Квадратное уравнение

POV Алекс       Мммм, утро добрым не бывает, особенно после пьянки. Провожу ревизию организма: во рту ночевала стая кошек, голова начинает болеть при малейшей попытке двинуться, тело ломит, как будто я вагоны с углем разгружал. Как же хреново! Кстати, а почему мне так хреново? Воспоминания обрываются на моменте, когда я, уже изрядно накушавшись текиллы, решился пообщаться с Ксандром. Высмотрев друга в толпе гостей, я начал зазывать его на диванчик, с которого встать без посторонней помощи уже не мог. Этот омега, чтоб ему икалось, широко улыбнулся и походкой пьяного матроса направился в мою сторону, а я опять струхнул. Схватил с журнального столика первую попавшуюся бутылку, кажется, с виски, сделал несколько больших глотков и… провал. Дальнейшие события из моей памяти стерты и, кажется, без возможности восстановления. Паршивенько. Ладно, об этом я подумаю позже, когда попытки мыслить перестанут вызывать головную боль и тошноту. Пробую открыть глаза. С третьей попытки мне это удается. Обнаруживаю себя в собственной кровати, что уже не может не радовать. Лежу абсолютно голый, только пятки стыдливо прикрыты сбившейся простыней. Трусы нашлись рядом с кроватью, джинсы – на полпути от двери, а футболка – на торшере в углу комнаты. Вопрос нумеро уно: почему я голый? Вопрос нумеро дуэ: что случилось после приема виски? Надо найти Ксандра и спросить у него. Этот поганец мог выпить больше меня, но никогда не терял память. Определенно, он сможет пролить свет на события прошедшей ночи.       Кое-как уговариваю желудок оставаться на месте и не делиться своим содержимым, сползаю с кровати и плетусь в ванну, придерживая гудящую голову. Холодный душ немного облегчил похмельные страдания и успокоил раскалывающуюся головушку, а ядрено-мятная зубная паста справилась с кошачьим туалетом во рту. Нахожу в кресле домашние штаны, натягиваю вчерашнюю майку и иду искать друга. Осторожно, замирая на каждой ступеньке и прислушиваясь к внутренним ощущениям, спускаюсь на первый этаж и улавливаю аромат свежесваренного кофе. Вваливаюсь на кухню, взбираюсь на барный стул и с мольбой смотрю на суетящегося у плиты Ксандра. Никогда не понимал, как эта сволочь может быть таким жизнерадостным после вечеринки, тогда как меня мучает похмелье и вопрос «Что ж я маленьким не сдох?».       – Кофе, – хриплю, обращаясь к спине друга. На более длинные фразы я пока не готов. Но Ксандру достаточного и этого. Он откладывает лопатку и плавным движением перемещается к кофе-машине. Несколько нехитрых манипуляций, тридцать секунд ожидания – и перед моим носом оказывается пол-литровая кружка капучино. Этот приколист даже успел нарисовать на пенке поросячью мордочку. Я делаю первый глоток и чувствую, как желание жить постепенно возвращается в каждую клеточку моего несчастного, отравленного алкоголем тела.       – Что бы я без тебя делал? – еще один глоток – и я уже способен на целое предложение.       – Скончался бы в похмельных муках еще пару лет назад, — отвечает ехидна по имени Ксандр и ставит передо мной завтрак. С тарелки улыбается яичница-глазунья с беконом вместо рта и кружочками помидоров в качестве румянца. Обожаю его. Хоть и издевается по поводу и без, но не дает мне пасть смертью храбрых.       – Мнгм, фкуфно, — делюсь впечатлениями с набитым ртом. – Кшташи, тьфу… Кстати, а не освежишь ли ты мои воспоминания о вчерашнем вечере, солнце мое ясное?       – Могу попробовать, – мягко улыбается мне, как и десятки раз до этого в подобных ситуациях. – Что последнее помнишь?       – Виски и твою «летящую» походку в мою сторону, – напрягаюсь, на всякий случай, пытаясь вспомнить что-то еще, – а дальше только белый шум. Проснулся голым в собственной кровати. А вот что было в промежуток – тайна, покрытая мраком.       – Сраком твоя тайна покрыта, а еще замаринована текиллой и отполирована вискарем, – припечатывает Ксандр и устраивается напротив меня с кружкой зеленого чая. Почему-то зеленый чай – единственный напиток, который он может в себя влить после возлияний. – Хрен с тобой, золотая рыбка, так уж и быть, расскажу тебе сказку. Когда я добрался до твоего диванчика, ты уже был невменько, но все равно продолжил пить и мне подливал. После того, как ты в сотый раз назвал меня сексуальным красавчиком… Что ты глаза пучишь? Так все и было, я сам офигел! Так вот, после сотого признания я понял, что кое-кому пора баиньки, и потащил тебя наверх. А ты, скотина неблагодарная, еще в шею меня цапнул. Я утром прям порадовался, что у меня волосы длинные – синяк прикрывают. На чем я остановился? Ах, да… Примерно на середине лестницы ты скинул пиджак и чуть не удушился собственным галстуком, он, кстати, у меня в кармане остался, потом отдам. В комнате ты стянул с себя футболку и начал воевать с джинсами – пришлось помогать. В итоге ты заполз на кровать, зачем-то снял труселя и вырубился. Вот и сказке конец, а кто слушал, тому ничего за это не будет! – хихикает мой благодетель и возвращается к остывающему чаю.       – Ну слава яйцам! – облегченно выдыхаю. Оказывается, на время рассказа я задержал дыхание, боясь услышать сам не знаю что. На секунду мне почудилось, что у сказки Ксандра будет не такое прозаичное окончание. Но вроде пронесло. Только странно: друг вроде улыбается, но глаза его остаются грустными. Неужели и его наконец не обошел стороной похмельный синдром? Злорадно хмыкаю и возвращаюсь к прерванному завтраку.       Этот и следующий день проходят в праздном ничегонеделанье. Хорошо, что для организации этой вечеринки родители наняли ивент-агентство. Нам не пришлось греть голову ни проводами гостей, ни ликвидацией последствий. Дом был приведен в порядок клиниговой компанией, а мы смогли спокойно проваляться перед телевизором, пересматривая в черт знает какой раз «Властелина колец». POV Ксандр       Сказку для Алекса я придумывал добрых два часа. Точнее, саму историю я сочинил минут за пятнадцать – паника подстегнула воображение, а в оставшееся время усиленно тренировал «морду кирпичом», кривляясь перед зеркалом. Когда со 100500-ой попытки мне таки удается изобразить искреннюю улыбку, облегченно выдыхаю и отправляюсь на кухню. Знаю я этого придурка: проснется, начнет страдать и корчиться в муках, пытаясь безуспешно восстановить стертые алкоголем события. Открываю холодильник, достаю яйца, бекон и помидоры. Глазунья – быстрое, вкусное, питательное и довольно щадящее блюдо для интоксицированного зеленым змием организма. Пока обжариваются тонкие полоски бекона, варю кофе и наслаждаюсь бодрящим тело и мысли ароматом. Вот ведь странность: пить кофе утром я не могу, но нюхать – люблю, умею, практикую. Когда к бекону на сковородке присоединились яйца, слышу грохот и тяжелые шаги друга по лестнице. Не отвлекаясь от процесса, нарезаю аккуратными колечками помидоры и приглядываю за яичницей. Выключаю плиту и слышу хриплое и придушенное:       – Кофе, – кратк. сестр. тал. в исполнении похмельного Алекса.       Быстренько варю этому страдальцу любимую «капучинку» и, мысленно злорадствуя, рисую на пенке свиной пятачок. Вручаю другу пол-литровую бадейку и ставлю под нос тарелку с завтраком. На лице Алекса начинают появляться первые признаки жизни, и он набрасывается на еду, параллельно задавая ожидаемые вопросы. В душе я тысячу раз перекрестился, поняв, что он действительно мало что помнит. Заготовленная история отскакивает от зубов, и я перевожу дух.       В нашем распоряжении остается больше суток на восстановление подорванного праздником здоровья, и в город мы начнем собираться только вечером следующего дня. Не придумав ничего лучше, заваливаемся на диван в гостиной и запускаем выученного уже наизусть «Властелина колец». Я засел в углу, а Алекс, развалившись и заняв 90% посадочно-покладочных мест, уютно устроил свою голову на моих коленях. Он смотрит фильм, а я думаю, как жить дальше.       За теперь уже двадцать лет своей жизни я впервые сталкиваюсь с подобной морально-этической дилеммой. Пятнадцать лет, проведенные в тесном контакте с Алексом, поспособствовали тому, что от омеги у меня было лишь знание собственной половой принадлежности. Мне никогда не приходило в голову прихорашиваться, следить за модными тенденциями, подбирать слова и делать прочие глупости для привлечения внимания альф. Когда, лет в 14, меня попытался позвать на свидание одноклассник-альфа, Алекс так долго и со вкусом стебал его, что тот предпочел сделать вид, будто никакого приглашения и не было. А я сам тоже как-то не рвался наводить мосты с представителями сильного пола. В плане общения и эмоционального разнообразия мне хватало лучшего друга. Волей не волей, общаясь с ним каждый день, я начал копировать его манеру поведения, да что там – я даже одевался, скорее как альфа, а не омега. После подлянки, подложенной организмом в виде задержавшейся течки, я уже осознанно стал делать все, чтобы не выглядеть типичным омегой. И как-то незаметно не только Алекс, но и все остальные стали воспринимать меня пусть не альфой, но и уж точно не омегой. А я не спорил, даже сам начал верить в это. Ровно до того злополучного дня в прошлом году.       Дело было через пару недель после тусы в честь нашего с Алексом девятнадцатилетия, на которой он познакомился с милым омегой по имени Максим. Макса можно было смело назвать идеальным, просто эталонным омегой: невысокий, на голову ниже нас с Алексом, хрупкий, с шелковыми шоколадными локонами ниже лопаток, личиком-сердечком, с которого на мир смотрели ярко-васильковые по-анимешному большие глаза в обрамлении длинных ресниц, а когда омежка растягивал в улыбке губки бантиком, на его щеках появлялись очаровательные ямочки. Алекс был покорен этой ожившей картинкой с первого взгляда. На следующий день после вечеринки он вытряс из наших друзей всю информацию об объекте страсти и решительно отправился добиваться взаимности. Он встречал его после пар, дарил цветы, сыпал комплиментами и настойчиво звал на свидание. Максимка, не будь дураком, сдаваться не спешил и набивал себе цену «категоричными» отказами. Когда боевой запал друга начал подходить к концу, Алекс был вынужден прибегнуть к отчаянным мерам – просить о помощи меня. В его темноволосую головушку пришла светлая мысль, что мое присутствие на очередной встрече поможет Максику расслабиться и взглянуть на незадачливого ухажера с другой стороны. Я, хоть и был уверен в глупости подобной задумки, отказать другу просто не мог – мне надоело наблюдать кислое выражение на родном лице. Идея Алекса была гениальна и столь же идиотична в своей простоте: как и две недели до этого, этот Ромео встретил омегу после занятий в универе и слезно попросил помочь другу детства, мне то есть, обновить гардероб, мотивируя просьбу тем, что Макс – практически икона стиля и эталон вкуса. Макс на этот льстивый бред купился с потрохами и назначил поход по магазинам на ближайшие выходные.       В субботу мы встретились в торговом центре, предпоследний этаж которого занимали бутики всемирно известных брендов, а на крыше располагался один из самых дорогих ресторанов города. Уже в первом магазине стало понятно, что я был третьим лишним: Алекс вился вокруг своего визави, жадно ловя каждое его слово и скупая все, на что падал взгляд омежки. Приобретя для проформы джинсы, одобренные Максимкой, я пошел в ресторан, отговорившись усталостью и предложив влюбленной парочке присоединиться ко мне позже. Я занял угловой столик на террасе и, уставившись в одну точку, попытался проанализировать свое состояние. Мне было паршиво и грустно. Сначала я подумал, что злюсь на Макса из-за его потребительского отношения к другу. Но это было явно не все. Промучившись еще какое-то время, я с ужасом осознал, что ревную. Ревную Алекса к этому ангелоподобному омеге. И это не просто ревность в отношении друга, нет. Это черное чувство по отношению к альфе, а еще жгучее желание оказаться на месте Максима. На меня свалилось страшное понимание того, что я хочу, чтобы Алекс смотрел только на меня, слушал только меня, в конце концов, хотел только меня. Паника накрыла меня с головой, и я сбежал домой, сославшись на плохое самочувствие. Все воскресенье я притворялся больным и избегал любых контактов с Алексом. К вечеру я твердо решил спрятать так некстати проснувшуюся любовь в самый дальний уголок собственной души, ибо любовь была для меня чувством новым и непонятным, а многолетняя дружба с Алексом – самым дорогим и оберегаемым сокровищем. В понедельник я встретил лучшего друга по дороге в универ и искренне поздравил с долгожданным прогрессом в отношениях.       Следующие полгода я продолжал врать себе и притворяться перед Алексом до тех пор, пока пьяный звонок в ночь с пятницы на субботу не вытащил меня из кровати. Максик – подлая и расчетливая тварь – вытянул из друга бюджет маленького африканского государства и отправился на поиски нового кошелька. Алекс, опрокидывая в себя один шот текиллы за другим, материл омегу на чем свет стоит и клялся себе больше ни за что и никогда не связываться с подобными пиявками. Я слушал его и поддакивал на особенно эмоциональных моментах монолога, а в душе у меня расцветало какое-то неадекватное чувство радости. После такого лгать себе я уже не мог, но и раскрываться перед другом готов не был. Так и жил, наслаждаясь ежедневным общением с любимым и мечтая, что однажды случится чудо.       И вот чудо произошло, но мне от него только в разы хуже стало. Теперь, стоит только прикрыть глаза, и я вижу обнаженное тело, горящие страстью глаза, ощущаю тепло рук и жар кожи. Так, стоп, машина! Я сейчас довспоминаюсь до того, что Алекс затылком почувствует богатство моего воображения. Не хочется ему объяснять, почему у меня встал на сцену с Голлумом.       Мы досматриваем последнюю часть трилогии и расходимся спать по своим комнатам. На следующий день просыпаемся ближе к обеду, наскоро перекусываем и едем на живописное озеро недалеко от дома. Когда солнце начинает клониться к горизонту, а желудки отчаянно бурчат, мы возвращаемся в дом, плотно ужинаем и собираемся. Дорога до города занимает всего час с небольшим, и уже в 11 вечера мы прощаемся «до завтра». POV Алекс       Время в загородном доме летит быстро, а в компании Ксандра – и вовсе незаметно. В день отъезда мы решаем съездить на озеро. Солнце припекает, вода сверкает и манит обещанием прохлады, а я ловлю себя на том, что не могу оторвать взгляда от друга детства, когда он не смотрит на меня. Как-то внезапно осознаю, что он очень красивый: высокий, стройный, его гибкое тело порождает желание обладать им, прикасаться к светлой бархатной коже, пропускать через пальцы жидкий шелк волос, смотреть в серо-стальные глаза, целовать мягкие на вид, чуть пухлые губы… Хочется спрятать его от всех, закрыть и повесь табличку «Частная собственность Алекса Симонова». От подобных мыслей мне становится страшно и до одури тоскливо. Я прекрасно понимаю, как далеко и надолго меня пошлет Ксандр, для которого наша дружба – самое святое и незыблемое во всем мире. Но я очень боюсь, что кто-то, кроме меня, может рассмотреть за бесформенной одеждой и показной грубостью прекрасного омегу. Кто-то будет обнимать его, целовать и сделает счастливым. И этот кто-то – не я. Разбегаюсь и ныряю в прохладное озеро, пытаясь выдворить из головы картинку счастливого Ксандра в окружении мужа и детей. Резкий контраст температур немного отрезвляет и помогает отложить размышления до более подходящего времени.       Мы возвращаемся в дом, ужинаем, собираемся и едем в город. Все время в пути Ксандр дремлет на пассажирском сиденье, а я изо всех сил стараюсь смотреть на дорогу, а не на его милое, расслабленное во сне лицо. Мы прощаемся во дворе его дома, я улыбаюсь и киваю в ответ на его «Ну, бывай, увидимся завтра». Через пять минут я уже открываю дверь собственной квартиры, разуваюсь, прохожу в комнату, плюхаюсь на диван и откидываюсь на спинку. Мыслей нет, только один вопрос: «Что мне делать?»       Единственным верным решением кажется не делать ничего. Мы дружим уже 15 чертовых лет. Я не могу и не хочу просрать их ради неясного чувства, которое пока не готов назвать любовью. Сколько себя помню, Ксандр всегда был рядом, поддерживая и придавая сил. Какая бы хрень ни происходила в жизни, он оставался моим маяком и якорем в одном лице.       По натуре я – человек довольно порывистый, прямолинейный и целеустремленный, что, в общем-то, свойственно почти всем альфам. Порой, ставя перед собой какую-то задачу, я могу сорваться и перестать адекватно оценивать средства достижения желаемой цели. Нет, по головам я, конечно, не пойду, а вот двинуть локтем под ребра – запросто. В такие моменты ботинок Ксандра, припаркованный посредством пинка в районе моей задницы, отрезвляет лучше любого холодного душа. Всего парой коротких, но емких фраз он может привести меня в сознание и уберечь от ошибок, вызываемых горячностью и поспешностью действий. При этом друг всегда ясно понимает и чувствует ситуации, когда его острый язык и богатый словарный запас не дадут необходимого эффекта. Взять даже ситуацию с омежкой Максимом. В прошлом году у меня случился недолгий, но болезненный для самолюбия и кошелька роман. Эта корыстная тварь полгода ебала мне мозг и сосала бабло. Лучше бы он кое-что другое сосал. Так ведь хрен мне по всему макияжу. Дальше поцелуев и детского рукоблудия дело ни разу не заходило. Когда терпение было на исходе, я очень настойчиво стал склонять его к еще более близкому знакомству. У меня, девятнадцатилетнего альфы, гормон играл и кровь кипела, а эта хитрая сволочь крутила задницей, но в руки не давалась. В разгар очередного эмоционального разговора я узнал, что являюсь сексуально озабоченным извращенцем, которому кроме тела омеги ничего и не нужно. Высказав свое мнение, Максимка влепил мне звучную пощечину и свалил в туман, точнее – к другому альфе, который был старше меня минимум в два раза, но зато и кошелек у него был куда как привлекательнее моего. Так вот, когда я усиленно напивался, пытаясь заглушить обиду и успокоить задетое самолюбие, Ксандр просто был рядом. Он не произносил чего-то вроде «я же говорил», хотя в начале этих отношений он действительно предупреждал меня о подобном варианте развития событий, но я, влюбленный дурак, даже слушать его не хотел. В общем, Ксандр просидел со мной всю ночь, уложил спать, а утром лечил от похмелья. Когда же я, ведомый слепым желанием отомстить всему омежьему роду, ударился во все тяжкие, друг сумел вправить мне мозги всего одним предложением. Мы сидели в клубе, я тискал какого-то смазливого омегу, а Ксандр молча за нами наблюдал, потягивая безалкогольный мохито. Я уже был готов просить счет и двигать в сторону ближайшей доступной кровати, как вдруг моя белобрысая совесть отвлекла меня вопросом, заданным ровным голосом, лишенным всяких эмоций:       – Алекс, представь на своем месте любого другого альфу, а на месте очередного омеги, которого ты трахнешь и пошлешь к ебеням, меня. Ну, как ощущения? – и посмотрел на меня с такой жалостью и какой-то потаенной тоской, что у меня опустились и руки, и рвущийся из штанов член.       Долгую минуту я переводил взгляд с Ксандра на омегу и обратно, после чего скомкано попрощался с последним и, оплатив счет, потащил друга к машине. Уже сидя на пассажирском кресле, я был вынужден признать, что вел себя как последний мудак и, если бы не сидящий на водительском месте человек, мог в довольно короткие сроки заслужить репутацию законченного отморозка. На следующий день, проспавшись и еще раз обдумав свое поведение, я от всей души поблагодарил Ксандра за присутствие в моей жизни. И вот сейчас, пройдя с ним огонь, воду и медные трубы, я рискую все разрушить в угоду минутному порыву. Ну уж нет, каким бы идиотом я порой ни казался, но такой глупости не допущу. Заталкиваю сексуальные фантазии с участием блондина куда подальше, поднимаюсь с дивана и иду в ванну. Стою под душем и тихо радуюсь, что в кои-то веки подумал прежде, чем наворотить дел. С этой радостной мыслью отправляюсь спать и даже не догадываюсь, что всего лишь через месяц моя жизнь превратиться в настоящий ад.