10.
4 декабря 2011 г., 15:35
***
Полторы недели ожидания. Антон успел известись. Завелейский не афишировал своих эмоций, но от тхамина, жившего с ним бок о бок, это не ускользнуло. — Лииной, не нервничай так, — сказал как-то Ислан после тренировок. Во дворе, где они привыкли заниматься, никого не было, и тхамин решил воспользоваться случаем и поговорить с принцем. — Не могу, — покачал головой Антон и устало опустился на край колодца, прислонив рядом меч. — Меня раздражают сроки — недели, месяцы. Мы всю осень прочесываем леса и что в итоге? — он оглянулся на звук шагов, через двор шла женщина с корзиной, нагруженной съестным. Антон подождал, когда дверь на гарнизонную кухню закроется за ней и продолжил. — У меня развивается паранойя. Мне кажется, что все, о чем я думаю, тут же становится достоянием общественности. Если послать голубя — его обязательно перехватят, или он заблудится, или его сожрет хищник… — вполголоса раздраженно шипел принц. — Мне кажется, что моя догадка, мои планы уже известны всем. В том числе и тем, в лесу, — он махнул рукой в сторону ворот Форта. — Прошло всего восемь дней. Поверь, события развиваются быстрее, чем мы могли себе представить, — попытался успокоить его тхамин. — Быстрее? У нас бы все закончилось за пару недель, а мы здесь уже несколько месяцев, Ислан! — вспылил иномирянин, сделал глубокий вдох, какое-то время помолчал, прежде чем проронить негромкое. — Извини. Я слишком много хочу? — Просто ты постоянно сравниваешь свой мир и наш, и это терзает тебя, Анто, — Ислан перешел на запрещенное имя, подсел к принцу. — Ты должен прекратить. Иначе попросту изведешь себя. Случается, голубей перехватывают, но не так часто, как тебе кажется. И чтение мыслей невозможно без подготовки и мага на расстоянии вытянутой руки. — А шпионы? Наверняка тут есть как минимум один… — возразил Антон, которому просто надо было кому-то выговориться. — Иначе, как они обо всем узнают? — Но ты не делился своими мыслями ни с кем, кроме меня, командующих и Осдора. Антон запустил руки в волосы и грустно заключил: — Я параноик. Ислан улыбнулся и согласно кивнул: — Да. Антон недобро покосился на довольного телохранителя…***
Осдор наконец-то смог найти время, чтобы поговорить с Рамвиром не о делах. Ему было, что вспомнить в компании бывшего ученика и что рассказать, ведь они не виделись с тех пор, как своенравный генерал впал в немилость у Вершана. За разговором и бокалом вина, Осдор задержался у Рамвира допоздна и сейчас мог наблюдать за «баталией», развернувшейся во дворе, освещенном лишь бесцветным Давэ и несколькими факелами. Любопытство взяло верх, и кор-Этьян поднялся с подбитого сукном стула, чтобы заглянуть через плечо наставника. — Ведет себя, как мальчишка, — в голосе генерала прозвучало недовольство. — Король до совершеннолетия — такой же подросток, как другие, — отозвался Осдор, но Рамвир говорил не о Лииное. — Только Ислан в два раза старше своего хозяина, — кор-Этьян раздраженно дернул плечом и поспешил перебраться ближе к камину. Осдор проводил друга взглядом. Лорд уже вычислил, в чем причина непрекращающихся трений между принцем и генералом. Она была высокой, смуглокожей, темноволосой, и неизменно стояла за правым плечом рионорца, неодобрительно сверкая черными, как ночная ягода, глазами. От окна веяло холодом, и Осдор невольно поежился. В доме становилось все прохладней, а рионорцы по привычке берегли дрова, словно они были золотыми. Рамвиру сделали поблажку и позволили брать столько, сколько потребуется. Обрадовавшись, генерал не задумывался о причинах. Это было в характере Рамвира — упускать детали, которые, по его мнению, не существенны. По рионорским традициям Радэнек, как гостеприимный хозяин, должен был предложить Рамвиру разделить постель, а не заставлять гостя мерзнуть. Командующий же предпочел пожертвовать важным ресурсом, но держать коршанца подальше, что красноречиво говорило о «доверии» между Рионором и Коршаном. После смерти отца, Верен пытался соединить разрозненные страны в единое государство, но они рассыпались, как карточный домик под неловкими руками. Молодой король убедился на примере отца, что сила и страх не могут стать основой для крепкого союза. Однако как ни старался, не мог связать подвластные страны нитями сотрудничества. Они грызлись меж собой, как дворовые псы, не желая слышать разумных доводов, привыкшие лишь к окрику дрессировщика. Возможно, именно это вынудило Верена зацепиться за идею Лииноя, хоть он и не верил принцу. По задумке короля, Осдор должен был оценить ситуацию, разобраться в происходящем. Верен не зря выбрал именно его. Лорд-советник компенсировал недоверчивость короля своим непредвзятым взглядом. Так кор-Виньян оказался в Рионоре. И что он имел в итоге? Ничего. Подъезжая к Форту, Осдор был уверен, что проблем не возникнет. Лииной мог быть вздорным, надменным, но лишь мальчишкой, и лорд считал, что способен справиться с принцем. У Осдора был богатый опыт. Он фактически вырастил Верена, а в юные годы коршанский король был таким же несговорчивым и вспыльчивым, как и его отец. Примерный план действий лорд продумал еще на подъездах к Предгорьям, но все так и осталось в задумках. Встретившая его реальность была подобна смерчу — непредсказуемой, захватывающей и столь же неконтролируемой. Натолкнувшись на перемены в характере Лииноя, Осдор удивился, но времени на оценку ему не дали. Пришлось принять все как должное и отложить размышления на «завтра». Лииной не давал свободно вздохнуть. Жизнь Форта неслась со скоростью бешеной лошади, и «завтра» все откладывалось и откладывалось. В ожидании мага из Рионора возникло необходимое затишье, позволившее перевести дух и осмыслить происходящее. Принц изменился. Он не стал лучше или хуже, просто стал другим. Осдор никогда не понимал Лииноя. Справедливости ради нужно отметить, что не особенно и пытался. Излишне подверженный влиянию, легкомысленный и слабый Лииной был ему не интересен. В юном принце виделось нечто надломленное… и это отсутствовало в новом Лииное. В Форте лорда-советника встретил уверенный в себе, предприимчивый, хитрый, острый на язык молодой мужчина. В нем еще оставались отголоски детства, но назвать Лииноя мальчишкой больше не поворачивался язык. Столкнувшись с преображенным принцем, Осдор предпочел наблюдать и советовать, а не контролировать и направлять. Он не единожды переживал становление королей. Момент восхитительный и опасный для тех, кто не понимает происходящего. Не стоило стоять на пути правителя, который только обретал власть. В этом плане Осдор опасался за Рамвира. Для того чтобы не навлечь на себя неприятности, генерал был слишком категоричен и прямолинеен. Однако, к удивлению бывшего наставника, ничего такого не происходило. Причина прояснилась быстро — Рамвир попадал под определение рионорца «свои». А «своими» принц не разбрасывался. «Даже несмотря на несносный характер некоторых», — Осдор покосился в сторону своего строптивого ученика, молча наблюдавшего, как огонь играет на каменной кладке камина. А еще Лииной доверял «своим», ценил и опирался на них. И это привлекало к нему народ. Рионорцев ли, коршанцев — принц не делал различий. Для того же Рамвира доверие было ценным даром. Генерал был слишком напорист и не сдержан. Он знал свой грех. Именно из-за него Рамвир когда-то оказался в Рионоре. Тогда он еще легко отделался. Осдор сильно рисковал, выгораживая неразумного друга, позволившего себе оспаривать у покойного короля внимание приглянувшегося Его величеству воина. И, казалось бы, ситуация повторялась, но Рамвир не делал попыток сблизиться с Исланом. Осдор знал генерала давно и не мог согласиться с местными сплетнями, что урок Вершана пошел Рамвиру впрок. Скорее его сдерживало уважение к принцу, и Осдор вновь оценил способности рионорца. Он помнил, что прошло полгода обучения, прежде чем кор-Этьян смог произнести вежливое «наставник», Лииною понадобилось меньше. Коршанец вернулся в тепло. Некоторое время возился, устраиваясь на жестком сиденье, и брюзжал по поводу неустроенности Форта, вызвав улыбку на лице Рамвира. Тот позволил себе отпустить шуточку о приходящей старости и тут же получил в ответ о снисходящей мудрости. — По крайней мере, знаю, когда надо действовать, — проворчал Осдор, плотнее запахивая плащ, от камина шёл приятный жар, но по комнате то и дело проносился легкий сквозняк. — Бездействие на тебя не похоже, — он с любопытством посмотрел на Рамвира, но тот в ответ лишь нахмурился: — Подбиваешь меня перешагнуть через принца? — Перешагнул же ты через Вершана, — Осдор провокационно поднял бровь и, не удержавшись, добавил, — правда, оказался на краю света… Тон наставника был насмешлив и беззлобен, однако Рамвир не поддержал шутки. — Нет, — решительно покачал головой генерал. Осдор всматривался в ставшего вдруг серьезным Рамвира. Генерал не выдержал внимательного взгляда и отвел глаза. — Кому ты верен, друг мой? — лорд склонил голову набок, изучая старого друга. — Я служу Коршану, — задетый подозрением отчеканил Рамвир, однако отступать не собирался. — Но это было бы подлостью. Лорд-советник мысленно поаплодировал Лииною: он смог добиться не просто уважения, а верности и за такой короткий срок. — Забудь, — уже мягче сказал он, чувствуя, что друг уязвлен, и желая успокоить. Осдор был уверен в Рамвире, просто вдруг с сожалением понял, что перемены произошли не только в Лииное, но и в них двоих.— Я думаю, что между ними ничего нет, — добавил он. Лорд и правда видел в принце и его телохранителе гораздо больше, чем гарнизонные сплетники. Нечто важное связывало этих двоих, но точно не постель. Рамвир почувствовал облегчение, не зная от чего больше. — Снова проверка? — Просто пытаюсь понять, с чего начать, — Осдор откинулся на спинку стула, расслабляясь, какое-то время молчал, всматриваясь в красноватые отблески вина в бокале, потом продолжил, — я написал в Коршан подробный отчет. Одни лишь факты и ни единого вывода. Впервые за много лет я не могу сказать ничего определенного, — он нахмурил брови в раздумье. — Если бы я не знал Лииноя, то без колебаний советовал бы Верену довериться ему, в разумных пределах… Только вот проблема, знаю ли я его? Я не вижу в словах рионорца подвоха, или ты прав, и старость съела мой разум. Рамвир слегка приподнял уголки губ, обозначая улыбку. Генерал сделал глоток, сладко-кислый вкус растекся во рту, напоминая вечера в Коршане. Он понимал сомнения Осдора. Кор-Этьян и сам не без труда, но научился доверять Лииною и словно оказался по другую сторону баррикад, а это было не так. Рамвиру захотелось объяснить наставнику, чтобы Осдор разделил с ним понимание или, возможно, переубедил его. — Когда я только прибыл в Предгорья, мы часто спорили, — начал Рамвир. — Я не мог смириться с тем, что уступил в Эл-Харте, — Осдор сделал удивленное лицо и получил укоризненный взгляд в ответ. — Я постоянно подчеркивал, что служу только своей стране, и как-то раз Лииной протянул мне перо и попросил обрисовать границы Коршана, — он вдохнул поглубже. В глазах Осдора отразилась улыбка. Даже сейчас, просто вспоминая, Рамвир злился. Возможно, не так уж он изменился, но общение с Лииноем даже пошло ему на пользу. Кор-Этьян проявлял чудеса сдержанности, на свой манер. — Он умеет вывести из себя, ты же знаешь, но и убеждать тоже умеет. Не знаю, чем он берет, — не выдержал Рамвир, — он словно говорит полфразы, и для того, чтобы узнать результат, приходится принять его правила, — и лорд был вынужден согласиться. — Я сделал, как он просил, провел черту по границам Бэлона, Илмы, Рионора, Беарда и Тэдры. Тогда он спросил, где мы сейчас. Я сказал, что в Рионоре, он спросил, кому принадлежит Рионор. Я не выдержал. Кому еще может принадлежать эта земля, если не победителю?! — Рамвир выдохнул и продолжил. — Он не рассердился, просто спросил, кому принадлежат Тэдра, Беард, Бэлон… и я вдруг понял, о чем он говорит. Все они принадлежат Коршану. — Рамвир вспоминал тот момент: «А теперь Вы можете очертить границы Коршана?» — Можешь считать меня… — Безнадежным романтиком, — весело рассмеялся Осдор. — Достойный враг, способный с честью принять поражение, сколько баллад написали барды о таких моментах, — резюмировал Осдор и снова погрузился в размышления. Отец Лииноя никогда бы такого не сделал. Не признал верховную власть Коршана. Что делал этот мальчишка? Он заведомо ставил себя в невыгодное положение, подставлялся под удар. И не чей-то — Верена. Осдор по инерции поддел друга: — Он тебе польстил… — Возможно, — уклончиво ответил Рамвир, зная, что наставник прав, и ничуть не сожалея об этом. — С тех пор я защищаю Империю. Осдор удивленно воззрился на генерала. — Он сказал, что у единой страны должно быть название. Она как корабль, как назовешь, так и поплывет, — Рамвир хмыкнул, вспоминая, — а поэтому, сказал, мы не будем называть это «Победой». Осдор насмешливо поднял бровь, Рамвир отмахнулся и пояснил. — Всё его шуточки, — у принца и правда было странное чувство юмора. — Какая-то старая поучительная рионорская история о капитане, который поспорил, что его корабль самый быстрый из всех. Он назвал его «Победой», но из-за случайности первые буквы отвалились, и пришлось плыть через весь океан на… — «Беде»? — сложил два плюс два Осдор и рассмеялся. — И как? — Лииной сказал, что доплыл, но с такими приключениями, что лучше бы сидел дома. — Рионорцы — невозможные домоседы, — покачал головой Осдор, — и сказочники, — задумался, — пожалуй, Империя не худший вариант… и главное, — он расплылся в улыбке и подмигнул Рамвиру, — ничего не отвалится. Они рассмеялись. Осдор вернулся к окну посмотреть, кто победил. Конечно же, Лииной. Ислан легко ему сдался. Как и Радэнек. Как и Рамвир. Как и он сам, вдруг подумал коршанский лорд.***
Как только из Рионора приехал маг, события завертелись с новой силой. Почти сразу за ним прибыло запрошенное подкрепление. Теперь можно было не опасаться за Форт и заняться делом. Карту разбили на сектора, и день за днем прочесывали местность. Рамвир, до конца не веривший в идею принца, тем не менее, прилагал все усилия для того, чтоб если не подтвердить, то хотя бы опровергнуть версию Лииноя. Погода становилась холоднее с каждым днем. Повезло лишь в одном — обильных снегопадов не было, и Рамвир надеялся, что в ближайшее время не будет. Иначе все боевые действия, в независимости от желаний, пришлось бы свернуть. Кроме этого, генерала очень тревожило присутствие на передовой принца. Сомнения в душе Рамвира вновь всколыхнул Осдор. Рионорская династия, состоявшая лишь из принца, имела очень шаткое положение. Для Верена была не выгодна смерть Лииноя, слишком много проблем она несла за собой. А в роду эл-Кэлано, как назло, не осталось главного — женщины, способной его продолжить. Мать Лииноя — королева Агвэда — погибла вместе с отцом, второго мужа она не выбрала. Сестер у принца не было, а мужчина никогда не считался надежным носителем наследия. Их дела всегда были связаны с риском, тем более у аристократов — внешняя политика — опасное дело. Так что беспокойство Осдора было оправданно, что лорд-советник попытался донести до принца, однако тот отказывался и слушать, да Рамвир и не рассчитывал. Он неплохо изучил Лииноя и знал, что принц умеет быть невероятно упрямым. Оставалось надеяться на невыносимые условия походной жизни для «Его изнеженного высочества», как со злости сказал Осдор. Рамвир даже поспорил с бывшим наставником. И выиграл, план советника потерпел неудачу. Лииной ни на что не жаловался, пресекая любые попытки Осдора вернуть его в Форт. Рамвир смотрел на мрачного советника и чувствовал иррациональную гордость за рионорца. Не оставлявший надежды Осдор предпринял последнюю попытку. Одним из вечеров в лагерь вернулся отряд, к которому был приписан Дерам. Уставший, но торжествующий взгляд мага говорил сам за себя. Губы Лииноя сами собой растянулись в хищную ухмылку: — Попались! Позже Рамвир поделился с остальными своими планами. Их войско делилось на три части. Большая — доставалась Рамвиру. Они должны были вступить в бой первыми и прикрыть Дерама, который займется вражеским магом. Почти сразу к ним должна была присоединиться часть под предводительством Осдора. Прикрыть их обоих должны были оставшиеся отряды, которые, по предложению Осдора, возглавил Лииной. На лице принца отразилась растерянность, и Рамвир видел, что советник готов поздравить себя с победой. Однако мимика Лииноя стремительно изменилась, рот упрямо сжался. — В чем наша роль? — принц поднял сосредоточенный взгляд на Рамвира, и генерал краем глаза заметил разочарованное лицо Осдора.***
Как только сведения об укреплениях, передвижениях и численности в лагере противника были переданы Рамвиру, генерал принялся за разработку стратегии. К удивлению Завелейского, уже привыкшего к «местным» срокам, это заняло не так много времени. И сейчас Антон сидел в седле пританцовывающего на месте гнедого, ожидая, когда они смогут присоединиться к остальному войску. Рамвир раздавал последние указания командирам, Антон слушал, наблюдая, как мимо них тянулось разделенное на три части воинство. Через несколько часов Антон поведет одну из них в бой. Принц смотрел на своих людей, и ему было страшно представить, что после боя кого-то не досчитается. Это не игра, из «мертвятника» за песню не вырвешься. Нет-нет, да проскальзывала мысль: «Повернуть назад», но тут же отбрасывалась в сторону. Он слишком далеко зашел. Да и потом, коршанцы все рассчитали. У них в отличие от Антона был в этом немалый опыт, что у Рамвира, что у Осдора. Так что подготовились они хорошо. На их стороне были эффект неожиданности и преимущество почти в сотню человек. Если все пойдет по плану, то закончится до восхода Кесиа, второй луны Самшина. Надо сказать, Антон еще ни разу ее, а точнее его, не видел… Только вот когда что-то проходило по плану? В этот раз Антон не делился переживаниями даже с Исланом. Тхамин сам заметно нервничал, обмолвись Антон о своих сомнениях, и телохранитель тут же свернул бы лавочку и постарался отправить его в Форт на радость лорду-советнику. Иногда Антону казалось, что Ислан бережет его для каких-то своих планов, мало связанных с Рионором. Конечно, Рамвир прекрасно справится и без него, но Антон не мог позволить принцу прослыть трусом. Не имея возможности рассказать кому-либо о своих сомнениях и страхах, принц остался с ними наедине. Сейчас Антон был согласен с тем, кто сказал, что самую тяжелую ношу люди несут в одиночестве. Рамвир повернулся к принцу, и Завелейский отодвинул все сомнения в сторону. Ему дали четкие инструкции, с какой стороны лагеря зайти, как распределить силы, когда выступать. Отряды Лииноя должны были вступить в схватку последними. Это давало возможность генералу и лорду хоть немного снизить опасность для принца. Часть Лииноя была скорее подкреплением на смену уставшим и раненым, и теми, кто перекрывал противнику пути к отступлению. Рамвир, закончив инструктаж, коротко кивнул, и Антон, ответив тем же, направил коня к ожидающим его десятникам. На подходах к лагерю противника, огромная толпа вдруг растворилась меж черных стволов, сливаясь с сумраком. Рамвир вступил в бой, когда темнота полностью окутала лагерь и лес, принцу же предстояло ждать сигнала. Антон спешился, какое-то время стоял у гнедого, поглаживая нервничающего коня по гладкому крупу и прислушиваясь к бою, идущему невдалеке. Под покров зимнего леса проникали осколки звуков, да яркие всполохи магии нет-нет и озаряли темные стволы спящих деревьев. Ждать, когда буквально в двух шагах кипел бой, оказалось тяжело. Антон неотрывно смотрел в сторону, где шло сражение, прислушиваясь, пытаясь понять, что там происходит. — Не стоит, — заметив, шепнул Ислан, — будет проще. Антон перевел взгляд на своих людей. Ближе всего к нему держался десяток Ольхэ. Завелейский мог поклясться, что в задачи десятника в большей степени входила безопасность принца. Небось Осдор их по всем статьям проинструктировал. Завелейский был не против. Он не испытывал заблуждения по поводу своей подготовки, а Ольхэ и его парней Антон хорошо знал, поскольку немало времени провел с ними в дозорах. И правда никто не смотрел в сторону сражения. Лишь выставленный наблюдатель вглядывался в окрашенную магическими всполохами темноту в ожидании знака. Сам десятник — долговязый и обманчиво нескладный, прислонился к дереву в паре метров от принца и Ислана, вплетал в косу металлические пластины с острой, режущей кромкой. «Коршанская» коса была точная копия «дракончика», уж Антон в этом разбирался, имея за плечами немалый опыт — две младшие сестры и племянницы. Если принять во внимание, что дракон был символом Коршана, было забавно. Антон невольно усмехнулся, жаль, что никто не мог разделить с ним шутку. Ольхэ поймал взгляд принца, узкое лицо мужчины озарила ободряющая улыбка. Густую тьму озарила особенно яркая вспышка. Завелейский не выдержал и вновь устремил взгляд к поляне. Где-то там Дерам сражался с отступником. Один на один. Даже из-за деревьев было видно разрастающийся над местом поединка «пузырь», словно созданный из жидкого стекла, внутри него северным сиянием переливалась магия. «Пузырь» колыхался и менял форму. — Это барьер, — также негромко пояснил пристроившийся рядом Ислан, он сам, несмотря на советы Антону, не спускал глаз с той стороны, где шёл бой. — Можно узнать, кто его создал? — Скорее всего, Дерам, — тхамин был на удивление спокоен, хотя до битвы ужасно дергался. Помолчав, добавил. — Вряд ли отступник будет заботиться о ком-то, кроме себя. Антон вновь бросил взгляд в ту сторону. Страх перед предстоящей схваткой отступил перед беспокойством о маге. Фигура тхамина прикрывала невысокого принца от остальных, и Антон на секунду позволил своим эмоциям взять верх. Ислан впервые за эти дни увидел на лице принца тревогу. Понимание «сейчас» пришло чуть раньше, чем Ольхэ привлек его внимание тихим: — Мой принц, сигнал. Они ворвались в толпу, тесня отступающего противника. Антон, вынырнув на поляну среди боя, неожиданно замер, не справившись с захлестнувшими его эмоциями. — Анто! — окрик Ислана привел его в чувство. Тхамин срезал какого-то бандита на подступах к принцу, и Завелейский опомнился. Это было не похоже на поединок. Здесь не было «личного» противника. Удары сыпались со всех сторон. Антон и сам не отставал, но ему казалось, что он двигался слишком медленно. Мимо просвистела стрела, и лишь благодаря тхамину не попала в Антона, но свалила коня. Принц успел вовремя спрыгнуть на землю и, не теряясь, вонзил меч в наемника, наседавшего на Ольхэ. Не было даже времени ужаснуться тому, что он делал. Десятник тут же встал спина к спине с принцем. Завелейский потерял из виду Ислана. В этом месиве из людей мало что можно было различить, дай Бог отличить противника от друга. Ему доводилось читать, что в бою запоминаются лишь части картины. Антону ж казалось, что он запомнил все до последней детали: лица противников, несущуюся на них лошадь, арбалетный выстрел, конь, подминающий под себя всадника, одобрительный окрик Ольхэ, и новый противник, и снова и снова, пока в глазах не станет темно. Бой, казавшийся бесконечным, закончился в единый миг. Тишина накрыла поляну. Она звенела в ушах, или это звенели натянутые до предела нервы, Антон не мог сказать точно. Над лесом поднимался Кесиа. Крошечный, как земная Луна. Над темно-синими океанами далекой луны вились белые спирали облаков. Антон залюбовался, забыв о реальности, и тут его накрыл звук. Рев ли, крик из сотен глоток, Антон тряхнул головой, чтобы скинуть дикое ликование. И понял — это победа. Завелейский почувствовал, что улыбается. Повернулся к своему напарнику и увидел торчащий из ноги Ольхэ болт. Без раздумий усадил того на чей-то брошенный плащ и поискал взглядом из чего можно сделать жгут. Вытаскивать болт без целителя он не стал, нужно просто остановить кровь. Появившийся из ниоткуда Алим перехватил у него инициативу. Антон поднялся, передавая десятника в руки целителю, отступил на несколько шагов назад и почувствовал, как на плечо легла сухая, но крепкая ладонь. — Как ты? Антон обернулся, перед ним стоял живой и здоровый Дерам, маг выглядел уставшим, но тут же принялся за осмотр принца. — Как заговоренный, — развел руками Завелейский, которому достались лишь ушибы да горсть несущественных порезов. — Только Ислана потерял. — С ним все в порядке. Я настоял, чтобы он остался в лагере. Нам было гораздо проще тебя отыскать. Извини, — маг отошел, распорядиться о переносе раненых в импровизированный лазарет, разбитый в бывшем лагере наемников. Известие о тхамине Антона обрадовало и успокоило. Однако вот тут в нескольких шагах от него лежал один из парней его десятка — юркий и разговорчивый Элфин. Скольких он еще не досчитается? Завелейский чувствовал себя обязанным этим людям, и Антон считал, что не только он. Его люди должны были понять насколько важно то, что сделали сегодня коршанцы для Рионора. Нужно было подумать, как это сделать. Процессия с носилками успела уйти довольно далеко, когда Антон почувствовал это снова. Как тогда перед началом боя, момент, который нельзя упустить. Словно удар в спину. Антон резко обернулся и успел уловить мелькнувший меж деревьями силуэт. Топот копыт возвестил о приближающихся всадниках. Антон повернулся, чтобы увидеть слезающего с коня кор-Этьяна. — Рамвир, — Антон сделал несколько быстрых шагов навстречу. — Извини. И пока не ожидавший такой наглости генерал пытался понять, что происходит, Завелейский вскочил в генеральское седло, шлепнув коня по крупу. Мощный Грир с готовностью рванул с места. Все, что успел услышать Антон, это отборную ругань ошарашенного таким поворотом коршанца. Это развеселило и добавило искры к разгорающемуся огню азарта. Он уже не видел, что Рамвир отбирает коня у одного из сопровождающих и пускается следом, и трое оставшихся воинов срываются за ним. Антон только видел ускользающую тень меж темных стволов, но укрыться, когда две луны освещают землю, не так просто. На первого преследуемого он налетел конем, на другого спрыгнул, и они покатились по земле. Вскочив на ноги, противник выхватил меч. Антон ответил тем же, крепче сжав рукоять своего. Враг был хитер и опытен, но Антон чувствовал, что этот человек много значит, и не собирался его отпускать. Эта схватка не была честным поединком. Один пытался выжить, другой взять в плен. Бой был коротким. Выбитый меч Антона отлетел в сторону, оставшись без оружия, принц пытался не попасть под лезвие противника. Выждав момент, Завелейский бросился вперед, оказавшись слишком близко, чтобы противник мог действовать мечом. Резкий удар снизу в челюсть, мужчина зашатался, выронил меч и, падая, увлек за собой Антона. Завелейский почувствовал, как острый корень коварно вошел в соединения меж пластинами доспеха и вонзился в бок. Завелейский зашипел и вдруг почувствовал, как воина отрывают от него, и увидел злющего генерала над собой, не придумав ничего умнее, помахал Рамвиру рукой. — Убью к демонам! — рычал коршанец. — Зарою тут, и никто не хватится! Антон сел, стараясь не обращать на Рамвира внимания, на этот раз генерал действительно был страшен в гневе. — Не терпится встать на скользкий путь цареубийцы? — поинтересовался Антон, бок неприятно саднило. — Помоги встать, — он протянул руку. Рамвир рывком поставил принца на ноги. Антон сморщился от резкой боли, покрутился, осматривая, что натворила коряга. — Конечно! За весь бой пара царапин, а потом упал с трона и свернул шею, — тихо пожаловался сам себе на несчастную долю Завелейский. — Куда тебя понесло? — грозно нависал в это время над принцем Рамвир, злясь еще больше от того, что Антон его игнорирует. — Что-то сказало мне, что мы бы не хотели упустить этого парня. — А если этот что-то… — начал заводиться генерал. — Рамвир, — примиряющим тоном сказал Антон, — все же в порядке. Неужели ты думал, что я кинусь за ним без подкрепления. Ты ведь меня не оставил бы, правда? Завелейский безбожно врал о своей расчетливости. Когда он кидался в погоню, о ней не было и речи, но генералу об этом знать было не обязательно. — Коня верни, — процедил сквозь зубы слегка поостывший коршанец. Антон кивнул в сторону, где Грир мирно щипал выглядывавшие из-под снега сухие травы. — Так, а на чем мне ехать? — задал душещипательный вопрос Антон. Всерьез опасаясь, что в таком состоянии генерал может отправить его до лагеря пешком, а потому обернулся к сопровождающим Рамвира воинам. Двое из них были заняты пленником. Третий осматривал мужчину, которому досталось от жеребца Рамвира. Наемник неподвижно лежал на земле, коршанец покачал головой — парень был мертв. Вопрос принца не остался не замеченным. Все трое приосанились и сдержанно заулыбались. Антон мысленно закатил глаза. Об особенностях взаимоотношения полов на Самшине он узнал, оказавшись в Предгорьях, в Эл-Грассе его почему-то не просветили об особенностях местного менталитета. Позже он понял, что никто просто не предполагал, что на родине Антона дела обстоят как-то иначе. Так что в Предгорьях его ждало открытие. Форт был слишком маленьким поселением, чтобы влюбленные могли позволить себе роскошь уединения, и личная жизнь людей была, как на ладони. Выяснилось, что местные не превозносили двуполую любовь до небес. Бездумное размножение рода человеческого не входило в планы местных Богов. Детей здесь не штамповали, о них заботились. Например, в Рионоре не было беспризорников. Сложная система урегулирования отношений приводила к тому, что каждый ребенок был чей-то. Дети и женщины были защищены законами, так что можно было не бояться остаться матерью-одиночкой, не существовало даже такого понятия. Ребенок принадлежал матери. В Рионоре и соседних государствах, по идее, был матриархат, но это было грубое слово, говорившее об ущемлении одного пола в отношении другого, а такого не было. Костяк рода складывался из женщин. Семья здесь, по примеру Богини, состояла из жены и двух мужей, и последние вполне могли оказаться любовниками. Мужчины приходили в семью извне. Они были теми, кто связывал семью с внешним миром, защищал и умирал за нее. Их любили, принимали, оплакивали. Но никому не приходило в голову запретить им рисковать. Это было право мужчин. Так же как у женщин было право на защиту и стабильность. И никого не удивляло, если мужчина приводил в дом другого мужчину. Не могли же они где-то там, вдалеке от дома, быть одиноки. Сначала это вызвало у Антона шок, но Ислан, уже уловивший в какой манере преподнести местные обычаи иномирянину, легко вывел его из ступора. Через десять минут Антон уже выспрашивал подробности о корнях таких порядков, еще через полчаса и вовсе успокоился, поняв, что если сам дров не наломает, никто ему навязываться не будет. Однако по старой привычке мужское внимание Завелейского нервировало. А внимания хватало с лихвой. И дело было не в «божественной» красоте принца, а просто в том, что он принц. Короли, аристократы, успешные торговцы — были своеобразными «звездами» этого мира. Людям нужно было о чем-то говорить, и они говорили. Личная жизнь каждого известного человека была освещена ни хуже, чем могли бы это сделать современные СМИ. Часто такие слухи относились к категории «желтой прессы». В гарнизоне о Лииное ходили такие слухи, что Антон краснел при одном воспоминании. Он с сомнением смотрел на мужчин, ожидающих решения рионорца, понимая, что «внимание» к одному из них тут же аукнется новым потоком сплетней. Коршанцы в этом особенно преуспевали, рионорцы относились к личной жизни других с большим уважением. — Держись крепче, — буркнул подъехавший к нему Рамвир, протягивая руку, чтобы помочь принцу забраться в седло, Антон вздохнул с облегчением и проглотил смех, увидев разочарованные взгляды младших по званию. — С чего ты решил, что он может быть полезен? Антон фыркнул: — Мне иногда кажется, что ты считаешь меня десятилетним ребенком, Рамвир, — упрекнул он генерала. — Тебе ничего не показалось странным в нашем «наемнике»? Генерал промолчал — естественно, и не показалось. — Он с телохранителем, — озвучил мысли генерала Антон. — Конечно, сам не плох в бою, но, согласись, что тот парень, которому досталось от твоего Грира, был гораздо лучше. То есть как предположение, — посланник? Генерал нехотя кивнул, такая мысль мелькнула и у него. Просто иногда очень хотелось хоть что-то скрыть от вездесущего рионорца. — Выясним в лагере, — непререкаемым тоном заявил генерал и повел коленями, пуская коня рысью. Антон хмыкнул и с вежливым ехидством поинтересовался у Рамвира. — А ты не слишком раскомандовался, генерал? Помнишь еще, на чьей земле? Рамвир помрачнел и хотел уже напомнить принцу, кто за нее сражался, но другая мысль заставила его гордо вздернуть голову и, кинув через плечо насмешливый взгляд, ответить: — Конечно. На нашей. Завелейский от неожиданности чуть с лошади не свалился. Это вот так вот, да? По нему его же оружием! Отвисшая от неожиданности челюсть принца доставила Рамвиру несравненное удовольствие. Это была красивая месть, за все те месяцы, которые коршанец терпел насмешки Лииноя. — Знал бы, какого змия на груди пригрел… — восхищенно выдал, наконец, пришедший в себя принц. Они с генералом переглянулись и, не сговариваясь, перевели взгляды на ближайшего воина, в глазах которого светился интерес профессионального сплетника, и Антон не выдержал: — Вот болтуны! — возмутился принц, пока Рамвир давился смехом. — Знаю я, что вы от своего дракона унаследовали, — продолжал разошедшийся Антон, — язык в три метра длиной! Все трое тактично отвернулись, но было понятно, что все они просто скрывают улыбку. Антон мстительно прищурился, глядя на сотрясающиеся от беззвучного смеха плечи генерала и крепче вцепившись в седло, поддал пятками коню. Жеребец дернулся, пытаясь уйти в галоп, но Рамвир вовремя дернул за удила, перехватывая контроль. Антон мерзопакостно ухмыльнулся. Однако испортить настроение Рамвиру было непросто. В лагере его встретил нервничающий Ислан. Заметив, что Антон кривится, слезая с коня, бдительный телохранитель тут же осмотрел его на предмет ран и погнал к магам отмахивающегося от него принца. — Ислан, это смешно. Мне и надо-то всего промыть да перебинтовать. Это даже не рана, — хмурился Антон, ему не хотелось отвлекать магов от тех, кто гораздо больше нуждался в их присутствии. — Давай, я сам? — Я сам, — предсказуемо отозвался тхамин. Добыв у Алима чистой ткани, какую-то мазь и захватив плошку с водой, тхамин увел Антона в пустующую палатку по соседству. — А неплохо они тут устроились, — оглядывался Завелейский, пока Ислан помогал снимать доспех и одежду. Антон поежился от холода, и когда теплая вода коснулась раны, сморщился, — поосторожней. — Не дергайся. Ты здорово распорол бок, — прокомментировал Ислан. — Даже не верится, что так можно напороться на какой-то сучок. — Корень, — поправил его Антон. — Ислан, а что теперь будет? — тхамин поднял на него вопросительный взгляд. — С пленными, с мертвыми? — Мертвых похоронят, как только все будет готово. Кстати, тебе нужно будет прочесть напутствие, как самому знатному среди воинов, — добавил он. — Ты ведь помнишь его? — Антон кивнул. — Мага отдадут на суд Совету в Дра-Шаан. Пленных, скорее всего, доставят в Коршан. Тех, кто сможет себя выкупить, отпустят, тех, кто нет — отправят в рудники. Главарей ждет виселица, в каком-нибудь крупном городе. Наверное, тоже Коршане. — Нет, — твердо сказал Антон, пугаясь собственного решения и удивляясь твердости, с которой собирался его отстаивать. — Это должно произойти в Эл-Грассе. Ислан поднял бровь. — Это было сделано для Рионора, — пояснил Антон. — Люди должны увидеть, что правосудие существует и действует. — Может быть, — задумчиво отозвался тхамин, вглядываясь в Антона, — одевайся. Антон с удовольствием нырнул в теплые вещи. — Спасибо, — выдохнул он и прикрыл глаза. На него вдруг накатила волна страшной усталости, и Антон, не выдержав, зевнул. — Ислан, от меня сейчас ничего не требуется, как от принца? — тот покачал головой, и Антон продолжил. —Тогда никто не обидится, если я немного вздремну? Ислан кивнув на лежанку, накрыл Антона плащом: — Я разбужу, когда все будет готово к похоронам. Антона хватило лишь на то, чтобы вяло кивнуть в ответ, и через секунду он уже провалился в сон.***
До Форта оставалось всего ничего. Уже показались деревянные стены крепости, и мысли бежали, опережая коней. Они рисовали теплый очаг, горячую еду и мягкую постель. Весть, что они принесли, была достойна праздника. Антон был с этим полностью согласен — люди должны были отметить победу, самую значительную за последние десятилетия и, что важно, совместную. Суета, царившая несколько последующих дней, была по-домашнему уютной. Во внутреннем дворе гарнизона общими силами сколачивались столы, то и дело прибывали охотники с провизией, из кухни доносились восхитительные запахи жаренного мяса и пирогов. Жена Радэнека, командующая на гарнизонной кухне, замучилась гонять из нее любопытствующих мужчин. Смех, гомон, и люди-люди-люди. Под вечер стало холодней, но это не испортило настроения. В прибранном и освещенном факелами дворе собрался весь Форт. Три предложения, которыми Антон открыл празднество, он продумывал всю ночь. Зато результат принес ему огромное удовлетворение. Первое привлекло внимание, второе отразилось на лицах рионорцев благодарностью, а коршанцев — гордостью. Третье рассмешило всех собравшихся, и праздник, наконец, начался. Антон наслаждался происходящим. Он убедил Ислана оставить его на этот вечер, мотивируя тем, что тхамину нужен отдых, а с Антоном, мол, ничего в Форте не случится. Тут каждый хоть одним глазом да приглядывал за принцем. Что убедило тхамина, доводы или просто понимание, что Антон от идеи не отступится, неизвестно, но в этот вечер Завелейский наслаждался свободой. Антон немного схитрил, то, что тхамин был рядом, делало жизнь спокойней и гораздо безопасней, но он уже несколько месяцев не мог побыть наедине с собой. Даже несмотря на то, что Антон не был любителем одиночества, это очень утомляло. Когда двадцать четыре часа в сутки рядом находится человек, от внимания которого не ускользают ни желания, ни случайные мысли, создается ощущение, что без твоего разрешения жизнь разделили на двоих. Даже сейчас Антон нет-нет да ловил на себе внимательный взгляд, пока Ислана не отвлек Рамвир. Конечно, у генерала были на то свои причины, но ситуация сыграла на руку принцу, и Антон, пользуясь случаем, ускользнул из-под наблюдения. Аккуратно ступая по скользким от снега ступеням, он поднялся на одну из дозорных башен Форта. В небольшом помещении расположенном ниже, как раз под ногами Антона, переговаривались дозорные. Их голоса были чуть слышны из-под толстого слоя деревянных перекрытий и утоптанного снега. Один поднялся проверить, кто топает у них над головой, поприветствовал принца и вновь исчез в теплой каморке. Антон дождался, когда дверь за ним закроется, и, наконец, остался в тишине и одиночестве. Завелейский оперся руками о стену, разглядывая раскинувшийся внизу лагерь. Еще с осени, прослышав о гарнизоне, беженцы из разоренных наемниками деревень стали подтягиваться в Форт. Вместить в себя всех желающих небольшой форпост не мог, и они селились рядом. Лагерь грозился перерасти в постоянное поселение. Кто-то уже стал ставить дома, а самые предприимчивые, по слухам, даже успели поделить между собой расчищенные от леса участки. Так что, возможно, через несколько лет, здесь вырастет небольшой город. Между палатками и землянками горели редкие огни. Весь народ сегодня собрался в Форте. Ворота крепости были открыты для всех желающих присоединиться к празднику. Антон плотнее запахнул плащ, разглядывая залитый лунным светом зимний пейзаж. На душе царил покой, никуда не надо было бежать, никого убеждать. Именно то, что он искал. — Хорошая речь, — негромко раздалось за спиной. Антон не подпрыгнул на месте, лишь благодаря выучке, приобретенной за последние месяцы. — Спасибо, — отозвался он. Осдор встал по правую руку от принца и какое-то время молча изучал картину, раскинувшуюся за стенами крепости. Он долго искал возможность поговорить с Лииноем без свидетелей и, заметив, что тхамин освобожден на сегодня от обязанностей, постарался не упустить удачный момент. — Лииной, — так же негромко обратился он к рионорцу, — можно задать вопрос? Но мне нужен честный ответ. — Спрашивай, — разрешил Антон, тихонько вздохнул и, отодвинув сожаление от нарушенного уединения на задний план, развернулся к Осдору. — Зачем ты это делаешь? Антон всегда отмечал в коршанцах склонность к прямоте, но не ожидал, что сам «пострадает» от нее. Он поднял глаза к усыпанному звездами небу: «А, действительно, зачем?» Поначалу это было желание действовать, придать хоть какой-то смысл ускользающей от него жизни. Постепенно в этом мире появились друзья. Антон сам не заметил, как стал срастаться с этими людьми. Ему нравились рионорцы. В большинстве своем — спокойные, практичные, трудолюбивые, добрые и отзывчивые. В них были черты, которые Антон хотел бы иметь сам — открытость, верность, храбрость, толика упрямства. Позже он столкнулся с коршанцами. Прямые, честные, воинственные, любопытные, чертовы сплетники — и все же они ему нравились… Когда дело касалось людей вне политики их государства. Но рионорцы были ближе и нуждались в помощи. Нет, ни в его. Они прекрасно справились бы и без Антона, просто кому-то надо было сделать первый шаг к переменам. Почему бы не ему? Однако это были лишь отстраненные размышления, а Осдор хотел от него определенности. Антон спустился с небес на землю, пытаясь придумать достойный ответ, который коршанский лорд сочтет удовлетворительным. Лишь бы случайно не развязать новую войну. — Ты, я так понимаю, хочешь услышать столь же прямой ответ? — Осдор промолчал, выжидающе глядя на рионорца. Антон выждал паузу и, кивнув, продолжил, тщательно подбирая слова. — Хорошо. Я совру, если скажу, что мечтаю видеть Рионор под властью Коршана, но у меня нет возможности изменить случившееся. Вы здесь большую половину моей жизни. Как человеку, мне не нравится ваше присутствие, — Антон не кривил душой. Он видел, как на коршанцев реагировали другие, и понимал, что рионорцы ущемлены. Была задета их гордость, и Антон их понимал. — Но как король, я не могу позволить себе провести жизнь в сожалениях об утерянном величии. Мое дело — показать людям, что оно не пропало. Пусть вы сейчас здесь, — продолжил он и вдруг понял, что сейчас его понесет, но остановиться уже не мог, — но это наша земля. И Коршан никогда не получит от нее столько, сколько сможем взять мы. И, если для того, чтобы защитить гордость своих людей, мне самому придется идти на поклон к Верену, я это сделаю, — взгляд Антона стал жестким, в голосе зазвучали металлические нотки, — как-нибудь переживу, лишь бы Рионор снова стал жить, а не выживать. Высказавшись, Антон замолчал и отвернулся от лорда, скрывая охватившее его смятение. Осознание того, что он только что наговорил, ошеломило и испугало его, и Антон не ручался, что лицо не выдаст чувства хозяина. Осдор же, выслушав монолог Лииноя, сделал свои выводы. Все это время лорд-советник не мог понять политики Лииноя. Вызов — был именно тем ускользавшим от него кусочком мозаики. Осдор не понимал, почему этот мальчишка, схлестнувшись с обстоятельствами, наемниками, Рамвиром, вдруг отступал, когда дело касалось Верена. И вот мозаика сложилась. Лииной не сдавался, просто вызов Верену выглядел не привычно для коршанского взгляда на мир, но это был он. Все встало на свои места. — Рионорцы — такие сказочники. Предлагаешь свое сердце за мир на рионорской земле? — добродушно подтрунил Осдор, заставив Антона, не ожидавшего такого благодушного настроя после своего признания, удивленно посмотреть на лорда-советника. Коршанец же принял взгляд Антона по-своему и пояснил. — Рионорская легенда… Сердце короля? — заметив, что взгляд принца не приобрел осмысленности, покачал головой. — Похоже, твои учителя не могут похвастаться прилежным учеником. — А кто может этим похвастаться? — тут же откликнулся Антон, с облегчением уходя от опасной темы. — Так, может, напомнишь? Лорд коротко хохотнул: — Хорошо, — Осдор сдвинул брови на переносице, припоминая. — В стародавние времена, еще до того, как люди овладели магией, на этих землях жило мирное племя. Как-то залетел в эти края волшебный Змей. Он нападал на людей и скот, жег своим дыханием поля, и не было от него никакого спасения. Король пытался избавиться от Змея, но он был слишком силен, магия хранила его. Поняв, что все бесполезно, правитель решился поговорить со Змеем и спросить, что ему нужно. За какую цену он оставит его людей в покое. — Змей, говоришь? — хмыкнул Антон, покосился на Осдора. — Что-то мне подсказывает, что эта легенда говорит о том, как Коршан и Рионор не могли ужиться и в «стародавние времена». — Мы были воинственным народом, — согласился Осдор. — Были? — ехидно поинтересовался Антон и добавил. — Так что Змей? Осдор дипломатично проигнорировал выпад и продолжил. — Змей потребовал живое сердце короля, и тот согласился. Собственноручно вырезал его из своей груди и отдал Змею. Тот был взбешен, но нарушить данное слово не посмел и оставил страну в покое. — Кроваво, — задумчиво отозвался Завелейский. Осдор пожал плечами. — Среди рионорцев ходят слухи, что страна бедствует, потому что Лорар не смог, как подобает королю, пожертвовать во имя нее своим сердцем. Антон заинтересованно смотрел на коршанца. — А ты как думаешь? — Просто вымысел, — серьезно произнес Осдор. Вздохнул и улыбнулся, — так что рионорский престол держится на сказке. — На легенде, — поправил Антон и поддел в ответ. — Зато мы верещунов не боимся. Завелейский вспомнил, сколько ему пришлось воевать с коршанцами, потому что те наотрез отказались занимать пустующий больше полугода барак. Там, видите ли, могли завестись верещуны — по описанию очень похожие на белку зверьки, только в отличие от белок питались они не грибами и шишками, а человеческими качествами — выгрызали в людях доброту, честность, все хорошее и оставляли все неприглядное. Осдор подавился вздохом, похоже было, что на этот раз принц его уел, но моментально взял себя в руки. — Это выдумки. — Неужели? — поднял бровь Антон. — Говорят, в твоей комнате видели белку… — начал он. — Я не ребенок, чтобы вестись на детские страшилки, — Осдор с укором посмотрел на хитро ухмыляющегося принца. — Извини, что нарушил твое одиночество. Позволь, я пойду, здесь все же холодно. Антон кивнул, но когда Осдор стал спускаться с башни, вспомнил один вопрос, который за эти дни так и не успел прояснить. — Кстати, вы уже говорили с нашим гостем? Хотелось бы узнать ответы на некоторые вопросы. — К сожалению, за этим придется обратиться к Верену, — приостановился лорд-советник. — Мг, — тут же прищурился Антон, — а по поводу двух других мне тоже спрашивать разрешения у Его величества? Получив утвердительный кивок, как-то по-недоброму пропел: — Хорошо. — Старый интриган, — шепнул Завелейский, когда макушка лорда скрылась из виду, и услышал тихий смешок. «На будущее запомнить, — уже мысленно сделал зарубку Антон, — старый интриган с хорошим слухом». Антон отошел от стены, собираясь спуститься следом. Знакомый звук разрезающей воздух стрелы заставил инстинктивно пригнуться. Два арбалетных болта торчали в стене там, где только что стоял принц. Антон кинулся к лестнице, слыша еще несколько характерных глухих шлепков об обмерзшие стены Форта. С лестницы он не сошел, а спрыгнул. Почуяв неладное, из помещения внизу выскочили дозорные, сообразив в чем дело, кинулись к месту, где, по определению, мог сидеть стрелок. Как по мановению ока рядом оказались Ислан и Рамвир. Драшаанец тут же прикрыл собой принца, а генерал кинулся вместе со своими парнями на поиски убийцы. Завелейский смотрел на суету вокруг него и думал о совершенно отстраненных вещах. Например, злился на тхамина за слежку. Правда, через минуту остыл. Достаточно было посмотреть на растрепанный вид обоих мужчин, чтобы понять, что Завелейский со своим «покушением» чему-то помешал… Еще ему не хотелось портить праздник. — Сбежал, — отвлек его от размышлений вернувшийся Рамвир, на лице коршанца была написана досада. — Ворота открыты, проще простого исчезнуть. Я пустил парней по следу. Антон кивнул, все еще находясь в каком-то отстраненном состоянии. — Людей только не баламутьте, не хочется портить им веселье, — негромко проговорил принц и вдруг попросил. — Проверьте темницу. Не хотелось бы потерять наших гостей. Рамвир на минуту задумался. — Разумно, — согласился в итоге генерал, отправляя несколько человек проверить пленников. — Ты не пострадал? — озаботился состоянием принца Ислан. — Нет, — покачал головой Антон и неожиданно рассмеялся, вызвав недоумение у Рамвира и Ислана. — Хоть бы поздравили. Первое покушение, между прочим. Можно сказать, с боевым крещением. Рамвир хмыкнул и отшутился в ответ, Антон что-то ему ответил. А Ислан молча стоял рядом, и ему было не до шуток. Первое покушение, вполне может означать первое в череде других.
