К востоку от Железных Холмов

– И что я такого сказал? – обиженно нахмурился Торин, от которого не укрылась реакция девушки на его слова. – Ты не спрашиваешь меня, чего хочу я? – Ты не спрашиваешь меня, чего хочу я? – встряхнулась Леоль, приходя в себя и глядя уже на собеседника спокойно. Леоль молчала долго; Торину показалось, что слишком долго, что скоро и вовсе начнет светать, хотя на самом деле ее молчание длилось лишь несколько ударов сердца. – Да, наверное, ты прав, – наконец произнесла она. – Но у меня есть условие. – Условие? – Да, – повторила Леоль уже увереннее. – Ты обещал отпустить меня домой – сдержи это слово, прошу. И еще я настаиваю: косы будут заплетены не ранее того дня, когда я на это укажу. – Если этого требуют обычаи твоих земель… – Можно сказать и так, – пробормотала она. – Хорошо! От полноты чувств Торин вновь впился ей в губы поцелуем. Леоль ответила страстно, что заставило мужчину вдруг подумать, только ли чувства говорили в ней, когда она недавно предложила… – Кто был с тобой раньше? – резко бросил он, отстраняясь. – Ты можешь проверить сам, был ли кто-то вообще, – Леоль, уже привычно, не дала прямого ответа. – Это – согласие на заплетение кос? – хрипло спросил он, криво усмехаясь. – Это – лишь то, что я сказала. – Одного без другого не будет. – В самом деле? Торин непонимающе взглянул на нее: – У нашего народа так принято. Леоль осторожно высвободилась из его объятий, отворачиваясь. Гном не препятствовал, но непонимание ее реакции требовало объяснений: – Я вновь сказал то, что тебе не нравится? Чем тебя так удивили мои слова? – Возможно, у меня есть причины думать иначе. – Мегинмунд тебе рассказывал иное? – попытался внести ясность Торин. – Я не знаю, как это принято у тех гномов, кто живет среди вас, но… Волшебница коротко покачала головой, отрицая догадки собеседника. – Не знаю, кто и что рассказал тебе о нашем народе, – после долгой паузы произнес гном, – но это ложь. Я хочу назвать тебя своей женой. Но мне для этого нужно твое согласие на плетение кос. – Тогда тебе придется ждать с ответом на свой вопрос. – Какой вопрос? – Был ли со мной кто-то раньше. Торин не ответил, долго задумчиво молчал, затем еле слышно произнес: – Значит, я могу этого не узнать никогда? Леоль вздрогнула, понимая, о чем он говорит, но слабо кивнула. – И все же я надеюсь… – начала она. – Жди здесь! – бросил Торин.

***

– Фрерин остался у костра, – хрипло бросил Дубощит, появляясь позади волшебницы. – Мы… нас никто не побеспокоит. – Ты решился? – усмехнулась Леоль, когда он притянул ее за плечи к себе. – Но косы я не дам заплести. – Я помню. Все было неправильно – но он вынужден был принять ее условия. Потому что иначе, возможно, он никогда не узнает ее объятий, слишком слабой была вера на успех их похода, пусть даже и идут с ними два мага… Впрочем, один из них пропадает именно тогда, когда больше всего нужен. А вторую же Торин сейчас не желал пускать воевать с драконом, нет уж, пусть лучше погибнет он сам и весь отряд… Было, правда, то, чем он успокаивал свою совесть. Достаточно просто заявить о ней как о своей невесте и будущей жене. А косы пусть ждут, раз ей так хочется. Торин улыбался. Впервые за столь долгие годы он был счастлив. Он целовал ее, попутно освобождая ее от мешающей ткани и разоблачаясь сам, укладывая на землю. Вскоре они оба были без одежды, полностью открытые взглядам друг друга. Гном с жадностью оглядел ее и едва не зарычал сквозь зубы. – Махал! Какая ты хрупкая, – пробормотал он. Это в самом деле было так. Они являли собой противоположность друг другу. Эльфийка не была худенькой, бедра и грудь радовали глаз приятными округлыми формами. Но рядом с его огромными широкими плечами и мускулистыми руками Леоль казалась даже тонкой. Ее персиковая кожа была нежной и шелковистой, резко контрастируя с его телом, покрытым жесткими черными завитками волос повсюду. Торин долго не решался дотронуться до нее, оглядывая раз за разом ее фигуру. Он страстно желал ее, хотел ощутить ее слабость под собой, ее удивительную женственность… Но он понимал, что причинит ей безумную боль. – Я впервые жалею, что я не эльф, – хрипло произнес он. Леоль поняла его слова верно и покачала головой: – Мне не нужен эльф, пусть он будет в разы осторожнее и ласковее. Мне нужен ты. Я хочу твоих объятий. Торин решительно наклонился, его пальцы ласково пробежали по судорожно сжатым коленям, коснулись сокровенного местечка. – Не бойся, моя хорошая, – прошептал он, осторожно поглаживая ее. – П-прости, – пролепетала она, закрывая глаза и стараясь расслабиться. Да что с ней? Надо довериться ему, он ничего плохого с ней не сделает. Но стоило ей глянуть вниз, на его стоящую плоть, и разум отказывался принимать какие-либо доводы. Потому что эта плоть была огромной. Она понимала, что совершенно не властна над своим телом, не может ему ничего втолковать, все ее знания ничего не дают, она не верит собственному разуму! Торин поднял ее, удобнее устраивая на его плаще. – Все хорошо, – пробормотал он, неуклюже поцеловав ее в плечо. – Тебе будет хорошо со мной, я обещаю. Она только кивнула в ответ, испуганно глядя на него огромными глазами. Торин лишь мельком усмехнулся. Такая решительная, ироничная, уверенная днем… И такая испуганная и доверчивая сейчас, в его объятиях. Но обмануть ее надежды он не мог. Поэтому гном спустился ниже, его язык ласково тронул там, где так сильно сжимались ее ножки. Руки продолжали поглаживать ее, словно уговаривая расслабиться и пустить его дальше. Леоль тихо охнула и немного раскрылась. Такой ласки она не ожидала. Ей казалось, что Торин навалится на нее, причинит боль… Она и сама не могла бы ответить, почему ждала именно этого, ведь должна была понимать… Но Торин лишь целовал и лизал ее там, отчего безумно кружилась голова. Его борода кололась, заставляя ее постанывать от остроты ощущений. Эльфа едва ли не рыдала от его ласк. У него не было опыта в ласках такого рода. Девицы из таверн, с которыми он порой проводил время, никогда не предлагали мужчине того, чего он не желал. Но интуитивно он ласкал девушку, угадывая ее желания. Она была приятной, солоноватой на вкус, Торин слизывал ее желание, все больше распаляя ее. – Торин, пожалуйста, – всхлипнула эльфа, вся раскрываясь ему навстречу. Ей больше не было страшно. Она безумно желала ощутить, как его огромная плоть погружается в нее. Гном словно бы только этого и ждал, наваливаясь на нее. Уверенной рукой он направил свой орган в лоно девушки. Он хотел бы погрузиться в нее медленно и осторожно, но сил сдерживаться не было. Леоль заплакала, утыкаясь лицом в мех его плаща и глуша этим крик боли. Торин остановился, девушка, и без того невероятно узкая, вся сжалась, не давая ему возможности проникнуть глубже. – Леоль… пусти меня, – выдохнул он. Ощущение ее плоти, туго сжимающей его, сводило с ума. Ее же терзала безумная боль, но, не в силах противостоять этой боли, она в самом деле покорно расслабилась. Гном задвигался резко, стараясь проникнуть как можно глубже. Он глухо ревел, ощущая, что в самом деле входит дальше. Между рыком и стонами, Торин шептал ей на ухо ласковые слова, прося простить его и потерпеть. Леоль терпела. Ее тело, разбуженное его ласками, постепенно подстраивалось под него, начиная ощущать удовольствие от нахождения мужчины внутри. Он почувствовал, как запульсировала ее плоть, девушка изогнулась под ним, насколько это было возможно, всхлипывая и выкрикивая его имя. Он словно только этого и ждал, вливая в нее часть себя. Некоторое время они лежали, крепко обнявшись и не желая разъединяться. – Теперь ты моя, остроухая, – прошептал Торин с легкой насмешкой. – Теперь ты мой, вонючий гном, – тем же тоном отозвалась девушка. Она на миг задумалась. В самом деле, Король-под-Горой пах вовсе не цветами или горным ветром. Он пах потом, мехом и кожей. Но ей отчего-то с первого дня не было противно находиться с ним рядом. Неужели она влюбилась в него с первого взгляда? Первый день, первый взгляд… как давно он был… Торин не обиделся, лишь тихо засмеялся в ответ. – Спи, – ласково прошептал он, прижимая ее к себе как можно ближе. – Завтра нам рано вставать. Леоль сонно кивнула, прижимаясь к нему и впитывая в себя его тепло.

***

Волшебница проснулась рано, гном еще спал. Леоль осторожно завозилась, освобождаясь от его руки на своей талии. – Не пытайся от меня сбежать, – проворчал Торин, немедленно просыпаясь. – И не рассчитывай, – рассмеялась девушка. – Но я хотела смыть кровь. Не очень удобно, знаешь ли… Гном наконец открыл глаза и насмешливо глянул на ее бедра. Прямо на кровь. Затем перевел взгляд на плащ. – Да, его тоже надо отмывать, – вздохнула Леоль. – Ничего, – хмыкнул Торин. – С этого плаща мне не раз доводилось смывать кровь. Правда, кровь эльфийки – впервые. Как-то до сих пор это были иные жертвы… больше не встававшие. Девушка, наконец получив свободу, поспешила к небольшому ручью неподалеку. Гном же без зазрения совести приподнялся на локте, наблюдая за ней. – Ты мог бы отвернуться, – пробормотала Леоль. Торин фыркнул, очевидно показывая, что проявление подобного в отношении той, в ком он видел уже жену, считает излишним. Волшебница, неуверенными движениями убрав следы ночных событий, направилась к нему. – Вставай, я отмою плащ. Гном молча послушался. Но его терпения хватило ровно до тех пор, когда девушка закончила отстирывать плащ. После этого Торин схватил ее в объятия, привлекая к себе. На этот раз эльфа ответила ему со всей страстью, на которую была способна. Ее поцелуи порой касались его кожи, словно обжигая, пока сам Король-под-Горой покрывал ее тело жадными ласками. Мысль о том, как она может быть невинной и такой раскованной и опытной, мелькнула и улетучилась. Как не было и желания спрашивать, почему она в страсти прошептала, что соскучилась по нему. Его нежности и заботы хватило, чтобы помочь девушке опуститься на колени на только что приведенный в порядок плащ. А затем страсть полностью завладела им. Но эльфа была совсем не против, изгибаясь и в голос постанывая. Гном двигался быстро, даже жестко, даря удовольствие, смешанное с болью. Затем они рухнули на землю, тяжело дыша и не в силах разлучиться друг с другом, все еще не желая размыкать объятий. – Плащ опять придется стирать, – констатировала Леоль. – Мгм… потом…

***

В лагере вопросов не задавали. Фрерин ночью передал караул Двалину, коротко заметив, что искать узбада не надо. Остальные путники утром заметили отсутствие и Торина, и Леоль, как и их скорое возвращение вместе, отметив, что Дубощит ведет девушку за руку. Однако ни одного вопроса ни от кого не прозвучало, как не было и слишком внимательных взглядов – все ждали, что скажет, если скажет, сам Король-под-Горой. Торин не сказал ничего. Он немедленно заговорил о текущих делах, попутно отмечая, что никаких происшествий в лагере за ночь не было. Еще с рассветом издали начал греметь гром, порой небо прорезали молнии. Отряд в молчаливом и хмуром настроении собрался в путь. Идти навстречу грозе не хотелось, но все понимали, что выхода у них нет. Тем более, что впереди можно надеяться найти укрытие, здесь же они были защищены от ветра, но не от дождя. Им предстоял подъем в горы, к перевалу. И выступили туда, привычно идя следом за Торином. Балин, пользуясь тем, что он знал эти дороги лучше прочих, шагал рядом с узбадом. И Дубощит верно угадал, что старый друг и советник непременно заговорит о том, что интересовало весь отряд. – Я не берусь судить или указывать, как следует тебе поступить, – говорил Балин. – Но Фили и Кили уже давно очень недвусмысленно указали всем на твои отношения с эльфийкой. Сегодня же утром… Он помялся, ожидая, что Торин сам ответит на незаданный вопрос. Но тот не торопился облегчить задачу, пришлось продолжать: – Конечно, нет ничего плохого в этом, ведь любому мужчине нужна ласка женских рук и губ... Дубощит поморщился, что заставило Балина вновь замолчать. Он подождал вновь какого-то объяснения – и опять не получил его. Не догадываясь, что пока узбаду просто нечего возразить, Балин был вынужден продолжить, полагая это своим долгом – по отношению к королю и к женщине, пусть не их рода: – Торин, до сих пор ни об одной женщине нигде не говорили, что она делит с тобой ложе, пусть и походное. – А теперь, значит, будут? – хмыкнул тот, впервые как-то отвечая советнику, пусть и вопросом. Балин про себя вздохнул – во всяком случае, его слова слышат, а то уж начнешь думать, что говоришь сам с собой. – Ты сегодня привел ее за руку, – пояснил он. – Ты показал нам, что видишь в ней нечто большее... Он прервался, секунду помолчал и продолжил уже иначе: – Нет, я не прав… Поверь, Торин, никто из нас не осудит тебя. Но верно ли она поняла тебя? Не ждет ли она от тебя?.. – Боюсь, это ты меня не так понял, – Дубощит наконец решил не мучить советника попытками иносказательно выразить то, о чем говорить не хотелось. – Мои поступки не расходятся с моими намерениями. Но ты сказал, что никто не осудит меня... А примите ли вы ее, если я скажу, что верны были твои первые догадки? – Ты хочешь знать, готовы ли мы увидеть в ней королеву? – Балин был тожественно серьезен. – Да, каждый в отряде примет твое решение. Однако... Как тогда понимать отсутствие кос? – Это глупое недоразумение, – вздохнул Торин. – Она дала согласие быть моей женой, но просила подождать с косами, ссылаясь на обычаи своих земель. Я даю слово, когда мы вернем дом, я объявлю ее своей женой. Он растерянно развел руками. Балин же улыбнулся. – Что ж, это не так важно. Я рад, что не ошибся в тебе.

***

Дождь застал путников уже неподалеку от перевала. Шли медленно, поскольку двигаться приходилось по узкой скальной дороге, с опасением сорваться в пропасть. – Это не просто гроза! – воскликнул вдруг Балин. – Это грозная битва! Смотрите! – Будь я проклят! – вскричал Бофур в ужасе и восхищении. – Легенды не врали. Великаны! Каменные великаны! Это в самом деле были каменные громады, которые двигались! Огромные ходячие валуны, награждающие друг друга тумаками и кидающиеся камнями. Торин велел всем прижаться к стене. Брошенный одним из великанов огромный камень, почти скала, отколол часть их дороги. Но самым ужасным было то, что брошенный камень не просто лишил их части дороги. Он разбудил еще одного великана! И без того неустойчивая опора под ногами зашаталась, отряд в ужасе понял, что находился не на скале, а на одном из гигантов. Более того, они вдруг оказались на двух разных частях этого великана. Трещина между скалой разрасталась – ноги невозможного существа расходились от того, что он вставал, а затем - в шаге. Наблюдать за битвой было нереально. Да никто и не пытался, гномы были заняты лишь одной мыслью – удержаться на шаткой опоре любыми способами. Кроме Торина и Фрерина, которые как-то умудрялись следить за происходящим. И, когда представилась возможность, часть отряда следом за Фрерином и послушная его приказу поспешила перебежать с великана на спокойно стоящую скалу. Затем ноги гиганта вновь разошлись. И оставшимся следовало ждать, приблизится ли великан вновь. Они с трудом стояли под проливным дождем, почти растянувшись в цепочку вдоль скалы на узкой дорожке. Перебравшаяся на относительно устойчивую плоскость часть отряда продвинулась вперед, скрывшись за небольшим поворотом, освобождая место для своих же. К счастью или к несчастью, но великан и впрямь приблизился к той же скале – чтобы нанести очередной удар врагу. Путники поторопились перебежать. В этот момент великан-соперник зашатался под мощным ударом и разлетелся на части, падая. И самая большая его часть обрушилась на скалу, туда, где за поворотом только что скрылись некоторые из отряда. На миг остальные застыли. – Нет! Кили! – закричал Торин и рванулся вперед – молодой племянник был среди первых, кто завернул за угол. Леоль, слабо цепляясь пальцами оледенелых ладоней, следовала за отрядом, в ужасе ожидая увидеть кровавое месиво. И ругала себя, что не вмешивалась все это время, будучи уверенной, что в этом нет нужды. А что теперь? Неужели гибель части отряда... Разве такой была ее цель?.. – Они живы! – донесся до нее чей-то крик. Эльфа ощутила, как к ней возвращаются силы. Завернув за угол, она наконец увидела, что весь отряд в самом деле жив. Они вовремя успели лечь, упасть, почти сжавшись со скалой. И удар каменных глыб прошел мимо. Торин по-отечески обнял Кили, правда, быстро уступил место его старшему брату, сам находя Фрерина. – А где Бильбо? – вдруг спросил Бофур. Гномы, переругиваясь, принялись оглядываться, не понимая, куда делся хоббит. И обнаружили его висящим над пропастью, едва державшимся за скалу. «Взломщика» схватили, пытаясь вытащить, но Бильбо скорее мешал помощникам, не в силах подтянуться на руках. Торин, вдруг ухватившись одной рукой за обрыв, сам повис над пропастью, подхватывая полурослика. Леоль в ужасе замерла, боясь даже дышать. Камни под рукой гнома крошились, того и гляди не удержится, упадет. А девушка почему-то могла думать лишь об одном – почему вот уже второй раз она не чувствует опасности?! Каменные великаны, которых она не предчувствовала, теперь это… Волшебница встряхнулась, когда Торин, выпихнув хоббита на площадку, где стоял отряд, сам едва не сорвался. Леоль подняла дрожащие руки, собираясь плести заклинание, но ее опередили, подоспевший Двалин помог выбраться другу. – Я уж думал, мы потеряли нашего взломщика, – сказал телохранитель. Бильбо поглядывал на всех, не в силах ничего сказать, даже выдавить слова благодарности от страха. – Он давно потерян, с тех пор как покинул дом, – рявкнул Торин, поднимаясь на ноги. – Не надо было брать его с собой! Ему не место среди нас! Лицо Бильбо исказилось от обиды, но он не возразил. Остальные тоже промолчали, то ли соглашаясь, то ли слишком устав, чтобы возражать. Леоль так и стояла на месте, прислонившись спиной к стене и не в силах двинуться. Недавно поднятые для заклинания руки сейчас опустились, безвольно висели вдоль тела, даже опираться ими было невозможно. – Испугалась? – мягко спросил Торин, подходя к ней. – Все уже позади, не бойся. Я с тобой и я жив… – Тут пещера! – сообщил Фрерин, уже успевший осмотреться. – Отлично, – буркнул Торин, крепко обнимая девушку за плечи. И добавил, обращаясь к отряду: – Осмотрите тут все! В горах пещеры редко бывают не заняты.

***

Леоль с подозрением оглядывала пещеру. Она не чувствовала опасности – но больше не верила этому ощущению, которое подвело ее уже дважды. Об этом следует подумать, этому надо найти причину, но пока ей не до того, решение надо принимать сейчас. Поэтому она полагалась сейчас на доводы разума, а не на чувства. Довод «за» – пещеру обнаружил Фрерин, а не Фили и Кили, как следовало бы. Довод «против» – все случилось после битвы каменных великанов. Все идет именно так, несмотря на непонятное ей… – Что-то не так? – спросил ее Торин, только что запретивший Глоину развести костер и теперь заметивший сомнения девушки. – Не знаю, – честно призналась волшебница. Она бросила взгляд на стены, вновь оглядывая пещеру, где уже устраивались на ночлег путники. – Кажется, я слишком тебя испугал, – вздохнул Торин, взял супругу за руку и отвел чуть в сторону от других, присев с ней почти у входа, обняв за плечи, чувствуя, как она дрожит. – Расскажешь, что тебя беспокоит? – Куда я денусь? – хмыкнула эльфа, устраиваясь удобнее в его объятиях. – Правда, ничего конкретного я сказать не могу. Но… Дело в нашем ночлеге. Я боюсь, на нас нападут. Только в этот раз… предчувствие слишком слабо. Леоль решила не говорить, что никакого предчувствия нет сейчас вовсе, есть только расчет и анализ. Торин обвел глазами отряд. Все были мокрыми и уставшими, а за пределами пещеры продолжался ливень. Неужели идти туда? Где искать другое место ночлега? Конечно, сами гномы были готовы спать и на дороге, но не под дождем ведь! И с отрядом женщина, которой он не может предложить такое. – Но я не знаю, что делать, – продолжила Леоль. – Потому что… мне кажется, нам следует встретиться с этой опасностью ради Бильбо. Дубощит еще сильнее нахмурился. Час от часу не легче! Теперь еще и оказывается, что ради этого хоббита им надо попасть в ловушку! Или что их поджидает? Это не то же, что было на границе Хоббитании, там Леоль от страха коченела. Сейчас она говорила спокойно и даже равнодушно – можно ли считать, что опасность невелика? – Я боюсь, – вдруг совсем тихо прошептала эльфа. – Я понимаю, что это нужно… И, мне кажется, все обойдется… Наверное, в этом объяснение, казалось ей. Она не предчувствует опасность, если та уйдет сама, без ее, Леоль, вмешательства. Но ведь она может и ошибаться. – И все же я боюсь, – вновь повторила волшебница. Гном молчал. Она говорила о своем. Но невольно и о том, что волновало его. Если бы с ними сейчас были лишь его воины, он спокойно отнесся бы к этому предупреждению, доверившись предчувствию и воле Махала. Но с ними – девушка. Пусть маг, но сейчас это не имело значения, Торин считал, что она нуждается в защите. И он не собирался лгать себе: в бою невозможно следить за происходящим с теми, кто дорог, однако сейчас его внимание всегда будет сосредоточено на том, не нуждается ли Леоль в его помощи. Справится ли он с этим? – У нас вновь нет возможности побыть наедине, – Торин вздохнул и перевел разговор на другую тему. Пусть все будет, как будет. Если эти проклятые пещеры им для чего-то нужны, что ж, они пройдут через них. – А я бы желал сделать тебя своей женой, – решительно продолжил он. – Окончательно. Уже даже Балин меня упрекнул. – В чем? – девушка непонимающе взглянула на него. – В косах. Или ты только слышала о них, но не знаешь, что это? – поддел Торин, пряча улыбку в бороде. – Мы же говорили об этом! – После первой совместной ночи муж должен заплести жене косы особым образом, – тихо прошептал ей гном. – Мы не давали с тобой клятв, – покачала головой Леоль. – И мы договорились – косы - лишь когда я соглашусь на это. – Ты пытаешься от чего-то убежать? – прямо спросил Торин. – Поверь, у тебя не получится. Все уже решено, ты моя жена. – Мы поговорим об этом после возвращения Эребора твоему народу. Полного возвращения, – после паузы добавила она. – Идем, нечего сидеть на проходе, – гном спорить не собирался, хоть и оставался при своем мнении. Остальные участники похода спали или делали вид, что крепко спят. Торин усмехнулся и ласково тронул поцелуем ушко Леоль, устраивающейся в его объятиях и на его плаще. Девушка засыпала с улыбкой на устах. И гном, оглядев уставший отряд, решил, что никого поднимать не будет до рассвета. Сам он, прислонившись к стене, прикрыл глаза. Но не спал, помня предупреждение волшебницы. Возможно, он сможет отразить атаку…

***

Но чего не ожидали ни Торин, ни Леоль, так это того, что совсем скоро, дождавшись, когда все уснут, Бильбо поднимется и, стараясь ступать бесшумно и даже задерживая дыхание, направится к выходу из пещеры. Дубощит хотя и не спал, но не слышал шагов хоббита. И только когда Бофур, находившийся в карауле, окликнул беглеца, Торин приоткрыл глаза. Послушав же разговор некоторое время, он недобро прищурился. Зачем же им оставаться здесь, по словам эльфы, ради Бильбо, если он вдруг решил вовсе их покинуть?! Но вскоре его мысли приняли иное направление. Торин, услышав, как часовой собрался отпустить хоббита, хотел было возмутиться, однако не успел, только чуть приподнялся на локте. Откуда-то снизу послышался приглушенный звук, напоминающий тот, что издает вращаемая лебедка. – Эй! Просыпайтесь! – крикнул Король-под-Горой. Отряд завозился на местах, подхватывая оружие… Но было поздно, пол под ними словно бы исчез. И все путники, включая караульного Бофура, сидящего в стороне от других, и хоббита, уже было ступившего к выходу из пещеры, чтобы отправиться обратно в Ривенделл, полетели вниз.