Резервация

Дайте девушке правильные туфли, и она сможет покорить весь мир. (с) Мэрилин Монро Чей-то телефон на столе разрывается. Я с трудом разлепляю заспанные глаза и сажусь на полке. Телефон оказался сильнее снотворного. Злость раздирает меня – я хочу спать, а этот звук мне мешает. Я беру красный предмет рукой и сбрасываю. Это не мой телефон, а все остальные спят. Неаккуратно бросаю его назад на стол и возвращаюсь в постель. Когда просыпаюсь в следующий раз, на улице уже светло. Я – бодрая и с огромным количеством энергии – осматриваюсь. Напротив сидит Ника, уткнувшись в планшет. Судя по всему, она что-то рисует. Мне понравились её рисунки, которые она всем нам вчера показывала. Волосы Ники распущены, они спускаются по плечам вниз, перекручиваясь и путаясь. Волосы у неё мелированные. Я достаю расчёску. У меня здоровые и красивые волосы, спускающиеся чуть ниже груди. Концы обесцвечены, от корней до плеч натуральный цвет – светло-каштановые. Мне всегда нравился мой настоящий цвет, но я решила выбелить концы потому, что так смотрится интереснее. Мне очень понравилось, когда я увидела результат. Я была просто счастлива, что всё вышло так хорошо. Радость наполняла меня, захлёстывала, и по итогу вылилась в ещё один эксперимент – красную прядь. Вот она, эта прядь, уже слегка выцветшая. Тоже красиво и интересно. Убираю волосы в высокий “хвост” – так, чтобы красную прядку было хорошо видно. Надеваю своё любимое ситцевое платье – лиловое, с белыми узорами-прожилками, пробегающими от лямок до конца юбки-солнца. Лиф без подкладок, служащий лишь для того, чтобы удерживать грудь. В мои пятнадцать мне посчастливилось быть обладательницей третьего размера. Только вот беда: туфли, которые хорошо подходили к этому платью, остались дома. Это сильно меня огорчает. Я чувствую, как в области грудной клетки появляется что-то тяжёлое. Да, печаль – она такая… У меня только кроссовки, балетки и две пары обуви на танкетке. Ничего не подходит даже по цвету, совсем не подходит! Я выглядываю в коридор. На полу – ковролин. Он серый (я не очень люблю этот цвет – слишком простой и нейтральный, не передающий никаких эмоций), но хотя бы чистый. Возвращаюсь в купе. Мой выбор падает на капроновые чулки телесного цвета. Со стороны это выглядит, будто на ногах ничего нет, но при более близком рассмотрении чулки выглядят, как обычные колготки. Такой вариант меня удовлетворяет, и, находясь в приподнятом настроении, покидаю купе. Ковролин мягкий и не цепляет чулки. Это очень хорошо. Я направляюсь в вагон-ресторан, хотя даже не догадываюсь, как он выглядит. Я никогда не путешествовала в поездах, мы с семьёй пользовались исключительно самолётами – так быстрее и приятнее. Я люблю летать в самолётах. Раньше я часто представляла себя большой красивой птицей, летящей над миром, и мне становилось так хорошо и уютно, что я напрочь забывала обо всём, что происходит кругом. Я вспоминаю свои произведения. Главное в них – эмоции. Эмоции и чувства – это то, что я ценю в любом виде: в кино, в книге или где-то ещё, эмоции – самое главное. И в жизни тоже. Человек, который не показывает своих эмоций (или даже не способен испытывать их – скорее всего, так и есть) – лгун и сухарь. Так я считаю. И в своих эмоциях я всегда честна: если хочется кричать – кричу, не жалея голоса и горла; если хочется плакать – рыдаю до потери пульса; хочется смеяться – смеюсь до колик. Это абсолютно нормально, и я не понимаю, почему многие люди стараются избегать своих эмоций. Это ведь так замечательно! Разум не может быть выше чувств, ведь чувства – это то, что делает человека человеком. Я иду до конца вагона. Коридор пуст, что очень странно. Мне всегда казалось, что поезд – это шум и гам, толпа людей и воздух, пропитанный эмоциями и живыми разговорами. Но в коридоре пусто, и у меня появляется такое же ощущение пустоты внутри. Очень обидно, что здесь нет людей – иначе бы я обязательно с ними познакомилась и пообщалась. Обожаю заводить новые знакомства. Это так увлекательно, столько нового узнаёшь о мире вокруг тебя! Через пять или шесть вагонов (я не считала) наконец оказываюсь в вагоне-ресторане. Да, я думаю, это он. Как здесь красиво! Элегантные столы в ряд, тяжёлые красные шторы, обои под бархат…Почему наше купе так не оформлено?! Пол здесь полностью укрыт ковролином. Бокалы за барной стойкой сияют своей чистотой. Такие тонкие и элегантные, чистые и блестящие. За одним из столов сидят две девушки и парень. Одна из девушек что-то рассказывает, энергично махая руками. Меня это раздражает, и я стараюсь смотреть только на её лицо, не обращая внимания на руки, совершающие слишком много движений. Мир и так излишне динамичен. А вот её лицо – прекрасная находка. Она улыбается, смеется и грустит – и всё это только глазами, чего уж там говорить о губах и бровях, которыми она тоже пользуется для выражения эмоций. Я сразу испытываю к ней приязнь. Мне хочется сесть к ним четвёртой, но они так увлечённо разговаривают, что мне как-то неловко. -Привет! – вдруг говорит вторая девушка, и машет рукой в мою сторону – Иди к нам! И я иду, крайне обрадованная этим приглашением. Только подумала – и сразу сбылось. Всегда бы так. -Почему ты босая? – спрашивает первая девушка, видимо, закончив свой рассказ. -Туфли к этому платью остались дома, - отвечаю я, улыбаясь. -Понятно, - говорит она, - Ну, давай знакомиться. Я – Мэри, по паспорту Мария. Это, - девушка указывает на свою соседку, которая и позвала меня к столу, - Нэя. А вот этот молодой человек – мой молодой человек – Таля. -Не называй меня так! – парень перегибается через стол, но Мэри уклоняется и смеется, - Я – Виталий. -Ладно, Таля, хорошо. В этот раз Виталя успевает ухватить Мэри за волосы, та кричит, чтобы он отпустил, создавая много шума вокруг себя. Но мне всё равно нравятся её эмоции. Поменьше бы руками махала… -Так, Нэй, давай меняться местами, - говорит Виталий. Нэя послушно встаёт и садится рядом со мной. Мэри ждёт, когда Виталий окончательно усядется и набрасывается на него с поцелуем. Целоваться она совершенно не умеет, и это выглядит ужасно не эстетично до тех пор, пока парень не отвечает на поцелуй. Когда инициатива в его руках, их поцелуй прекрасен и романтичен. Они будто герои из старого фильма, сошедшие с экрана. Нэя ими не любуется, в отличие от меня, а рассматривает свои ногти со скучающим видом. Чтобы не смущать парочку, рассматриваю Нэю внимательнее. На подбородке — едва заметный шрам, над губой родинка. Недлинные русые волосы собраны в косу. Серые глаза, от вида которых меня передергивает – не люблю серый. Уже было потеряв интерес к Нэе (глаза – зеркало души), смотрю на её одежду. Что ж, здесь всё не так плохо. Чёрный верх и белый низ. Мне нравится. Я люблю оба этих цвета. Чёрный – как символ глубины, тоски, печали и всего переходящего. И белый – как символ всего насущного, живого и чистого. Мэри наконец отлепляется от Витали, легонько ударяет его по кончику носа указательным пальцем. -А всё-таки, Таля – это так классно звучит, и вообще… Виталя затыкает ей рот поцелуем, более коротким, а затем выпрямляется и кивает, прижимая Мэри к груди: -Ладно, Таля – так Таля. Все смеются. Минут десять мы слушаем удивительную историю любви Витали и Мэри в исполнении последней. Она рассказывает очень интересно, очень живо и активно. Мне нравится на неё смотреть. Такие эмоции! Сразу видно, что она искренна. Итак, Мэри семнадцать лет, а предмету её пылкой страсти – девятнадцать. У Мэри есть младшая сестра, она тоже едет в этом поезде, ей пятнадцать, и она из купе Нэи. Сестры нет здесь потому, что она ещё спит. Мэри любит писать в жанрах юмор, стёб, а также речь в её произведениях идёт о героях, которые являются умелыми манипуляторами, и их предметах обожания: скучных, грустных и печальных дамах, которые в конце концов тают и принимают любовь. Да, романтику Мэри любит. И я люблю. Мэри мне нравится – она такая интересная и искренняя, что теперь я уверена – с этой девушкой стоит общаться и в дальнейшем. Если я собираюсь обрастать компанией, то начать нужно с неё. Возможно, в таком случае мне даже не придётся самостоятельно собирать эту компанию, а достаточно будет лишь сказать Мэри: «Эй, Маш, а тебе слабо собрать здесь самых крутых ребят за 10 минут?» И через 10 минут – а то и раньше – Мэри соберёт всех, кого нужно. Чтобы понять, как Мэри любит споры, долго с ней общаться не нужно. Это понятно с первых минут. Мне это не слишком нравится. Ведь любовь к спорам и азарту не всегда оканчивается удачей. Я рассказываю об этом историю – про мужчину, который любил покер, и в итоге проиграл всё, что у него было, и застрелился. Мэри смеется, остальные выглядят серьёзными. -Да ладно тебе, - говорит Мэри сквозь смех, - Я крайне удачлива. И вообще, я много чего могу. Даже лампочку в рот засунуть и вытащить! Хочешь посмотреть? – Глаза Мэри блестят азартом, но абсолютно спортивным – очевидно, что играет она исключительно на “слабо”. Девушка перевешивается через стол, и я ей улыбаюсь, но Виталя тянет её на себя и усаживает на место. Берёт за руки, видимо, для того, чтобы она не смогла ничего не сделать, видимо, такая активность с её стороны – не редкость, и Виталя к этому готов. Мэри требует отпустить её, в глазах читается непонимание. А по мне так это очень романтично – ведь Таля держит её за руки, чтобы она не навредила себе, чтобы успокоилась – значит, заботится. И как она этого не понимает? Или понимает, но зачем-то играется? Мэри просит меня рассказать о себе, всё ещё удерживаемая Талей. Я теряюсь. Рассказывать о себе без подготовки – это сложно. Ведь себя нужно представить в лучшем виде. Я незаметно выпрямляюсь, и начинаю вещать. Называю имя, родной город, возраст – пятнадцать лет. Рассказываю про то, как я люблю в людях эмоции, и что писала именно об этом. -Мои любимые жанры – Романтика, Драма, Юмор, Ангст, Философия, - перечислю я. Когда-то я попробовала себя во всех пяти жанрах. И вышло весьма неплохо. Мэри спрашивает, собираюсь ли я продолжать писать. Немного подумав, киваю. Не уверена, что это действительно будет так – но вдруг? Мне ещё так много нужно записать и рассказать. Нэя приносит напитки. Четыре кружки горячего шоколада. Я люблю горячий шоколад. Я вообще люблю сладкое. Оно бодрит и дарует ощущение удовольствия. Но я предпочитаю получать эмоции от общения с людьми, или от собственных мыслей, или от книг и фильмов, и лишь в последнюю очередь от еды. Мы пьём какао и кушаем булочки без начинки. -Красивое платье, кстати, - замечает Мэри, мне приятен её комплимент, - Вот только, ты говоришь, туфель нет? На, возьми мои, у меня много. Мэри скидывает обувь и протягивает мне через стол. -Спасибо большое, - говорю я, не веря в происходящее. Внутри меня кипит радость, растекается, и я улыбаюсь так сильно, как только могу. Пара симпатичных фиолетовых балеток – отличная замена тем туфлям, которые я носила раньше.