Пятьдесят оттенков черного

      Я бежал. Бежал так быстро, как только мог. Перескакивая через несколько ступенек сразу, сбивая с ног нерадивых учеников. Неважно куда. Лишь бы быть как можно дальше от холодных подземелий. От его владений.       Я с трудом сдерживал, так отчаянно рвущиеся наружу слезы. Я ненавидел самого себя. Ненавидел, что позволил себе верить в крохотную надежду того, что у нас что-то могло быть. Надежду о том, что Снейп где-то глубоко-глубоко в душе любит меня. Что эти мимолетные секунды безудержного счастья, любви, что все это было взаимно. Но это все лишь обман, иллюзия.       И сердце рвется на куски. Почему я люблю его, этого ужасного человека, который не умеет любить? Я не знаю, я ничего не знаю. Но все кончено. Он прогнал меня, а я ушел. Может быть, оно и к лучшему, ведь он не тот, кого я хочу видеть в нем, а я не тот покорный сабмиссив, которого ищет он. И с этим нужно смириться, пережить, как больно бы от этого не было. Заклеить боль лейкопластырем и лететь дальше, пусть и с этой тянущей болью в сердце.       Я оказался на Астрономической башне, задыхаясь от бега. Здесь никого не было. Я не знал, почему оказался именно здесь, ноги сами принесли меня сюда. Я лишь упрямо смотрел вдаль. Небо переливалось приглушенными красками сумерек. Землю окропило тонким слоем первого снега. Декабрьский холод пробирал до костей, но я на это не обращал внимания. Я вытащил из кармана пачку сигарет. Я взял ее у какого-то старшекурсника еще позавчера. Тогда я еще предвкушал эти выходные, близость с ним. Но сейчас все уже в прошлом.       Я курю. Затяжка за затяжкой, дым обжигает горло и легкие, а затем устремляется наверх. Это ни капли не помогает, я наоборот вспоминаю, что он ненавидит этот запах. Но мне плевать. Я курю, словно это что-то изменит. Я всегда слепо верю в то, чего не может быть. Все-таки я еще совсем ребенок, я не понимаю его, не понимаю своих чувств. Я ощущаю лишь дикую боль в левой части груди.       Просто он ушел из моей жизни, а я из его. Оставляя зияющую пустоту за собой. И, наверное, так и должно быть.       Следующую неделю я не жил, а существовал. Исчезли надежда, счастье, мне даже казалось, что сердце перестало биться. Я послушно ходил на занятия, рассеяно внимал профессорам. Я перестал ходить на уроки зельеварения, просто не мог заставить себя пойти туда. Разговаривал с друзьями, но я не мог даже фальшиво улыбаться. Они видели и чувствовали мое состояние, но я дал им понять, что не хочу рассказывать им об этом. Они не поймут.       Я не мог есть. Любой кусочек еды, который в меня пытались впихнуть, немедленно старался покинуть мое тело. Я перестал спать, потому что во снах я видел его. Его холодные черные глаза прожигали меня насквозь, и я просыпался с криком. В зеркале на меня смотрел парень с впалыми скулами и темными кругами под зелеными глазами, лишившимися живого блеска. Это ужасное чувство – любовь, жило во мне, словно монстр из детских кошмаров. Оно разрушало меня изнутри, убивало. Медленно и мучительно. Я не видел Снейпа всю неделю, он почти не выходил из подземелий, что казалось довольно странным.       Мы живем в разных мирах. Он - в холодных и темных подземельях, со своей комнатой пыток. Мой дом – башня Гриффиндора, такая домашняя и теплая. Но сейчас она совсем не казалась мне настоящим домом, я не был счастлив. Абсолютно не был.       Декабрь окутал землю своим пронзительным холодом, Впервые я не радовался Рождеству, не чувствовал приближения праздника. Вроде все те же двенадцать елок в Большом зале, щедро украшенные коридоры, счастливые ученики, но я не хотел этого праздника. Та часть меня, что когда-то радовалась чему-либо, умерла в тот момент, когда я выбежал из кабинета Снейпа.       Снейп. Как давно я его не видел. Я старательно избегал его, даже получил выговор от МакГонагалл за пропуски зельеварения. Просто я знал, что если увижу его, то не смогу поступать так, как того требует здравый смысл.       Я бы провел это Рождество в гордом одиночестве, но рыжее семейство Уизли пригласило меня к себе каникулы. Я безумно им за это благодарен, так как провести пару недель наедине со своими мыслями казалось ужасной пыткой, этого я бы не вынес. В своем роде Миссис и Мистер Уизли, вся их многочисленная семья, все они были моей семьей, они всегда относились ко мне как к родному сыну, и я благодарен им.       Алый паровоз Хогвартс-экспресса пускал клубы густого дыма. Мы с Роном и Гермионой пришли достаточно рано, чтобы спокойно занять купе, и ни с кем не тесниться. Джинни, точно так же ехавшая домой, предпочла компанию однокурсников, оставляя нас наедине. - Гарри, моя мама тебя за эту неделю откормит. А вообще жди того, что увидев тебя, она начнет причитать, мол, что с тобой случилось, ты так похудел, - весело бросил Рон, глядя на меня. Я и вправду выглядел ужасно. Подумав, что скажет Миссис Уизли, я нервно сглотнул. - Рон, - Гермиона сердито смотрит на парня, как бы говоря своим взглядом «ты перешел границу». Я улыбнулся им обоим. Я и правда был счастлив, что такие замечательные друзья есть рядом со мной. Но что-то во мне сломалось, та часть, которая могла искренне смеяться с друзьями. - Гермиона, ты разве не поедешь к родителям? - участливо спросил я, стараясь казаться как можно более бодрым. В прочем не скажу, что это было сильно тяжело. Сказать, что боль ушла полностью я не мог. Скорее, я просто смог закрыть ее в своем сердце. - Они уезжают в Ирландию к друзьям. Я могла бы тоже поехать, но отказалась, - тихо сказала она. Я понял, что отказалась она ради меня. И я был рад этому факту. Благодарить своих друзей просто за то, что они рядом, я могу бесконечно. - То есть впереди у нас веселая неделя в Норе? - затейливо спросил Рон. Мы с Гермионой молча кивнули, счастливо улыбаясь. Солнце играло своими лучами за окном. Поезд гнал на всех парах к Лондону. К Норе, в которой уж точно не будет Северуса Снейпа.       Миссис Уизли, как и ожидалось, встретила меня взглядом, полным жалости и упрека. Под ее настойчивым взглядом на меня, толком не евшего и не спавшего больше недели, хотелось сжаться, стать как можно меньше. Но она лишь обняла меня, похлопав по плечу. - С Рождеством, Гарри, - тихо шепнула она мне в плечо, выпуская из объятий. – Проходи, я уже почти накрыла праздничный стол. - С Рождеством, Миссис Уизли, - улыбнулся ей я, лишь бы больше не видеть жалости в глазах этой маленькой женщины. - Пошли, закинем чемоданы, - позвал меня Рон, хватая свой чемодан.       Я любил это место. Пыльный, аляповатый, с верху до низу забитый всяким хламом, но такой уютный дом. На душе впервые за последнее время просветлело. Здесь царила атмосфера любви и уюта, от которой тепло и счастье разливалось по венам.       Комната Рона была такой родной и знакомой. Обвешанная плакатами команд по квиддичу, заваленная еще каким-то непонятным хламом, она напоминала мне те времена, когда мы болтали здесь все ночи напролет, вылезали в окно и прогуливались по окрестностям, по таким далеким и таким прекрасным временам. Когда все было так просто. - Гарри, - как-то неуверенно окликнул меня друг, и я вздрогнул, отвлекаясь от воспоминаний, - Ты точно не хочешь рассказать, что происходит с тобой в последнее время? - Прости, но ты не поймешь. Все будет хорошо, - подсознание смеется над моими словами. Я ведь прекрасно понимаю, что хорошо уже не будет. – Это слишком личное, я не могу рассказать. - Что ж, как знаешь. Но давай-ка уже возвращайся в мир реальный. Надо жить. Жить без него. Без его прикосновений. Между нами ничего и не было. Секс, не более того. Так чего же мне страдать? Ну, уж нет. - Пошли, - весело улыбнулся я другу, и мы вышли из его комнаты. - Гарри! – хором сказали близнецы, трансгрессировав прямо рядом со мной. Я дернулся от неожиданности. - И вас с Рождеством, - буркнул я. Внезапные сюрпризы я никогда не любил. В прочем я явно был рад видеть. - Выглядишь паршиво, чувак, - шутливо сказал Фред. - Сейчас мама тебя быстренько так откормит, что встать потом не сможешь, - подмигнул Джордж.       От этих двоих веяло позитивом, я невольно улыбнулся.       На кухне собралось уже все семейство. Мистер Уизли о чем-то увлеченно болтал с Биллом, рядом с которым морщила свой аккуратный носик Флер Делакур. Миссис Уизли отчитывала близнецов за очередную проделку. Даже окончив школу, рыжеволосые близнецы оставались все теми же детьми. Джинни, периодически таская еду со стола, что-то обсуждала с Гермионой. Мы с Роном сели около них. Джинни, увидев меня, немного покраснела и по-детски отвела взгляд в сторону.       Небольшой стол, казалось, вот-вот проломится от тяжести блюд, которыми был заставлен. Даже в этом столе сохранялось все очарование Норы, здесь не было никакого порядка. Индейка, закуски, салаты, столовые приборы – все лежало вперемешку, представляя собой одну бесформенную кучу. - Ну что же, - начал Мистер Уизли, поднимая бокал, - с Рождеством! - С рождеством! – хором выкрикнули все присутствующие, поднимая свои бокалы с тыквенным соком или с чем-нибудь покрепче.       Веселые разговоры, абсолютное ощущение праздника, вкусная еда, на которую я впервые за последнее время набросился с желанием. Когда еда уже просто не лезла, мы с Джинни, разболтавшись, решили прогуляться в сад. Ночной мороз обжигал кожу. - Я вижу, тебе стало лучше, - девушка лучезарно улыбнулась. - Спасибо вам, всем вам, - я кивнул в сторону дома, в котором праздник продолжался до сих пор. - Гарри, - она отвела глаза в сторону, - поцелуй меня.       Я немного опешил от такой просьбы. Сердце предательски кольнуло, напоминая о боли, которая еще недавно отошла на второй план. - Джинни, я люблю тебя как сестру. - Я знаю, я прекрасно это знаю. Но, ведь сегодня рождество, так? Просто исполни одно мое желание, – ее янтарные глаза смотрели на меня с блеском. Хотел ли я целовать ее? Не знаю. Явно не так сильно, как я хотел прикоснуться к губам Северуса.       Но я подарил ей поцелуй. Ее губы мягкие и пухлые. Нежный, легкий, почти невесомый поцелуй. Но он не разжигает той бури, того огня внутри меня, какой бывает при поцелуе со Снейпом. Даже сейчас мысли о нем, о его черных глазах, тонких бескровных губах, глубоких морщинках, не отпускают меня. - Спасибо, - нежно улыбнулась рыжеволосая девушка. – Это останется только между нами. Раз уж такое дело, не хочешь излить душу? Я все пойму и приму. - Все равно, извини, но это слишком дико даже для меня самого. - Точно не хочешь поделиться? Я бы могла помочь, - она невинно захлопала ресницами. - Просто я люблю человека, который абсолютно не умеет любить, - выдыхаю я, словно приговор. - Знаешь, нет людей, которые не умеют любить. Просто, они не встретили того самого, самого желанного человека на свете, - она грустно взглянула на небо, которое озаряла полная луна.       Я хотел было ответить ей, но вдруг тишина снежной ночи разрезал звон хрусталя. Звук шел из дома и, переглянувшись, мы с Джинни быстро забежали в дом. - Вы просто сволочь, профессор. Из-за вас Гарри не ест и не спит! Что вы с ним сделали? – Рон яростно сжимал кулаки глядя на темную тень человека. Сердце пропустило удар.       Весь в черном одеянии, словно демон, он контрастировал с теплым уютом дома.       Северус Снейп в Норе.       Я чертыхнулся. В горле встал комок. Я встретился с его черными, какими-то блеклыми и потухшими глазами. Что ему надо? Зачем он пришел? В ночь Рождества, в Нору! Мысли метались в голове, словно сумасшедшие птицы. - Успокойтесь, я пришел поговорить с Поттером, и, признаюсь, для меня самого это не особо приятно, - холодный грубый тон, который будоражит все внутри меня. Я теряюсь в чувствах. - Но…Гарри! – Рон посмотрел на меня вопросительно, но я ничего ему не ответил, я лишь решительно взглянул на нежданного гостя. Мои глаза вновь встретились с его, где-то глубоко в душе все затрепетало, сжалось в узел. - Я пойду с вами, - бросил я, как-то отрешенно. Все семейство Уизли вопросительно взглянула на меня, и с открытым негодованием – на Снейпа.       Он хищно ухмыльнулся, я сглотнул. - Что ж, раз уж мне тут явно не рады, выйдем, Поттер.       Он развернулся и вышел из дома. Я, преследуемый удивленными взглядами, вышел вслед за ним. Я не уверен, что хотел этого, но мне и, правда, было интересно, что привело его сюда. И как он вообще узнал, где я? - Зачем ты пришел? – вопрос сорвался с губ, раньше, чем я успел обдумать его. - За тобой, - выдохнул он.