cynesthesia

Заметки на столе разбросаны вперемешку с пожухлыми листьями, и собрать их мочи нет. Видно, придётся просто смириться. Смерть не победить и никакая наука тут не поможет. В убежище уже ждёт пустой гроб, а тощие чудовища в чёрных костюмах отворачивают свои маски, закрываясь от всех и каждого. К чёрту местных, когда не можешь спасти себя. Местные прячутся по домам, как крысы пряча заразу в себе, приходят за помощью, но никто не может им помочь – они приносят с собой беду. Я, честно, делаю всё, что могу, но стены, поросшие плесенью, уже не очистить, а крыс не переловить. Весь большой город сбился в один ком и катится, теряя всё новые и новые песчинки, давя их весом остальных: одни заражаются, другие – уже умирают. Бегите в поля, собирайте травы, просите милости степной ведьмы и надейтесь, что она пожалеет вас, как жалеет своих девиц. Я травы собирать не умею. И пощады просить – тоже. Твириновые девы – знахарки. Они танцуют в полях, зазывая траву на пир, отдавая ей своё тело и сердце. Никто не посягнёт на их тело кроме твири да земли, только свадьба отведёт их домой. Будь ты проклята, невеста, которую болезнь обошла стороной. Будьте прокляты, вы, дети, которые знают о кошках, орехах и бумажной башне. Будь проклят этот город, куда едут ради чуда, а находят боль и песок. Будьте прокляты, чудотворцы, которые стягивают к себе тех, кому порошки уже выжгли внутренности, а болезнь тут как тут. Будь я проклят за то, что под моим окном плачет рой из стрекочущих больных крыс. А в моей комнате меня ждёт гроб.