К востоку от Железных Холмов

– Договорились? – эхом прозвучал в ее ушах вопрос. Эльфийка, мгновение поколебавшись, кивнула, закрывая глаза и глубоко вздыхая. Она старалась выбросить мысли о том, что она лежит полностью обнаженная. Что гном, отныне ее муж, ее разглядывает, трогает… и, наверное, будет делать что-то еще. Но обо всем этом не надо думать. Он вправе. И пусть делает. Он обещал, что не будет ее мучить, – это главное. Все лучше, чем быть пленницей Лесного короля… Торин вздохнул – часть задачи решена. Девушка хоть немного готова, во всяком случае, она готова его слушаться. Теперь самое сложное… Он осторожно погладил девушку от шеи к груди. И немедленно почувствовал, как напряглась она от этого прикосновения. Ладно, ничего, с этим можно бороться. Пока он сам не возбужден, можно трогать ее повсюду, заставляя привыкнуть к тому, что ему это дозволено, и не сжиматься от каждого прикосновения. – Давай-ка сделаем так… Торин, ухватив супругу у колен, развел ноги, залезая на кровать и садясь между ними. Леоль, от страха распахнув глаза, глянула на него затравленным зверьком. – Ну чего ты? – гном наклонился, одной рукой опираясь на кровать в изголовье, другой чуть поглаживая девушку по бедру, ощущая ее трепет. – Прости, – одними губами прошептала эльфийка. Гном ощутил себя победителем, силой берущим добычу. Во имя Дурина, за что ему это?! Как объяснить девчонке, что это не тюрьма… Хотя, тюрьма – неплохая мысль. Она говорила, что Трандуил держал ее фактически как в темнице. И сюда ее отдали с той же целью. Надо просто дать ей понять, что он желает ее оберегать, а не мучить. Эти мысли дали и иной эффект. Беспомощная испуганная девочка под ним, послушная его воле, вызывала желание о ней заботиться. Как трепет ее тела будил в нем желание ощутить, такая ли она узкая и тугая везде. Так, отлично, возможно, у них все же что-то получится. – Не бойся, – гном наклонился, медленно и плавно, будто к приручаемому дикому зверьку, тронул поцелуем висок. – Видишь? Я просто целую тебя. И трогаю всюду. Ничего плохого я не сделаю. – Д-да, – судорожно качнула головой эльфийка, зажмуривая глаза. – Давай так, – Торин вновь тронул ее поцелуем, на этот раз в уголок губ. – Я даю слово, что не сделаю ничего, что навредит тебе. Но если ты решишь, что я тебя мучаю, ты скажешь. Я немедленно прекращу. Хорошо? Леоль вновь распахнула глаза, теперь уже удивленно глядя на мужчину. Кажется, до сих пор она не верила до конца, что ей все же не сломают что-нибудь между делом. – Ты не в темнице, – успокаивающе произнес гном. – Я не твой тюремщик. Не бойся меня, постарайся довериться. Девушка благодарно кивнула… И неуверенным движением положила ладони ему на плечи. Что ж, решил Торин, это уже знак ее некоторого доверия. Мгновение назад она боялась к нему даже прикоснуться. – Умница, – пробормотал гном, наклоняясь и целуя ее в шею. Леоль заерзала. – Колется? – угадал мужчина. – Да, – прошептала та, будто извиняясь. – Ничего, можешь смеяться, если будет очень щекотно, – улыбнулся ей гном. Эльфийка неуверенно улыбнулась в ответ. И Торин ощутил, как она вновь расслабляется. Кажется, ей просто не хватает спокойствия. Гном нежно поглаживал и осторожно целовал девушку. Шея, ключицы, плечи и грудь, но пока не ниже, чтобы приучить к этим прикосновениям. Он прислушивался к эльфийке. Постепенно она расслаблялась, все больше доверяя ему. Порой чуть ерзала, когда его борода колола ее кожу. Порой вздрагивала, когда поцелуи трогали ее там, где до сих пор не касались. Он чувствовал, как она все больше раскрывается ему навстречу, все меньше боится его касаний. Но и сам он все больше желал эльфийку. Когда Торин вдруг спустился поцелуями ниже, девушка лишь чаще задышала. Кажется, эти ощущения ею были желанны. Она не сжимала ног, хотя это и было бы бесполезно – он давно был между ними. Но она и не пыталась отстраниться от его пальцев, касающихся ее плоти в самом тайном местечке. У нее почти совсем не было волос на теле. Это было совершенно непривычно для него, даже у человеческих девиц больше. А у этой лишь короткий мягкий пушок на лобке. Но Торин уже был довольно возбужден, а юное гибкое тело слишком манило к себе. Он с удовольствием наклонился, чтобы поласкать эльфийку самым близким способом. Та охнула от неожиданности, дернулась – но сильные руки мгновенно удержали ее бедра на месте. Он впервые за все время проявил к ней некоторую жесткость. Но ощущения, которые она испытывала, были сильнее страха перед его властностью. Девушка просто не обратила на это внимания. Его горячий язык чуть проникал в нее, заставляя сжимать зубы, чтобы не рыдать в голос. Его палец и губы трогали какую-то точку, и от этих прикосновений, казалось, внутри нее все переворачивается. Порой палец слегка погружался в нее, двигался в разные стороны – и тогда хотелось, чтобы он погрузился глубже. Торин отстранился, несколько суетливо устраиваясь для иного проникновения. Леоль слегка затуманенным взглядом глянула вниз. Ее глаза испуганно расширились, увидев его орган, но толком испугаться эльфа не успела – гном немедленно вошел в нее, мгновение подождал и парой толчков проник до конца. Девушка, будто теперь только обретя голос, болезненно всхлипнула. Но гном, уже наклонившись к ней, ласково стер слезы. – Чш-ш, не плачь, – он тронул поцелуем висок девушки. – Боль сейчас уйдет. Не бойся… Я в тебе. Я чувствую всю тебя. Я не порвал тебя и не причинил тебе увечий. Не бойся… Леоль, доверившись ему, постепенно успокаиваясь от этого шепота и самой осторожной ласки, расслаблялась. Торин мысленно усмехнулся. Кажется, это самая тяжелая победа, которую ему удалось одержать. Гном медленно принялся двигаться.

***

Леоль не понимала своих чувств. Мужчина, недавно придавивший ее всем телом, после покинувший ее лоно и откатившийся в сторону, – это был все тот же гном: странные, не очень приятные ее глазу пропорции, волосы по всему телу, такие жесткие, черные и курчавые. Ни одной плавной линии, ни одной тонкой черты… Но она невольно потянулась к этому мужчине, когда он слез с нее. Торин не оттолкнул, обнял, прижимая к себе. Они оба еще тяжело дышали. И пытались принять то, что произошло. Низ живота порой напоминал резью, но эльфа была бы этому даже больше рада, это ощущение казалось ей более естественным. Но гораздо большим было удовлетворение и спокойствие. Как возможно такое, что ей было так хорошо в объятиях того, кто ей малоприятен? А может быть, дело в том, что она все же приняла свою судьбу, приняла его, как мужа? Хотя ведь она все равно поглядывает на него сейчас с ужасом… – Торин, – осторожно позвала она, поднимая голову и несмело заглядывая в глаза мужу. – Я ничего не понимаю… – Все в порядке, – пробормотал он, сонно моргая. – Я рад, что тебе тоже было хорошо. Отдыхай… Ей оставалось лишь последовать его совету.

***

Пожалуй, впервые она спала без сновидений, провалившись в глубокий сон. И с трудом проснулась, когда муж начал ее теребить. – Уже утро? – пробормотала эльфийка. И покраснела, сообразив, почему он ее разбудил. Муж вновь был аккуратен, напорист, но не жесток. Кажется, он осторожничал, боясь причинить боль эльфийке, и та была ему очень признательна за заботу. Выйдя из ванной, эльфа обнаружила, что Торин остается в постели, лишь набросив на бедра край одеяла. Леоль, смущаясь, поинтересовалась, что ей следует делать. – Ближайшие дни – ничего, – пожал плечами король. – Разве что поддерживать порядок в покоях. – Хорошо, – пробормотала эльфа, пытаясь собраться с мыслями и разглядывая свои платья – несколько подарков от лесного королевства, не решаясь выбрать ни одно из них. – Да, и мне не нравятся твои наряды, – вдруг заявил Торин, наблюдая за ней. – Ты сможешь с этим что-то сделать? – Конечно, – Леоль облегченно вздохнула. Пожалуй, это будет сделать проще всего. Она решительно потянула одно из платьев. Фасоны гномьих нарядов она помнила, переделать будет несложно. День прошел спокойно. Совсем ненадолго заглянула Дис, бросила обеспокоенный взгляд на эльфийку, оставила еду, в числе прочего очень много сытных булочек, и снова ушла. Торин обращался к жене только иногда, остальное время он храпел на кровати, ел или курил. Вечером общался о чем-то с пришедшим Балином – несмотря на обычаи, король вынужден был идти на некоторые исключения, этого требовала политика, в данном случае из-за людей и эльфов. Леоль была занята перешивкой платьев. И множеством тягостных мыслей. Стены без окон давили на нее, еще больше давило молчание мужа. Она не понимала, отчего так, ведь ночью и утром в постели он был нежен и ласков. Сейчас же казался отстраненным и равнодушным. Впрочем, вечером все вдруг вернулось. Очутившись в постели, Торин вновь притянул жену к себе. И уговаривал ее расслабиться, если чувствовал напряжение, ласкал и трогал повсюду. Отчего вновь эльфа достигла удовольствия в его объятиях, а затем опять лежала, слушая бешено стучащее сердце и гадая, как может быть так, что ей хорошо от близости с гномом. Утро же вновь вернуло отстраненного Торина. Леоль вновь недоумевала – она и подумать не могла, что тот просто не знает, как себя с ней вести. Если отношения в постели просто требовали от него проявления заботы, то днем это было не нужно. О чем говорить с девушкой из другой расы и можно ли ей доверять лишь потому, что они были близки, Торин не знал. А потому и отстранялся. Он лишь одобрительно буркнул, что перешитое платье ей идет больше. Леоль же смущал этот фасон, так отчетливо подчеркивающий ее грудь - такое не носили у нее на родине, - но спорить с мужем она не хотела. Однако вечером, чтобы прибраться в покоях, она переоделась в одно из простеньких платьев, которое решила и не перешивать, а использовать как домашнее. Торин, увидев ее в таком виде, вдруг пришел в ярость. Он что-то процедил сквозь зубы на кхуздуле. Леоль, застыв от страха на месте, робко заметила, что не понимает его языка и попросила перевести. – Ах, тебе еще и понимать хочется?! – взревел гном. – Может быть, чтобы удобнее было шпионить, так?! – Я вовсе не… – Конечно! Ты просто тут вынужденно оказалась! – рычал Торин. – И просто втираешься в доверие, ласкаясь в постели! Ты надеваешь платья, как у моего народа, ты ниже ростом, чем эльфы… Но вот сейчас ты именно такая, какая есть! – Ты прав, – пробормотала эльфа, на глаза которой навернулись слезы. – Мой народ слишком далеко, чтобы меня видели такой, как они. И ни один наряд не изменит правды. Для тебя и твоего народа я навсегда останусь уродом, как впрочем и для синдар. Лучшее место для уродов – крепкая темница с толстыми стенами, и поглубже. Развернувшись, она выбежала в первую попавшуюся дверь. Оказалось, что это была дверь в детскую. Очутившись среди предметов детской мебели, эльфийка горько разрыдалась, ощущая всю горечь своего положения. Ей никогда не быть нормальной женой и матерью – путь на земли предков закрыт, а здесь она чужая… Торин некоторое время стоял, осознавая слова жены. Злость прошла. Сейчас он и сам не понимал, отчего вспылил. Подумаешь, выбрала платье, еще не перешитое. А выходило, что девочка все еще считает пленницей себя тут. И почему-то уродливой… Вздохнув, гном направился в детскую, где скрылась супруга. Она сидела на небольшом диванчике, спрятав лицо в ладонях и горько всхлипывая. – Пойдем-ка со мной, – Торин осторожно взял ее под локоть. Леоль глянула на него испуганно, но послушалась, едва передвигая ноги и порой спотыкаясь. Из гостиной был еще один запасной выход. И именно им Торин сейчас вел ничего не осознающую жену. Даже когда через минуту они вышли на небольшую открытую площадку, эльфа слабо понимала происходящее, только испуганно озиралась по сторонам, щурясь и глотая ртом воздух. Она было сделала шаг вперед, но Торин поспешно перехватил ее, удерживая за талию. – Там низкий бордюр у края, – предупредил он. – Стой здесь. Леоль наконец сообразила, что он вывел ее на воздух. И обернулась к мужу, удивленная и растерянная, не смеющая радоваться. – Мои предки использовали это место как личный дозорный пост, – объяснил Торин. – Ты можешь бывать тут, когда тебе нужно, когда без ветра и солнца становится тяжело. Только стой здесь, не подходи к краю, это опасно… Эльфийка порывисто обняла мужа, глотая слезы и целуя его в щеку. – Спасибо, – шептала она, как заведенная. Торин крепче прижал ее к себе. – Ну, тише, девочка, – пробормотал он. – Извини, я что-то вспылил. Совсем забыл, как мне самому было тяжело жить на земле, в селениях людей. Как мне не хватало гранитных стен вокруг, темных высоких сводов… Леоль потерлась щекой о его щеку, то ли жалея, то ли утешая. – Что ты там говорила про уродство? – спросил Торин. – Ну… это правда, – прошептала эльфа. – Слишком маленькая для эльфа, но слишком худая для гнома, ноги вытянутые… Я же понимаю, что я для тебя урод. А синдары мне это прямо говорили. – Трандуил? – поморщившись, уточнил Торин. – Это неправда. Да, по меркам моего народа ты не красавица. Но очень неплоха, поверь. Если бы ты была уродом, я бы не возжелал тебя в постели. Леоль что-то пробормотала себе под нос на своем языке. Но видно было, что ее это хоть и смущает, но приятно. – А мнение лесных эльфов мне неинтересно, – закончил гном. – Идем? Сейчас должен прийти Балин, извини… – Да, конечно, – эльфийка встряхнулась. – Это ты прости, я что-то совершенно не умею держать себя в руках. Я постараюсь больше не доставлять тебе хлопот. – С тобой и нет никаких хлопот, – уверил ее Торин, за руку уводя с площадки. – Это твой родственник и его союзник не дают мне покоя. Разговор прекратился, в гостиной их уже ожидал Балин. Король и его советник заговорили на кхуздуле.

***

Леоль, убираясь в покоях, размышляла о том, можно ли считать, что гномы говорят на этом языке, потому что не доверяют ей. Она порой прислушивалась к фразам, пытаясь угадать их значения по интонации и жестам. Но угадать получалось лишь отдельные слова, И то эльфа не была уверена, что верно поняла и произношение, и значение слова. Что ж, у Торина достаточно причин быть осторожным, рассуждала эльфа. В конце концов, она тут лишь два дня. И ничем еще не доказала своей преданности. Помощь Дис и Дарфи еще не повод ей во всем доверять. Мало ли, какие цели она преследовала. – Что-то не так? – осторожно спросила Леоль, когда они с мужем уже очутились в кровати. – Ты очень задумчив. Что-то случилось? – Трандуил вновь требует камни взамен на Аркенстон, – хмыкнул Торин. – Балин поступил так, как ты и предложила. От моего имени он объявил наше согласие на оплату восстановления города. Простые горожане с восторгом приняли эти слова. И Барду с Трандуилом лишь оставалось согласиться с этим. Но Лесной король заговорил о том, что в нашей сокровищнице хранятся богатства, принадлежащие ему. Бард ухватился за это и тоже говорит, что Смауг похитил богатства и его рода. – Да, я заметила, что Трандуил невоздержан в вине и золоте, – скривилась Леоль. Торин хмыкнул и полез было целовать шею супруги. – Погоди, – эльфийка осторожно отстранилась. – А что если попросту похитить Аркенстон у них? – Что?! – опешил Торин. – Ну, ведь камень украл у тебя хоббит, так? – заметила Леоль. – Разве это была его доля добычи? – Аркенстон стоит больше, чем вся сокровищница! – прорычал гном, сжимая кулаки от злости. – Тот, кто воспользовался помощью вора, такой же вор, – пожала плечами эльфийка. – Почему бы не забрать свое назад, даже если похитив обратно? Торин помолчал в задумчивости. – В лагерь проникнуть непросто, там посты, – проговорил он. – Кроме того, хоббит тоже где-то там, и у него кольцо, делающее его невидимым. Сам он нам не поможет. Где взять такого же второго ловкача? – Я могу, – шепотом предложила Леоль. – Ты с ума сошла?! – отшатнулся Торин. – Я умею ходить бесшумно, этот талант присущ моему народу. И укрыться от глаз людей я тоже смогу. Позволь мне выйти за ворота и… – А если тебя обнаружат? – Скажу, что сбежала от тебя, – пожала плечами эльфа. – Меня отругают и вернут тебе, всего-то. – Они могут что-то заподозрить. – Ну и что? Не убьют же они меня! – Но будут держать, как пленницу. И угрожать тебе, требуя от меня уступок. – Они и так могут добиться от тебя всего, держа в своих руках Аркенстон. Я им для этого ни к чему. – Нет, – жестко отрезал Торин, наваливаясь на жену. – И думать не смей об этом!

***

Утром четвертого дня все семейство потомков Дурина впервые встретилось за огромным столом в чертогах. Кроме королевской семьи тут были и Балин, Двалин, гном с густой рыжей бородой, называвшийся Глоином, под руку с невысокой статной гномкой Рунгерд, его женой, а также его брат Оин, врачеватель, как поняла эльфа, правда, глуховатый. Кажется, они доводились родней Дуринам. На Леоль гномы поглядывали холодно, только Дарфи, Фрерин и племянники короля были добродушны. А вот Дис, которая, как до этого казалось эльфийке, относилась к ней с некоторой симпатией, сейчас смотрела хмуро и почти враждебно. Дарфи, сидя неподалеку от Леоль, единственная, кто среди присутствующих переходила на всеобщий и порой обращалась с каким-нибудь вопросом к эльфе. Остальные беседовали на кхуздуле, подчеркнуто игнорируя то, что девушка не знает их язык. Когда поднялись из-за стола, каждый направился по своим делам. Леоль же замерла на месте, не зная, а куда идти ей. Торин ничего ей не говорил и уже куда-то направлялся с Фрерином. – Поможешь нам с ранеными? – спросила ее Дарфи. Эльфийка немедленно улыбнулась, согласно кивая. – Сейчас, – коротко кивнула ей гномка. – Торин! Погоди-ка! Братья остановились в дверях, удивленно глядя на обычно тихую Дарфи, сейчас направлявшуюся к ним со столь решительным видом, что впору было выхватывать меч и выставлять щит. – Что такое? – пробормотал Торин. Фрерин, догадывашийся о причине сердитости супруги, только посмеивался в усы. – Что такое?! – Дарфи сложила руки на груди, говорила она на кхуздуле, потому что понижать голос не собиралась. – А может быть, это ты мне объяснишь?! Твоя жена ни слова не знает на нашем языке – и это за трое суток! Вы были так заняты поцелуями? Но ты ни разу к ней не обратился за все это время! Да ты вовсе ей не рассказал о нашей жизни, да?! Ты даже не объяснил, что ей делать! – Пусть разбирается сама… – А брачные косы она тоже сама себе заплести должна?! – прошипела Дарфи. – Или мы все тут слепые? Думаешь, мы не заметили, что в ее волосах ничего не появилось? Ты обманываешь всех, назвав для людей и эльфов ее женой, но не взяв ее в жены по нашим обычаям! – Меня вынудили к этому браку, – нахмурился Торин. – Согласен, она не так и плоха. Но я не уверен еще, что могу ей доверять. Когда я буду уверен… – Ах вот как! – возмущенно выдохнула Дарфи. – Когда ты будешь уверен? А кем нам пока ее считать? Твоей наложницей, как у харадримов? Или рабыней, как у проклятых орков?! Кто она при тебе? – Считай, как хочешь, – растерянно пробормотал Дубощит, все еще не знающий, как избавиться от этих упреков. – Дарфи, у нас дела… Схватив брата, уже не сдерживающего хохот, за локоть, он скрылся за дверью. Первым порывом гномки было немедленно рассказать Леоль о том, что муж поступает с ней нечестно. Но она удержалась. Эльфийка пока старалась вести себя достойно мужа. Она была в платье, сшитом по их фасону, она смотрела на Торина, ожидая одобрения ее поступков. В конце концов, рассуждала Дарфи, если сейчас все сказать Леоль, она может обидеться и даже уйти, наверное. Лучше пока промолчать. Возможно, Торина получится переломить, Фрерин наверняка попытается поговорить с братом – и все решится лучшим образом. Поэтому, схватив эльфийку за руку, Дарфи просто потащила ее за собой в лазарет. До обеда время прошло в хлопотах, раненных хватало. Каждый был занят своим делом. И лишь один раз Леоль о чем-то спросила Дис, та ей резко ответила на кхуздуле, не скрывая неприязни. – Не сердись на нее, – Дарфи застенчиво улыбнулась эльфийке. – Просто она очень расстроена, что от нас вновь и вновь требуют чего-то. Ты не виновата, конечно, просто она видит в тебе напоминание договора… – Да, конечно, – кивнула Леоль, о чем-то задумавшись.

***

За обедом собрались все те же. И вновь гномы переговаривались между собой на кхуздуле, не обращая внимания на Леоль. Дарфи, демонстративно сев рядом и одарив Торина обиженным взглядом, порой переводила эльфийке отдельные разговоры. – Извини, Дарфи, – вдруг прервала ее та, вставая. И громко произнесла на всеобщем. – Прошу уделить мне немного внимания. Гномы удивленно замолчали. – Спасибо, – проговорила эльфийка. – Я лишь хотела сказать, что мне все равно, говорите ли вы на своем языке, или на всеобщем. Но мне кажется несправедливым винить меня в том, что вас вынуждают пойти на то, что вам неприятно. – Это вовсе не так, тебя никто не винит, – мрачно бросил Торин. – Благодарю, твое мнение я уже знаю, – спокойно отозвалась Леоль. – Однако я обращаюсь за мнением других. Два дня назад я предложила Торину способ вернуть Аркенстон. И тем самым избавиться от требований со стороны людей и моего народа. Камень украли у вас, а потому, я полагаю, будет справедливым выкрасть камень у них. Я в силах это сделать. Гномы несколько минут изумленно переглядывались между собой, затем зашумели, обсуждая предложение эльфийки. – Она никуда не пойдет, – хмуро бросил Торин. – Я запрещаю. – А ты не вправе ей запрещать, – на кхуздуле заметил Фрерин, усмехнувшись. – На ней нет твоих кос. А у нашего народа нет наложниц. Значит, она лишь живет в твоих покоях. Она вольна в своих решениях. И если она докажет нам, что ее предложение хорошее, я лично выведу ее за ворота Эребора. Дис судорожно закусила губу. Она чувствовала укор, что была резкой с эльфийкой, но не спешила благодарить, сама опасаясь, что это обман. – Скажи нам, как это возможно? – обратился к ней Глоин. – Торин может договориться о встрече и переговорах, – принялась объяснять Леоль. – Желательно, чтобы на них были не только Бард и Трандуил, но и маг с хоббитом. Они не будут беседовать в лагере у себя, а тем более в шатре Барда. – Но они оставят возле него двойную охрану, – мрачно вставил Торин. – Неважно, – пожала плечами эльфа. – Я говорила, с какой целью Трандуил отдал меня сюда. Но вы не спрашивали подробностей. А дело в том, что здесь, как и во владениях Лесного короля, мне очень трудно ворожить, моя магия отчего-то слаба. Обычаи же вашего народа не позволяют жене покинуть чертоги без позволения мужа. Кроме того, как я поняла слова Трандуила, ни один гном не позволит жене вовсе покинуть его, даже не будучи в нее влюблен: слишком тверды обычаи, оберегающие супруг подгорного народа. – Это так, – кивнул Балин. – Поэтому я не могу вернуться к себе, – грустно усмехнулась девушка. – Однако за стенами Эребора я смогу ворожить спокойно. Моих сил хватит, чтобы укрыть себя пологом невидимости. Не всякий эльф за ним увидит что-то. А уж люди и подавно ничего разглядеть не смогут. Особенно если переговоры будут вечером. – А ты можешь сделать невидимым кого-то другого? – предложил Кили. – Могу, но это не поможет. Вы не сможете перемещаться также быстро и бесшумно, как я, – возразила эльфийка. – А если тебя поймают? – спросил Двалин. – Скажу, что сбежала от вас. Что мне противно быть в одной комнате с гномом. Могу еще сказать, что посчитала необходимым сообщить что-то Барду. – Что? – напряглась тут же Дис. – Что угодно. Например, что Торин не желает давать свое согласие и всеми способами будет оттягивать время. – Тоже мне, тайна! – пробурчал Двалин. – Для вас и Барда, нет, – согласилась Леоль. – Но вы со мной не разговариваете, а между собой говорите лишь на своем языке. С людьми и эльфами я не говорю вовсе. Потому они поверят, что я могу думать, будто обнаруженное мною очень важно. – Ловко, – восхитился Фили. – Вот так ловко и обманет нас, – пробубнил Двалин. – И что? – насупилась Дарфи. – Ну, обманет она нас. И сбежит в тот лагерь. Разве кто-то из вас так боится ее потерять? Вы же так дружны с нею, да?! Гномы вновь заспорили между собой. Но доводы эльфы и Дарфи сыграли свою роль. Выходило, что гномы ничем не рискуют. А Леоль грозит быть пойманной, но и в этом случае ей ничего не грозило. Единственная опасность – если захватят девушку с камнем на обратном пути. В итоге Торин хмуро наблюдал за тем, как абсолютно все высказались за то, чтобы осуществить этот план. – Балин, вели сообщить тем, кто под нашими стенами, что я готов на закате встретиться, чтобы лично обсудить те условия, которые они хотят предложить. И что хочу слышать мнение каждого из них, а также мага и хоббита. Ну, ты понял… Балин закивал. – Меня будут сопровождать Двалин и Фили, – решил Торин. – Фрерин и Кили проводят Леоль до безопасной черты. Будут наготове. Глоин, возьмешь всех, кто был в походе, будете держаться в миле от них, если понадобится помощь. Им или нам.

***

Леоль уже завязала плащ, когда на пороге появился мрачный Торин. – Прости, – эльфа повернулась к нему с покаянным видом. – Я не хотела идти против твоей воли, поверь. Просто… это шанс. Я дорожу тем, что ты беспокоишься обо мне. Но все будет в порядке… Это в самом деле был шанс для нее. Заполучить его дружбу, чтобы потом он переступил через обычаи и отпустил ее. Или, кто знает, суметь остаться тут именно как жена. Торин молча прижал эльфу к себе, страстно целуя в губы. Он был зол на нее, на себя, на всех вокруг… Но одновременно и рад, что все так вышло. – Будь осторожна, девочка, – прошептал он, отстраняясь.