежную комнату закрылась за ними. — Вот посмотри, — протянул он Верену амулет, до сей поры прятавшийся в широкой квадратной ладони, и пока ждал вердикта, отошел к большому круглому столу в центре комнаты. Маг явно чувствовал себя не в своей тарелке, и причина тому была непонятна. Верен окинул беглым взглядом вещицу. Ничего примечательного амулет собой не представлял — золотистый цитрин в простой овальной оправе явно цехового происхождения, даже руны были не выгравированы, а просто выбиты на потемневшем серебре. — Не вижу ничего, что могло бы тебя встревожить. Обычный накопитель, слишком слабый, чтобы взволновать защитный контур. Скорее всего, сделанный для поддержки во время лечения или восстановления после болезни. Немного помедлив, Аштош кивнул. — Все верно. Только у Лииноя их целая шкатулка. Под завязку набита, — маг застыл напротив, не спуская глаз с короля в ожидании реакции. Недостающий фрагмент мозаики со щелчком встал на место. — Как серьезно он болен? — после затянувшейся паузы поинтересовался Верен, для которого наконец-то начала складываться полная картина происходящего. По крайней мере, многое в поведении принца стало ему понятно. — А вот это самое интересное… — начал Аштош с воинственным энтузиазмом, скрывающим обычную растерянность. — Признаюсь честно, я с таким не сталкивался. Правая бровь Верена поползла вверх от такого заявления. Ему еще не приходилось сталкиваться с ситуацией, в которой драшаанец не мог дать хотя бы совета. — Удавка — это мелочь, — тем временем продолжал маг, — после нашей работы разве что горло поболит. А вот как быть с его аурой, а точнее, ее отсутствием, я не знаю. Никогда такого не видел! Весь нараспашку, как раскрытая рана! В его возгласе отчетливо прозвучали ноты изумления, растерянности и, кажется, страха. Похоже, что Аштош слишком глубоко копнул во время сканирования и невольно примерил состояние рионорца на себя. Другой причины, что могла бы вывести всегда спокойного драшаанца из равновесия, Верен не видел. Маг глубоко вздохнул и, взяв себя в руки, предложил: — Я бы вызвал сюда Дерама. Думаю, ему известно гораздо больше. Сеть вокруг принца сплетена на славу, а амулетов, с ее расчетом, на полгода вперед хватит. — Одна новость приятнее другой, — сдвинул густые брови Верен, невольно прислушиваясь к суете за закрытой дверью, и попытался припомнить хоть один случай из докладов за этот год, который мог бы угрожать рионорцу смертью. Ничего не было. Значит, это произошло раньше. — Вы проверяли его год назад и ничего не заметили. Ты уверен, что все было нормально? Маг поднял грубоватые сухие ладони к небу и покачал головой: — Теперь лишь Единому известно… Его проверял Малиш. Можно уточнить, но тогда казалось, что был обычный обморок. Верен сдвинул угольно-черные брови и скрестил руки на груди, от чего его фигура, и без того массивная, стала схожа с мрачными монолитами забытых богов, что время от времени еще попадались на коршанских просторах. — С ним можно поговорить? — С Малишем? Конечно, сейчас позову, — кивнул Аштош и направился к дверям королевских покоев. — Нет, — остановил его твердый голос короля. — С Лииноем. Если с кого и спрашивать, то с виновника «торжества». — Думаю, да, — подумав, кивнул Аштош. — Дай мне несколько минут, я выведу его из транса, но я бы не советовал ему пока вставать… — Хорошо, — согласился Верен, — действуй, — и через мгновенье остался в комнате наедине со своими мыслями. Что ж, один из мучивших его вопросов нашел неожиданное и логичное объяснение. Верен невольно отмерил несколько шагов по комнате. Вот почему Лииной признался Осдору, что у него нет выбора. Без защитной оболочки люди долго не живут. Если быть честным, до этого момента считалось, что совсем не живут. Теперь становились понятны неожиданная лояльность и спешка. Лииной делал все, чтобы стабилизировать обстановку в стране на случай, если его не станет. Верен со злостью ударил рукой по каминной полке, оперся на нее и всмотрелся в темное отражение в серебряном зеркале. Теперь заговор отступал перед более важной проблемой — потерять королевскую династию Рионора. У Лииноя не было детей. Если он умрет, кровь семьи эл-Кэлано исчезнет, что на фоне новых веяний в обществе грозило катастрофой. Даже отец с его жаждой господства не помышлял об уничтожении королевских династий. Испокон веков короли были на особом положении. Их возвышали не богатство и положение семей. Нет. Связи, более сложные и глубинные, привязывали их к стране. Кровь, передававшаяся от матери к дочери, считалась буквально кровью их земли. Признаться, Верен, будучи образованным человеком, считал это мифом. Но мифом, успешно ограждавшим королевскую власть от посягательств. В основном, конечно, женскую половину семьи, но и мужской доставалась часть народной любви. Так Верен, будучи, в отличие от отца, урожденным кор-тэ-Эльян, почитался в низах, более подверженных суевериям, выше, чем в аристократических кругах, чьи главы семей еще несколько десятилетий назад мнили себя возможными наместниками на опустевшие троны и просчитались. Однако само возникновение среди людей подобной мысли говорило, что зарождаются новые опасные течения. Смерть Лииноя принесет с собой хаос. Он прикрыл глаза, чувствуя себя не по годам уставшим. Как справиться с новой напастью? У него не хватало рук. Слишком много проблем и слишком мало тех, на кого можно положиться. Дверная ручка тихо скрипнула за спиной. Верен тут же оторвался от камина, стряхивая с себя секундную слабость. — Все готово, — негромко оповестил его Аштош. — Так не будем медлить, — кивнул в ответ Верен.
