Резервация

Мы, дорогой мой, заговорщики, а когда заговорщикам не повезло — им надо убегать. (с)Александр Дюма. Королева Марго – Пойми, Лёша, мы создали Совет не для того, чтобы строить планы побега, а для того, чтобы придумать, как нам жить здесь, – с сочувствием в голосе говорит Риган. Я смотрю на растерянное лицо Жоры, на сердитое, недовольное личико Харатьян и понимаю, что доказывать им что-то нет никакого смысла. Да и эти трое действительно нужны здесь. – Тогда я ухожу из Совета, – громко и чётко произношу я. Харатьян хмурится, а Риган встряхивает меня, схватив за плечо, и улыбается: – Молодец, ты правильно меня понял. Удачи тебе. – И вам удачи, ребятки. Я ухожу – ухожу, чтобы больше не вернуться. Прощай, Совет! Справляйтесь сами. Надо вернуться в палатку, чтобы закончить с вещами. Саму палатку соберу ночью, перед самым отправлением. Что же, Совет отказал – не велика беда. Мне их помощь не особо-то и нужна. Они не хотят рисковать – и их можно понять. Они хотят торчать в этой дыре до конца дней – их право, пускай торчат. Мне надоело. Не хочу гнить здесь. Не хочу быть закопанным в эту землю и стать навсегда забытым. Теперь у меня есть цель – настоящая цель, а не так. И у меня есть Бренна, которая обязана быть счастливой. И я должен помочь счастью добраться до неё. И стать частью её счастья. Я звал с собой Мэри. Она сказала, что сначала я должен спросить об этом её мужа. Мы оба понимали, что это значит. Я даже не спрашивал. Мы оба знали, как Виталя отнесётся к этой идее. Но Мэри помогла мне с едой и водой. И за это ей большое спасибо. Уйдём ночью впятером – я, Бренна, Коля, его двоюродный брат Дима и Дарлин. Группа из пяти человек достаточно заметна, поэтому, скорее всего, разделимся на две группы вскорости после того, как переберёмся через забор. Я останусь с Бренной, а эти пойдут втроём. Выберемся на свободу – свяжемся по мере возможности. Напрягает то, что у нас нет оружия. Да, у Бренны есть какой-то ножик, Колян тоже достал себе небольшой, но на этом всё. Остаётся только надеяться, что звери, от которых просто ножом не отбиться, не решат отыскать нас. И всё-таки хотя бы ножик раздобыть мне нужно. Я слышал, что у Оли, девочки-альбиноса, есть отличный нож. И, что самое хорошее, не один. Это значит, что она, возможно, будет меняться. Я не в курсе, где живёт Оля. Ещё этот чёртов патруль… Надо сократить поиски. Кто может знать, где она живёт? Я её видел на концерте среди этих, ну, из японского кружка. Значит, нужно найти Наташу или Ирену. Долго искать не приходится. Наташа появляется сама. – Приве… Меня затыкает звучная пощёчина. – За что?! – отшатываюсь я. – Ты проспорил. Забыл? – Наташа ухмыляется, сложив руки на груди. Я правда не помню! Но такое явно могло быть. – Да нет, не забыл. Просто что ж так больно бить! – Скажи спасибо, что не ногой по заднице. Тогда я ведь могла бы и промахнуться… – Наташ, ты не знаешь, где живёт Оля? Ну, из вашего кружка. – Оля? Хм, – Наташа поднимает одну руку, чтобы убрать выбившиеся волосы за ухо, – Нет, не знаю. Она недавно куда-то переместилась. Спроси у Ирены, может, она знает. – Хорошо, – улыбаюсь я. Скорее всего, с Наташей мы видимся в последний раз, поэтому подхожу и обнимаю её. – Эээ, ты чего? – удивлённо, с тревогой доносится голос Наташи, – То, что я тебе пощёчину залепила – это же спор! Мы же не встречаемся! Я ж не ревную! Или я где-то объятья проспорила? Да не было же этого! Я отстраняюсь и смотрю на девушку. Мы неплохо общались. Сидели в столовой за одним столом. Шутили, спорили, играли в карты. А я её не позвал. И не позову. – Прости, Наташ, – извиняюсь я за сделанный выбор. – За что? – ещё более удивлённо, чек прежде, произносит она. – Да за всё. Мы больше не увидимся. – В смысле? Что ты несёшь? – возмущённо вскидывается девушка. – Ты умеешь хранить секреты? – Да, – кивает она. – Я убегу этой ночью. Какое-то время мы оба молчим, потом Наташа обнимает меня, а затем, отстранившись, произносит: – Я бы не стала. Но у тебя, быть может, и получиться. Даже не так. Если у кого-то и получится, так только у тебя. Удачи. – Спасибо, – улыбаюсь я. Вот, не зря не позвал её. Она бы всё равно не пошла. – Удачи, – повторяет Наташа, разворачивается и уходит. Русалка не говорит “пока”. Я тоже не говорю. Мы попрощались иначе. Этого достаточно. Значит, теперь – Ирена. Наташа сказала, что она знает. До палатки Ирены добираюсь быстро. Предупредительно кашляю и расстёгиваю замок. Видимо, мой кашель не был замечен. – Прощаетесь, ребятки? – весело спрашиваю я. Ирена вскрикивает, Дима резко оборачивается. Весело наблюдать, как они, взъерошенные, практически отпрыгивают друг от друга. – Тебя стучаться не учили?! – вскрикивает Ирена. – Я покашлял. Девушка садится на полу, застёгивает блузку (а у неё классный лифчик!), шумно дышит и прожигает меня взглядом. Полностью одетый (на мою радость) Дима прикладывает палец ко рту. Не сказал, что ли? Видимо, собирался. Ладно, не буду портить. Сам разберётся. Парень ложится на спину и спрашивает: – Ну, чего пришёл? – Эээ, – Ирена всё ещё застёгивает рубашку и всё ещё делает во мне дырки своим лазером, а я всё ещё продолжаю смеяться, и говорить от этого не проще, – Ну, вообще-то, я к Ирене… – Да говори уже, – раздраженно выплёвывает девушка. Дима рассеяно и спокойно смотрит на меня. Вот разница! А вроде застукал обоих. Да это ещё как застукал…хорошо, что я пришёл сейчас, а не минут через десять. – Ты знаешь, где живёт Оля из вашего кружка? Ну, альбинос которая. Наташа сказала, что она недавно переехала, – излагаю я суть проблемы. Ирена хмурится и отводит взгляд, видимо, обдумывая мой вопрос. Я показываю Диме большой палец. Отличную он себе девушку нашёл. – Поищи её в Ориджиналах. Даже точнее скажу – иди туда, где раньше был Мультифандом. Она осела где-то там, – у Ирены сосредоточенное выражение лица, и, кажется, она забыла, что минуту назад была жутко смущена и взбешена. – Спасибо за информацию. Кстати, вы давно…встречаетесь? Ну, таким образом. – С концерта, – с довольным выражением лица провозглашает Дима. Вот так вот! – Хорошо же тебе тут живётся! – кидаю Диме. – Мальчики, я вам не мешаю? – с раздражением напоминает о себе Ирена. – Совсем не мешаешь! – Ни капельки! – Может, вы тогда тут вдвоём останетесь? Уверена, вы прекрасно справитесь и без меня, – не дожидаясь ответа, Ирена встаёт и медленно двигается к выходу. Дима хватает её за руку и дёргает назад. – Не-е-е-е, без тебя я не справлюсь. Этот рыжий ублюдок меня не интересует. Лёш, иди, иди. Будь другом, свали, пожалуйста. – Ладно-ладно, – отвечаю я. Мы трое уже хихикаем, Ирена даже прикрывает рот ладонью. Хорошо, когда неловкую ситуацию удаётся превратить в отличную шутку. Уже на выходе бросаю через плечо: – И последний вопрос: а как вы предохраняетесь? – вижу, как Ирена, смеясь, хватает какую-то тряпку и кидает в меня. Я поднимаю вещь, чтобы взглянуть. – С помощью носка? Недурно. Я запомню. – Уйди, дурак! – Ирена мигом оказывается рядом, выхватывает носок, и возвращается в палатку, застегнув её за собой. – Счастливо отдохну-у-уть! – нараспев выкрикиваю я, уходя. Ха! Спустя какое-то время Олю я всё-таки нахожу. И она разочаровывает меня. Время на её поиски оказывается потраченным впустую. – Нет, мне не интересно, извини. Но знаешь, спроси в Доме. У них, может, есть. И они будут меняться. Да, в Доме меняются. На всё, кроме ножей. – Прости, парень, ножи и нам нужны, – разводит руками коротко стриженая девчонка, одетая в ярко-малиновую флисовую кофточку, – Но я могу предложить тебе консервы. Мы спёрли их из Белого здания ещё во времена столовки, но едим до сих пор, ничего этому долбанному томатному супу не делается. Пять банок супа я всё-таки вымениваю. На классические штаны, туфли и классическую чёрную бабочку, прямо как у официанта. Вообще не понимаю, откуда этот предмет одежды в моей сумке. Я бабочек никогда не носил. Но пригодилось всё-таки. Ну, вот и всё. Теперь только нужно дождаться вечера и зайти ко всем перед отправлением: сначала, пожалуй, доберусь до Коли с Дарлин, затем зайду к Коле (интересно, а почему Ирена не идёт с нами?), а перед самой встречей в лесу, на условленном месте – к Бренне. Патрулей быть не должно. Проблем – тоже. Ночь нам предстоит долгая. Поэтому я возвращаюсь в свою палатку, чтоб хотя бы сколько-нибудь поспать. Проснувшись, тут же выглядываю наружу. Отлично. То, что нужно. Солнце уже низко, но ещё не садится. Заканчиваю с рюкзаком, сворачиваю и пристёгиваю к нему палатку. Очищаю палатку. Все ненужное уже раздал. Оставляю рюкзак у входа. Теперь к Коле. Убедится, что всё идёт по плану, да и вообще поддержать. Коля сидит около своей палатки на земле и играется небольшим складным ножиком. Да, тем же самым, что я видел в прошлый раз. Чёрт. Выменять не получится. – Ну что, как настрой? Боевой? Готов к любым трудностям? – спрашиваю я, садясь рядом. Коля поворачивает ко мне голову. И я сразу всё понимаю только по одному лишь его взгляду. И, сжав в злобе челюсти, слушаю уже известные мне слова. – Прости, Лёш. Мы с Дарлин никуда не идём. Надо было раньше с ней поговорить, может, придумали бы что…но она, понимаешь…Не мог я с ней раньше поговорить, понимаешь? Она никуда идти не хочет. Я хочу, Лёш. И ты мне друг. Правда, ты крутой друг. Но понимаешь меня или нет? Я не могу её тут просто так бросить! Я дружески похлопываю его по плечу. – Забей. Ты тоже крутой друг, а я всё понимаю. На самом деле не совсем. Её можно было уговорить, убедить, заставить пойти с собой. Почему Коля этого не сделал – вот это вопрос. Остальное понять можно. Это – нет. – Знаешь, я…держи, – я внимательно наблюдаю за тем, как Коля берёт мою руку и вкладывает в неё свой складной нож, – Тебе он всяко больше нужен. К тому же, я хочу, чтобы у тебя осталась какая-нибудь моя вещь. Мы ещё отсюда выберемся. И ещё встретимся. – У нас было бы больше шансов, если бы мы пошли вместе. – У меня Дарлин. – Я знаю. Удачи с ней. – Тебе тоже удачи. – Она нам обоим не помешает. Порывисто обнимаемся. Странно так. Я не обижен на него – причина мне понятна, ясна, и я его не осуждаю – но жутко зол. И эта злость как-то мешает попрощаться по-настоящему. Что же, я не могу его ждать. Я уже сжег почти все мосты. Вот и ещё один – позади. Встав, мы пожимаем друг другу руки. Я улыбаюсь ему, он слабо, виновато улыбается мне. И я ухожу. Ухожу навсегда. Они хотят торчать в этой дыре до конца дней – их право, пускай торчат. Мне надоело. Дарлин будет сидеть до последнего. Коле отсюда не уйти, пока он её любит. Всё очень просто и очень сложно. Что же, теперь без меня. Но, может, спустя годы мы и увидимся. Мне бы хотелось знать, что у них всё получилось, что Коля не зря пожертвовал своей свободой. Всё-таки он отличный парень. Ну, теперь, выходит, мне остаётся только дойти до его брата. Надеюсь, он не выкинет ничего подобного. Мне не хочется сокращать свой отряд ещё сильнее. В Колиной палатке никого нет. Неужели он уже на месте? Да рано же ещё! А я хотел с ним поговорить…ну и чёрт с ним! Что у меня, дел других нет, что ли? А ведь других дел действительно нет. Вообще никаких. Дойду-ка я до Мэри. С ними я сегодня не виделся. И, хотя мы уже, по сути, попрощались вчера, не думаю, что будет что-то плохое в том, что мы попрощаемся ещё и сегодня. Мэри встречает меня простым вопросом: «Когда?». Я отвечаю ей: «Сегодня». Она коротко, кивает, улыбается и зовёт Виталю. Все вместе забираемся в палатку. Я отдаю ребятам некоторые свои вещи: пару футболок, которые, пожалуй, будут несколько великоваты Витале (впрочем, не критично), все блокноты и всю канцелярию, что я брал с собой ещё из дома, а так же две банки томатного супа – мой отряд сократился, так что я могу отдать немного еды этим двоим. Они, всё-таки, тоже наверняка давно не ели ничего более существенного, чем ягоды да корешки. Можно сказать, я всё-таки сделал им подарок на свадьбу, хоть и с заметным опозданием. Но сделал же! Лучше поздно, чем никогда. Теперь мы действительно прощаемся навсегда. Мэри всхлипывает, обнимая меня. Она знает, что мне приятно видеть эти слёзы. Знает, что мне приятно видеть, что разрыв со мной приносит им боль. Приятно видеть, что, теряя меня, они теряют для себя что-то очень ценное. С Виталей не обнимаемся – ограничиваемся крепким рукопожатием. Выслушиваю его наставления. Пожалуй, никогда они не были такими приятными, как сейчас. Я прощался с семьёй и друзьями, когда уезжал из дома. Теперь я ухожу отсюда – и тоже прощаюсь с семьёй и друзьями. Только часть своих близких я забираю с собой. В прошлый раз такой возможности у меня не было. Всё, последний взгляд, последний вздох. Прощай, Мэри. Прощай, Виталя. Счастья вам, ребята! А я вернусь к своей палатке. Солнце село, патруль идёт, уйдут – разберу её. Всё-таки наличие палаток сильно облегчает нашу затею. Не придётся искать подходящее для ночлега места – ну, по крайней мере, это явно должно занимать меньше времени. Так бы пришлось искать пещеры (которые, кстати, могли бы оказаться берлогами), а так, с палатками, достаточно найти достаточно ровное место. А у моей палатки меня ждёт сюрприз. С фотоаппаратом и рюкзаком. – О, Лёша! Я тебя искал! – говорит Дима, как только я подхожу ближе. Хорошо хоть не орёт на всё улицу. – Ты совсем идиот или прикидываешь? Посмотри на себя! Сразу видно, что куда-то собрался, все вещи на себе тащишь. Даже палатку уже пристегнул! Как тебя патрульные только не поймали? – в своих собственных глазах кажусь себе обеспокоенной мамашей, которая отчитывает ребёнка, в очередной раз упавшего с качелей. Ничего-ничего. Диме пойдёт на пользу. – Я их не встретил. Я мимо проскользнул, – оправдывается парень. – Никаких оправданий! Снимай рюкзак и быстро залазь внутрь! Мне становится смешно, но, в то же время, я раздражён его халатностью. Не хватало ещё, чтобы из-за такого обалдуя всё сорвалось. – Что собрал? Достал оружие? – спрашиваю я его, когда мы оба сидим внутри моей опустевшей палатки. – Нет, – говорит Дима, – не достал. С собой взял полароид, плёнку к нему, тёплые вещи. Но тебя, наверное, куда больше интересует еда? – я киваю, – Ну вот так я и думал. Короче, еда у меня всё та же: ягоды, коренья, грибы. Но! Мне удалось выменять кое-что интересное. Шоколадные батончики, Лёша! Целых восемь штук, – я пододвигаюсь к Диме. Неужели и правда шоколадные батончики? – Удивительно, что они до сих пор не съедены, – вот-вот, Дима, ты прав. Нет, правда, они! Давно не ел ничего сладкого. – Если хочешь, откроем, – улыбается Дима. Нет, понятно, что я хочу это съесть. Хочу – и съем. С жадностью уплетаем шоколадные батончики. Это божественно! Настолько сладко, что хочется запить – а нечем. Ну и фиг с ним! Вкусно, чёрт возьми, вкусно! Как я вообще жил без этого всё это время? Нет, запить всё-таки нужно. Дима тоже достаёт воду из своего рюкзака. С жадностью глотаем воду из бутылки – каждый из своей. – Спасибо, – говорю я, задыхаясь – слишком долго пил, не дыша, – Ничего вкуснее сто лет не ел. – Да я тоже, – отмахивает Дима. В тишине пьём воду. Вспоминаю, что хотел спросить. – Слушай, а почему Ирена с нами не идёт? Дима вмиг серьёзнеет, перестаёт пить и сосредотачивает свой взгляд на мне. – Я её не звал. Я поражён. – То есть как – не звал? Совсем не звал? Не сказал? – Совсем. Не сказал. Я поражён. Всем: и тоном Димы, и его расслабленной позой, и шоколадными батончиками, которые мы ели минуту назад. Да разве так можно? – Ты совсем её не любишь? Как ты можешь уйти, ничего ей не сказав? – Ей сейчас лучше не волноваться! Да и вообще, не дави на совесть… – “Не волноваться”?! Она беременна, что ли?.. – бросил, не подумав, а попал – попал в самую точку. По лицу Димы это отлично видно. – Ну ты и ублюдок… – это ж надо уметь ещё! Это ж нужно совсем без совести быть! Днём целовать свою беременную девушку, чтобы ночью уйти навсегда. – Я хотел сказать ей…Но испугался, не смог…Послушай, все ошибаются! Я тоже ошибся. Ошибся он. Но кому от этого хуже всего? Ему, что ли? Нет, явно не ему. – Тогда ты остаёшься здесь. Будешь исправлять свои ошибки. – Что это значит? – Дима аж подпрыгивает на месте. – То и значит, – хмурюсь я, – Ты мне в отряде не нужен. Теперь я тебе не доверяю. Поэтому ты остаёшься. Если захочешь снова сбежать от ответственности, поищи кого-нибудь другого. А теперь выметайся из моей палатки. И иди, исправляй свои ошибки, пока не поздно. Дима выходит, зло сверкнув глазами. Я тоже зол на него. Мы квиты. Теперь от моего отряда почти ничего не осталось. Осталась только Бренна.