Вальс на ракушках

Он стоит позади меня и крепко держит за талию, но выглядит это так, словно вызвано не большой любовью, а будто бы он защищается мной от ветра, который, к слову, достаточно холодный. Я расправила руки и выпрямила спину навстречу ветру, бросая вызов разбушевавшейся стихии. Струи воздуха подхватили цветастый шарф, который обвивал мою шею плотным кольцом, и раскидали его широкие и длинные края по разные стороны - один закинули мне на голову, а другой - за спину Шеннона, ведь мы стояли слишком близко друг к другу. Северное море приветствовало по обычаю холодно - затянутым темными облаками небом и зыбким, легко моросящим дождем. Пряди бледно-русых волос падали мне на лицо, прилипая к мокрым от дождя щекам и носу. Я слегка поморщилась, съежилась, но продолжила стоять лицом к морю, расстилавшемуся около моих ног. Кроссовки промокли, и я, поджав пальцы ног, могла почувствовать, как вода накапливается в носках. Такая погода вызывала лишь отвращение, которое нарастало все больше и больше, стоило мне лишь вдохнуть стылый воздух. - Я больше никогда не поеду в Норвегию, Шеннон. Он по обыкновению не ответил, но я почувствовала, как он усмехнулся, словно был уверен, что мы еще приедем сюда однажды. От этой излишней уверенности по позвоночнику прошла дрожь, и я, вырвавшись из цепких рук мужа, направилась обратно в машину. Шеннон не заставил себя долго ждать и явился буквально через несколько минут. Дождь нарастал. Становилось еще холоднее, и я добавила градус печи. Шеннон надавил на педаль газа и машина тронулась. Мы выехали на дорогу и направились в сторону города, в котором остановились и из которого, к моему счастью, мы сегодня улетали обратно в теплый Лос-Анджелес. Поездка в Норвегию была спонтанна. Когда Шеннон принес билеты и резко кинул их на обеденный стол перед моим носом и, холодно посмотрев на меня, ушел в другую комнату, я действительно убедилась в том, что нужно что-то делать с растущей между нами пропастью. Больше всего я сожалею о том, что в нашем случае нельзя повернуть регулятор температуры и растопить этот образовавшийся ледник, а еще больше, что нельзя по щелчку изменить себя и скрыть все свои слабости. - Наконец-то я исполнил свою мечту, - будничным тоном сказал Шеннон. – Мы побывали в Норвегии. Тут красиво, на мой взгляд. Я перевела взгляд на мужа, который неотрывно следил за дорогой. Он был очень сосредоточен. Мокрые волосы упали ему на глаза, он попытался стряхнуть их, но они прилипли к коже лица и никак не хотели убираться. Я аккуратно коснулась лица Шеннона, убирая прядки, из-за чего он на мгновение съежился, но затем быстро расслабился, наверняка надеясь, что я не заметила этой ужимки. Но это не скрылось от моих глаз, распаляя чувства горечи и обиды в груди все больше. - Ты хотел поговорить, - напоминаю. – Что-то случилось? Шеннон глубоко вздохнул и усмехнулся. - Ты еще спрашиваешь? Сьюзан, ты серьезно? – он мельком взглянул на меня, а затем снова уставился на дорогу. – Неужели ты не видишь, что происходит? Мы словно чужие друг другу люди, словно и не было тех трех лет, что мы прожили вместе. Мне кажется, что этому пора положить конец. Я не вижу будущего с тобой. - Пожалуйста, скажи, что ты шутишь, - резко выдохнула я. - Нет, Сьюзан, я не шучу, - твердо сказал Шеннон и, затормозив на обочине, посмотрел мне прямо в глаза. – Я не хочу больше жить с тобой. Я хочу развод. - Шеннон, я… Почему ты не хочешь попробовать бороться, ведь, если мы вместе постараемся, у нас может все наладиться! - Я не хочу бороться, Сью. Больше не хочу, - сухо произнес Шеннон, снова выруливая на трассу.