Без рамок

      — Это. Просто. Кошмар! — пытаясь доесть свою несчастную булочку, я зло прожигала взглядом сидящего поодаль от нашего столика Дениса, который находился в компании своих друзей.       А Настя, попивая яблочный сок, тихо посмеивалась надо мной. Как вы успели догадаться — я поведала ей ситуацию, которая произошла утром. Сначала она внимательно выслушала мою тираду, а затем заржала на всю столовую, вытирая слезы с уголков глаз. В этот момент я пожалела о том, что рассказала ей обо всем. И мой кулак уже был в полной готовности для того, чтобы прописать подруге смачный удар по голове, как она все-таки взяла себя в руки.       — Как я поняла, ты хочешь отомстить? — я кивнула, дожевывая кусок булки.       — Мне в голову ничего не лезет, кроме как слабительное ему подсыпать, — переведя взгляд на подругу, я тяжело вздохнула. За два урока мою голову не посетила ни одна здравая мысль по поводу мести. И вы не представляете, как я ненавидела себя за это!       — Слабительное хорошая штука, но не трогай его такими способами, — она смотрела прямо на кучку этих тупоголовых парней из одиннадцатого «а», где, в частности, сидел Денис, в сторону которого она украдкой поглядывала.       — Настя, ты же генератор идей, ну придумай что-нибудь стоящее! — я с мольбой посмотрела на подругу. Та лишь тяжело вздохнула, допив сок.       — Увы, но сегодня моя фантазия официально взяла выходной, — брюнетка улыбнулась и, подхватив свой рюкзак, встала из-за стола. — Думай сама, в твою голову обязательно придет что-то действительно стоящее! — последние слова Настя кричала уже из коридора. Я лишь злостно ударила кулаком по столу, а потом пожалела об этом. Удар пришелся таким образом, что теперь я, согнувшись в три погибели, закусила губу от боли, чтобы не заорать на всю столовую.       Я. Ненавижу. Свой. Мозг.       Да-да, именно этот тупица не выдал мне ни одной гениальной идеи, которая помогла бы мне отомстить моему обидчику. Стоило отметить, что я не оказывалась в подобной ситуации ни разу. Всегда могла придумать что-нибудь коварное и выходила сухой из воды. Но сейчас! Эх, мне даже плакать хотелось.       Биология закончилась довольно-таки быстро. Все потому что большую часть урока я проспала и напускала слюни на учебник. Благо, к самому концу меня успел разбудить мой сосед по парте — Петров, с которым мы обычно сидели на английском или на физике. Эти предметы он знал хорошо, и я могла скатать что-то у него. Хе-хе, я знаю, где мне выгодно сесть. Как говорится: рожденный списывать учить не будет. Вот вам наглядный пример, дамы и господа.       Спустившись в фойе, я надеялась быстро одеться и слинять, но прямо у самых дверей меня с мрачным лицом встретил Щукин. Внутри я уже дала себе смачный подзатыльник за то, что так долго обувала чертовы сапоги.       — Бери лопату и пошли. Чем раньше начнем, тем быстрее закончим, — Денис взглянул на свои наручные часы. Я, закатив глаза, все-таки отправилась к завхозу за лопатой. А когда вернулась, то поплелась за парнем на улицу.       Прохладный ветер проникал прямо за шиворот, я поежилась. Как назло мой шарф лежал в стирке, а без него было достаточно прохладно. Горло у парки было коротким, а ветер как раз дул в лицо, буквально гуляя у меня за шиворотом, проворно проникая под одежду и касаясь позвоночника.       Шапка (чтоб черт ее побрал) постоянно съезжала. Неудивительно, я же не додумалась заплести волосы, а решила оставить их распущенными. На руки я успела надеть варежки, которые мне связала бабушка.       До стадиона мы шли молча. Я волокла за собой лопату, Денис лишь шмыгал носом. Я сверлила его спину взглядом, иногда позволяя посмотреть куда ниже.       Если быть предельно честной, то фигура у него была что надо. Широкие плечи, красивые руки, на коже были видны выступающие вены, сам он был подкачен, так как несколько лет занимался волейболом. Не спрашивайте откуда я это знаю, потому что виной этому всему — Настя.       У него были темно-медовые кучерявые волосы, голубые глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, а так же бледная кожа и безумно красивые родинки на шее и одна на лице, около брови. В общем-то, если бы этот тип не пролил сок на мою тетрадь, то он наверняка бы привлек мое внимание. Но так как он все испортил своими кривыми руками, то я не испытывала к нему особого интереса так же, как и он ко мне.       На нем была надета черная парка, а на голову был накинут капюшон. Вокруг шеи был обмотан толстый шарф. Я кинула взгляд на его покрасневшую от холода руку, которой он держал лопату. Вторую он решил засунуть в карман. Недолго думая, я достала из рюкзака телефон, что был замотан в наушники, и решила, что уборка без музыки подобна смерти.       Вообще, я без музыки никуда. Ничего не могу делать, если рядом не играет какая-нибудь песня. Если нет музыки — во мне просыпается ленивый жирный кот и, беря еду, он уходит смотреть сериалы. Если же в доме я слышу намеки мелодии — у меня появляется активность, и я, подтанцовывая и подпевая одновременно, мчусь делать какую-либо работу.       Оказавшись на школьном стадионе, мы с Щукиным сбросили рюкзаки на скамейку, покрытую выпавшим недавно снегом. Я вынула один наушник из уха, внимательно наблюдая за дальнейшими действиями парня. Но тот стоял на месте, оглядывая территорию.       — Слушай, — начала я, но парень поднял руку вверх, тем самым, попросив меня замолчать.       Длилось это слишком долго, а мне было дико холодно, поэтому я, не выдержав, все-таки заговорила.       — Ты мне должен, — решила напомнить я, в ответ получила лишь спокойный взгляд Дениса, который, чуть приоткрыл рот, выпуская облако пара.       — И? — скривив бровь, произнес он, оперевшись на лопату. Я сжала губы в тонкую линию.       — Убираешь за меня весь снег и дело с концом, — я склонила голову набок, смотря на него.       — И за это я буду прощен? — в один миг он стал серьезным, я подавила смешок.       — Нет, глупенький, это лишь малая часть.       — Тогда убирай свою половину сама, — он пожал плечами, после чего, взяв свою лопату в руки, ушел на другой конец поля.       — Ну ты и сучок, Щукин! Теперь вечно моим рабом будешь! — прокричала ему вдогонку я, надув губы. Эх, все-таки убираться придется.       — Это мы еще посмотрим, — крикнул он в ответ, даже не оборачиваясь. И, пока Денс не видел, я показала ему средний палец, удаляясь в противоположную сторону от Щукина.       Я достала телефон из кармана парки, взглянув на часы. Что ж, ровно четыре, надеюсь, что хотя бы до пяти мы управимся.

***

      Когда на улице зажглись фонари, я осознала, что жизнь чертова сука. Свою часть стадиона я убрала почти всю, как и Щукин. Только управились мы с ним не за час, а за целых два. На дисплее моего мобильного было почти семь часов.       Ноги, которые ныли от боли и холода, я еле-еле передвигала. Кое-как дойдя до скамеек, я устало плюхнулась на заснеженное место. Рядом стоял рюкзак, который почему-то вибрировал. Я хотела было позвать Дениса, но сил просто не оставалось даже на разговоры. Поэтому я просто устало прикрыла глаза на пару мгновений, вдыхая морозный вечерний воздух.       Освободив руки от варежек, я подушечками пальцев прошлась по заснеженной поверхности скамейки, ощущая покалывание на коже. Руки адски горели из-за теплой ткани, а прохладный воздух остужал их.       Когда чья-то тень легла на мое лицо, я распахнула глаза, смотря снизу вверх на Щукина, который поставил лопату возле столба, а сам принялся доставать из рюкзака мобильный.       Вынув телефон, парень разблокировал его, и свет от экрана озарил его лицо. Я решила, что засматриваться глупо, переведя взгляд в сторону. Тусклый свет фонарей освещал падающие снежинки. И зачем мы убирались? Я уже говорила, что ненавижу жизнь и погоду в частности?       Молчание длилось пару минут. Денис рылся в своем телефоне, усиленно печатая сообщение. Это я поняла по звуку, который издавал его айфон, когда пальцы касались кнопок на экране. Я вздохнула и поспешила сменить песню, так как мелодия, игравшая ранее, начинала меня бесить. Еще бы, я слушала эту песню на протяжении трех дней на повторе.       — Вот из-за тебя я не посмотрел сегодняшнюю игру! — вдруг озлобленно произнес Денис. Я в удивлении повернула голову в его сторону. И хорошо, что возле скамеек темно, и он не видел моего недоуменного взгляда.       — А кто виноват? Хватит валить все валить на меня! — я встала со скамейки, даже не зная почему. Внутри все медленно начало бурлить от накатившей злости. — Ты должен был держать свой поганый язык за зубами! Тогда бы ничего этого не было! И эти чертовы два часа я провела бы дома, а не в твоей компании!       — Да если бы ты изложение свое не забыла, то ничего бы этого не было! Ни предупреждений в дневник, ни дозвон родителям, которые, между прочим, могут с меня шкуру спустить за это! — парень, убрав телефон в карман, подошел ко мне почти вплотную. На секунду я заглянула в его глаза и заметила там гнев, который тут же передался и мне.       Я даже не помню, как это получилось, но в следующее мгновение, с криком: «остынь», я, скомкав снежок, бросила его в лицо Денису. Тот растекся по его коже, попав за шиворот.       В ответ он бросил снежок в меня, но я успела увернуться и теперь бегала от него по всему полю.       — Я все равно догоню тебя! — кричал парень позади меня. Я лишь засмеялась.       — Я быстро бегаю! — в ответ крикнула я.       Но кто бы мог подумать, что я запутаюсь в ногах и упаду в сугроб с головой. Только мне так везет!       Денис, который стал дико ржать над всей этой ситуаций, снова получил снежок, что пришелся прямо ему в грудь. А через мгновение он оказался рядом, закапывая меня в снег.       Я попыталась встать, но попытки мои не увенчались успехом. Перехватив мои запястья, Щукин повалил меня на лопатки, нависая надо мной.       В наушниках, как назло, заиграл Дорн — как я люблю тебя. Я была прижата плотно к снегу, а Денис пристально глядел на меня. Его рот был чуть приоткрыт и я ощущала на своей коже его горячее дыхание. На секунду я забыла как дышать. Просто смотрела на его лицо, прибывая в немом шоке. Он так же смотрел на меня, только теперь его губы кривила еле заметная улыбка. А в глазах играл странный огонек.       Но я быстро пришла в себя, так как тело задрожало из-за намокшей парки, а холодный ветер заставил меня задрожать еще сильнее.       — Если ты сейчас не отпустишь меня, чертов извращенец, то можешь прощаться со своим хозяйством, — голос был охрипшим. Говорила я медленно, без особой злости.       Он улыбнулся, ослабив хватку так, что я смогла освободить свои запястья. Но Щукин продолжал сидеть на мне верхом, изогнув бровь.       — Послушай, мне дико холодно и я, кажись, намокла. Я могу заболеть и тогда тебе придется носить мне лекарства каждый день, вместе с фруктами и моим любимым соком, — я сложила руки на груди, глядя на него из-под замерзших ресниц, на которые падали маленькие снежинки.       — Ты не хочешь даже извиниться? — я фыркнула.       — Ты начал первый, тем самым, разозлив меня. А когда меня злят, уж прости, я не отвечаю за последствия, — парень ухмыльнулся, на что я лишь пожала плечами.       — Ладно, — поднявшись, Денис подал мне руку, — пошли. Уже поздно и, раз уж ты промокла, то зайдем ко мне. Я напою тебя чаем и, так уж и быть, разрешу погреться, — его губы растянулись в улыбке. Я недоверчиво на него посмотрела, но все-таки вложила свою ладонь.       Щукин потянул меня на себя, отчего я тут же оказалась на ногах. Кстати говоря, о ногах, кажись, мои сапожки промокли также, как и парка. Спиной я все еще чувствовала, как противный снег катится по моей коже, заставляя все тело дрожать.       Подхватив рюкзаки и лопаты, мы с Денисом направились к завхозу. После чего, вручив позаимствованный ручной инструмент, направились прямиком к Щукину домой.       По дороге мы успели поболтать о школе, обсуждая учителей и не любимые предметы. Кстати говоря, Денис был силен в математике, с которой у меня были огромные проблемы. В табеле моих оценок по алгебре все было очень плохо. Там было дофига двоек, пару троек и одна единственная четверка. Эту четверку я получила, списав у отличника. Списывание — мой конек.       Но суть не в этом. Главным было то, чтобы мама не увидела этот табель, иначе мне конец! В прошлый раз она заставила меня зубрить все вместе с бабушкой, которая мозги мне своими нотациями проела. Она в этом деле мастер, не сомневайтесь. Мне есть у кого поучиться.       Когда мы достигли теплой парадной, то мое тело на секунду перестало дрожать. Я блаженно выдохнула, но тут же почувствовала боль в ногах. Они словно свинцом налились и я еле-еле передвигала ими.       Благо жил Денис на втором этаже и поднялись мы достаточно быстро. А когда парень открыл дверь в квартиру и мы наконец-таки зашли внутрь, то тепло комнат и запах цитруса обдал кожу, проникая под одежду. Щеки, как и руки, горели адским пламенем. Услышав лай из дальних комнат, я вздрогнула.       Навстречу нам выбежало что-то лохматое. А когда это существо прыгнуло на Дениса, я усмехнулась.       — Порш, познакомься, это Аня, — Щукин погладил пса по голове, а тот бросил на меня взгляд, высунув длинный язык. Сняв с себя парку и засунув в рукав несчастную шапку, я подала ее Денису, который повесил куртку на крючок. Когда я присела на табуретку, то Порш подошел ко мне и, недолго думая, облизнул. Я растянула губы в улыбке, а лохматое чудовище махало хвостом из стороны в сторону.       — Приятно познакомиться, приятель, — погладив собаку по мягкой шерсти, я взглянула на парня. Тот улыбнулся, после чего, разувшись, завернул за угол. Пес незамедлительно последовал за ним.       Примостив свои сапоги к остальной обуви, я тихонько прошла вперед.       — Ванная находится справа, самая первая дверь, — встретившись взглядом с Денисом, я кивнула и последовала дальше.       Оказавшись в довольно-таки уютной ванной, я огляделась. Стены были цвета бирюзы, возле белоснежной керамической ванной была выложена плитка, на которой изображен корабль. Рядом с ванной стоял умывальник чуть светлее стен. На нем примостились разные флаконы с жидким мылом, а сверху были две небольших полочки, на одной из которых хранились зубные щетки и паста. Другая же была занята всякими кремами, лосьонами и пенками для умывания.       Зеркало висело прямо над полочками. Я внимательно посмотрела на собственное отражение: щеки были красными от мороза, губы сухие, ресницы, на которых был нанесен тонкий слой туши, почти оттаяли. Я аккуратно дотронулась до бутылки с жидким мылом, выдавив его себе на руку.       Прохладная вода обжигала кожу, словно кипяток. Быстро сполоснув руки, я вытерла их об полотенце, висевшее рядом. Благо оно было одно единственное.       Когда я прошла на кухню, то ахнула. Денис уже успел разлить чай по чашкам и теперь, поедая печенье, сидел прямо рядом с окном. Я сделала пару шагов, а затем присела напротив, пододвинув к себе кружку.       Кухня была довольно-таки небольшая, но красивая: темно-коричневые стены, большой круглый стол, стоящий в углу, рядом стулья такого же оттенка. Напротив стула, где сидел Денис, стоял холодильник серого цвета, а рядом плита, столешница и мойка, над которой висел шкафчик с посудой.       — Вкусно, — сделав глоток обжигающего чая, произнесла я. Щукин, отвлекаясь от пейзажа за окном, перевел взгляд на меня.       — Мама любитель чая, — парень пожал плечами. — Она часто ездит в один и тот же магазин, в который привозят чай со всего мира. Но так как я любитель кофе, то эти банки стоят у нас в шкафчике постоянно и никто, кроме мамы этот чай не пьет. Поэтому мы угощаем им всех гостей.       Я улыбнулась. Чай был действительно вкусный и очень даже необычный. Сразу понятно, что он экзотический. Даже не знаю почему.       Мягкий свет лампочки освещал кухню. Пес, который до этого был где-то в ногах, теперь разместился рядом со мной, глазами выпрашивая печенье. Я покачала головой, а Денис лишь усмехнулся.       — Он — настоящая попрошайка, — пояснил Щукин, когда я перевела взгляд на него. — Не давай ему, все равно он не ест печенье. Он по большей части любитель колбасы.       — Мой кот тоже, — засмеялась я, вспоминая сегодняшний день и то, как ловко этот хитрожопый догадался вывести меня из себя, получив заветную вкусняшку.       Минуту мы молчали. Комнату разбавляли лишь шмыганье моего носа и хлюпанье от кружки.       — Почему Порш? — прерывая молчание интересуюсь я. Денис перевел взгляд на собаку, а затем на меня.       — Потому что я хотел машину. Родители решили, что собака будет лучше автомобиля и поэтому подарили мне на пятнадцать лет его, — он отпил горячего напитка, взглядом указывая на пса. — А как не сложно догадаться мне нравится марка машины Порш. Поэтому собаку и зовут так. Но мама иногда ласково зовет его Поршик.       Мне до жути нравилось эта атмосфера. Это было так ново и необычно для меня: сидеть с парнем, которого не так давно закидывал снегом, за чашкой чая, болтая с ним о собаках и о прочем. Будто бы ничего такого никогда между нами не было.       Поперек горла встал ком. Я сейчас почему-то не таила ненависть к этому человеку. А ведь еще час назад мы орали друг на друга из-за моего изложения. Но все это померкло. Внутри разливалось тепло безо всякой на то причины. Было просто хорошо и спокойно.       А когда щелкнул дверной замок, я опомнилась. И взглянув на дисплей собственного телефона, ужаснулась. Почти восьмой час, а меня нет дома! Мама наверняка вот-вот должна прийти с работы и обнаружить пустую квартиру. Представляю, как мне попадет.       — Денис, я дома, — приятный женский голос коснулся слуха и я замерла. Парень, успевший уже допить свое кофе, и, более того, поставить кружку в мойку, направился в прихожую. Собака с громким лаем побежала вслед за ним. Я сглотнула сухой ком, чувствуя, как сердце отбивает чечетку.       — У нас гости? — спросила женщина и я решила, что будет некрасиво засиживаться так долго. Поэтому в следующее мгновение прошла в прихожую.       Брюнетка с такими же голубыми, как и у сына, глазами, взглянула на меня из-под ресниц, снимая свои сапожки на каблуках. Я, чуть поежившись, сделала еще один шаг вперед, оказавшись прямо за спиной Щукина.       — Да, мам, это Аня, — Денис, до этого опирающийся плечом об угол стены, головой указал на меня.       — Здравствуйте, — тихонько поздоровалась я, смущенно смотря на женщину. Та лишь растянула губы в улыбке. Боже, у них даже улыбка была схожей!       — Вы знаете, мне пора. Поздно уже, да и мама будет беспокоиться, — начала тараторить я, но брюнетка смерила меня добрым взглядом, после чего, сделала пару шагов вперед, оказавшись посреди коридора.       — Я провожу! — Денис, который наблюдал за всем, тут же принялся натягивать кроссовки. Я прошла к табурету, сев на него.       — Аня, — прежде, чем уйти, обратилась ко мне мать Щукина, — заходите к нам почаще. Я вас угощу наивкуснейшим чаем из Индии, — я кивнула, смущенно пряча взгляд. Женщина последний раз улыбнулась мне, а затем скрылась в одной из комнат. Я тихонько выдохнула.       Быстро одевшись, мы с Денисом вышли из квартиры, а затем и из парадной в полной тишине. Я слушала плейлист, который играл в наушниках, а Щукин, засунув руки в карманы, глядел вдаль. Я изредка бросала на него взгляды, но когда мы достигли остановки, то посмотреть на него я просто не решилась.       — Я могу подождать с тобой, если хочешь, — спокойно произнес он. Мои губы вновь тронула улыбка.       — Не нужно, вон там мой автобус, — указав взглядом на стоящий перед светофором транспорт, сказала я.       — До завтра тогда, — одарив меня непонятным взглядом, парень, развернувшись, пошел вдоль аллеи. Я, поправив рюкзак, смотрела ему вслед.       Этот день был странным. Надеюсь, что завтра все будет в норме. И мою голову наконец-таки посетят мысли о мести Щукину.       А кто говорил, что я просто так прощу его за все?