Квадратное уравнение

POV Алекс       Просыпаюсь в 6.25, за 5 минут до звонка будильника, как и в другие 6.500 дней, прошедшие за последние восемнадцать лет. Первые двадцать лет своей жизни я был убежденной, можно сказать, агрессивной совой. Почему совой – и так понятно, а агрессивным я становился, если какая-то сволочь, потерявшая список, кого бояться, пыталась разбудить меня раньше положенного времени. В выходные безопасные для окружающих часы начинались после полудня, а в будни приходилось договариваться с собственными нервами и подниматься в районе 9 утра, променяв нормальный завтрак на лишние минуты в объятиях Морфея. Лежу и бесцельно пялюсь в потолок, отсчитываю вместе с часами размеренное «тик-так». Дождавшись мерзкого писка в исполнении электронного чуда техники на прикроватной тумбочке, встаю и направляюсь в ванну. Доведенными до полного автоматизма движениями совершаю все положенные утренние ритуалы, с сомнением притормаживаю у входа на кухню и прохожу мимо – кофе можно взять в забегаловке напротив дома и выпить по дороге. Кофе, пожалуй, остался единственным неизменным моментом после отъезда из родного города. Всю остальную жизнь я перетряхнул, как перетряхивают залежавшееся покрывало, изгоняя клопов, я же изгонял тоску, злость и глухое отчаянье.       Первый год на новом месте я прожил в каком-то полубессознательном состоянии, в которое умышленно сам себя вогнал. Любая попытка подумать о чем-то, кроме учебы и необходимой каждодневной рутины, приводила к плохо контролируемому желанию вернуться. Запихнуть подальше свою гордость на пару с задетым самолюбием, любовь и прочие неуместные чувства и вернуться к Ксандру. Вновь стать ему лучшим другом, а для его сына – самым лучшим дядей. Я безмерно благодарен родителям, что они не стали рассказывать мне о свадьбе друга. Но все равно новость о рождении ребенка чуть не выбила меня из такого шаткого в то время внутреннего равновесия.       На последних курсах я хватался за любую подработку в ивент-сфере и шоу-индустрии, набираясь опыта и откладывая кровно-заработанные на стартовый капитал. На одном сборном концерте, который проводила популярная в те годы радиостанция, я познакомился с ребятами из начинающей рок-группы. Они стали первыми, кто решился довериться мне, а я - своему чутью, обещая им известность и славу. Впахивая до седьмого пота, отводя на сон максимум по 3-4 часа в сутки и укорачивая свою жизнь постоянной нервотрепкой, я все же смог сдержать данное слово: уже через год парни выступали в качестве флагманов на одном из самых престижных рок-фестивалей в стране. Вслед за ними успех пришел и ко мне. Со всех сторон на меня посыпались просьбы и предложения заняться продвижением и раскруткой той или иной звездочки-звездульки-звездищи. Еще через пару лет я смог позволить себе небольшой офис на окраине города и приколотил над входом свою первую вывеску «Продюсерский центр А2». Квадратная степень рядом с заглавной буквой собственного имени – единственная дань памяти моему некогда лучшему другу, первой и, как позже выяснилось, последней любви, которую я мог себе позволить.       Однажды, прогуливаясь по большому торговому центру в самом сердце города и оценивая работу своего PR-отдела, я наткнулся на рекламную вывеску в витрине книжного магазина. Яркий плакат радостно сообщал о начале продаж нового творения известного детского писателя. По глазам и по сердцу остро резанули крупные ажурные буквы, которые складывались в до боли знакомое имя – Ксандр Снежный. Наверняка многие считают это псевдонимом, а я еще в юности поражался, насколько ему подходит такая фамилия. Пепельно-русые волосы, светлая кожа и серо-стальные глаза – в его внешности все цвета имели холодный оттенок, и только улыбка была настолько теплой, что способна, казалось, растопить вечные льды. В тот день я позорно сбежал домой, прервав осмотр подконтрольной территории. Сидя на собственном диване, я целенаправленно глушил виски под аккомпанемент очередного реалити-шоу, стараясь утихомирить сходившее с ума сердце. Необходимое спокойствие пришло только утром, в компании похмелья и жуткой головной боли. С тех пор я десятой стороной обхожу любые книжные.       Выныриваю из воспоминаний, когда очередь к баристе доходит до меня, и приветливо улыбаюсь молодому светловолосому омеге. Он счастливо растягивает губы в ответ и строит мне глазки, принимая заказ. Смотрю на него и еле сдерживаю саркастическую усмешку. Милый, ты можешь сколько угодно улыбаться и играть со мной в гляделки. Максимум, на что ты можешь рассчитывать, это ужин, плавно перетекающий в завтрак, без предложения повторной встречи. Да, вот такой вот я негодяй. Хотя, почему сразу негодяй? Я ведь не собираюсь его обманывать, обещая счастливое совместное будущее, чтобы потом бесчестно бросить. Напротив, я всегда озвучиваю всем своим одноразовым пассиям перспективы и продолжительность нашего знакомства. Конечно, находятся те, кто свято верит в свою уникальность и возможность изменить мое мнение. Увы и ах, сладенькие, но вынужден отказаться. На всем свете существует лишь один омега, которого я готов назвать своим и с которым решусь связать жизнь. Но… Единственный, наверно, шанс на счастье я упустил без малого двадцать лет назад и сумел с этим смириться. Забираю свой кофе и все же хмыкаю, заметив на стакане телефонный номер, выведенный черным маркером поперек фирменной эмблемы. Сажусь в машину и переписываю номер в заметки на смартфоне – возможно, мне все же захочется провести один вечер в компании обаятельного омеги, так похожего на мой идеал.       В офисе кипит творческий процесс, каждый сотрудник чем-то занят: кому-то звонит, кому-то пишет, кого-то встречает и с кем-то ругается. С привычной всем ревизией обхожу кабинет за кабинетом и сталкиваюсь с неутешительным выводом – для меня работы нет. С одной стороны, я могу постоять над душой у того же фотографа, который собирает портфолио для очередной супер-модели, или, например, подержать свечку, пока мой ассистент обзванивает претендентов на участие в новой рекламной кампании. А с другой стороны, я не хочу им мешать, действуя на нервы своим присутствием. Запираюсь в собственном кабинете, предварительно выбив из секретаря очередную порцию кофе. Да-да, именно выбив. Право на свою дозу кофеина пришлось практически выгрызать зубами. Несмотря на должность, прописанную в трудовом договоре, этот настырный омега возомнил себя Гиппократом и Авиценной в одном лице и всячески печется о здоровье каждого, кому не посчастливится стать очередным объектом заботы. В этом месяце кармическое наказание выпало на мою долю. Анатоль, как этот доморощенный Айболит просит себя называть, категорически отказывается поить меня кофе, пытаясь втюхать «полезный» травяной чай – редкостная гадость! – и полезный перекус в виде морковки и яблок. Пытается, паразит, сделать из меня какую-то аквариумную морскую свинку. Да хрена лысого! Я хищник, охотник, альфа! Однако злиться на него бесполезно, а увольнять объективно не за что. Остается надеяться, что скоро кто-то другой привлечет внимание Толика, и он забудет обо мне, спасая очередного «умирающего». Получив-таки кружку с любимым напитком, достаю из заначки пачку печенья и плитку шоколада, для надежности убедившись, что дверь не просто закрыл, а запер на ключ. С Толика станется заглянуть и проверить, не нарушаю ли я режим питания, отравляя организм «ядовитой продукцией пищевой промышленности».       Просматриваю договора, счета, коммерческие предложения и еще кучу бюрократического хлама и вынужденно соглашаюсь, что делать мне действительно нечего. В отчаянной попытке занять мозг хоть какой-нибудь работой, лезу на сервер компании и просматриваю фото конкурсантов для рекламы спортивного бренда. С удовольствием подмечаю, что мои сотрудники недаром едят хлеб с черной икрой и получают более чем достойное жалование. Все парни, прошедшие предварительный отбор, имеют хорошие атлетические фигуры и выразительные, запоминающиеся лица. Щелкаю мышкой, переходя от одного изображения к другому: шатен, еще один, блондин, рыжий, брюнет, парень с волосами цвета радуги, снова блондин и еще один шатен… Стоп! Возвращаюсь на несколько кадров назад и выпадаю в глубокий осадок. На меня смотрит копия молодого Ксандра. Смотрит и ехидно улыбается. По спине начинает маршировать стадо мурашек, а волосы на голове могли бы встать дыбом, если бы не солидное количество геля. Внимательно вглядываюсь в черты лица и медленно, с облегчением выдыхаю. Показалось. Естественно, это не Ксандр. Просто я – старый дурак, у которого начались галлюцинации. Парень на снимках, хоть и похож на моего омегу, все же имеет ряд существенных отличий: у него другой, чуть белее грубый овал лица, цвет глаз темного, но более теплого оттенка серого, а волосы скорее сравнимы с пшеницей, а не холодными пепельно-русыми локонами Ксандра. Но самое главное отличие – улыбка. Мой друг никогда не улыбался так открыто и лукаво, а еще у него не было ямочек на щеках. Нахожу анкету юноши и окончательно успокаиваюсь: ему 20 лет, зовут Али. Откидываюсь на спинку кресла и смеюсь над собственной глупостью и паранойей. Стоит заметить, что парнишка – очень интересный. Высокий, с хорошей спортивного типа фигурой, гибкий, если судить по позам на снимках. Надо будет повнимательнее присмотреться к нему на собеседовании, если ему удастся пройти кастинг.       Кое-как высидев в офисе еще часа два, собираюсь домой. Можно еще предварительно проехаться по местам ближайших фото-сессий, а потом точно домой. Посмотрю какой-нибудь фильм и попробую пораньше уснуть, потому как утром, уверен, опять открою глаза на пять минут раньше звонка будильника. Достаю телефон, чтобы предупредить менеджера по подбору локаций о своем визите, и вспоминаю утреннего баристу. А что? Возможно, не такая уж плохая идея. Вытаскиваю из памяти имя молодого человека и быстро набираю номер. Омега по ту сторону трубки не может сдержать своей радости и легко соглашается встретиться часа через 3 у входа в кофейню. Прикидываю, что этого времени мне хватит на задуманную проверку, а у Дена как раз закончится смена.       Через обговоренный промежуток встречаю омегу и, не теряя времени, везу в хороший отель, расположенный недалеко от моего дома. По дороге объясняю мальчишке «правила игры» и, получая его согласие на такой вариант развития событий, настраиваюсь на хороший вечер и не менее хорошую ночь.       Действую по накатанной и проверенной схема: вкусно накормить, слегка напоить и ублажить приятной беседой за угловым столиком в ресторане гостиницы. Когда глаза омеги стали поблескивать озорным огоньком желания, а сам юноша достаточно расслабился, предлагаю ему переместиться в номер и продолжить знакомство в более приватной обстановке. Целоваться мы начинаем еще в лифте. Прижимаю парня к зеркальной стене кабины и накрываю рот властным поцелуем, безжалостно сминаю его губы и вторгаюсь языком в его горячий ротик, не встретив никакого сопротивления. В ответ он проворно выталкивает меня своим язычком и уже сам скользит кончиком по острому краю зубов, пробирается глубже и ласкает небо. При этом омега так сексуально и соблазнительно постанывает, прижимается ко мне еще теснее и трется пахом о мое бедро. Он уже здорово возбужден, его запах – смесь ванили и малины – щекочет мне нос и подстегивает желание. Словно пьяные, преодолеваем расстояние от лифта до номера, захлопываем дверь и пытаемся избавиться от ненужной сейчас одежды. Спускаюсь поцелуями-укусами от губ парня к шее, осторожно цепляя зубами нежную кожу, прокладываю дорожку к уху и касаюсь языком маленькой мягкой мочки, играя и поддразнивая. Ден урчит, извивается в моих руках и воюет с пуговицами моей сорочки. У него не хватает терпения, и он просто выдергивает ткань из-под пояса брюк, скользит ладонями от живота вверх и в стороны, пробирается подрагивающими пальчиками к лопаткам и, надавливая, спускается к пояснице. Жалобно стонет, наткнувшись на тугой ремень, и призывно толкается в меня бедрами. Я немного отстраняюсь от юноши, одним движением сдергиваю с него тонкую кофту и стягиваю джинсы вместе с бельем. Подхватываю его под попу и несу в сторону кровати. Он обвивает меня стройными ногами и трется возбужденным членом о ткань рубашки, жадно целует меня в шею, скулу, подбородок и врывается любопытным язычком в мой приоткрытый рот. Его руки тем временем, наконец, справляются с мелкими пуговками, распахивают полы рубашки и начинают путешествовать по моей груди, легонько царапая ногтями и вырывая у меня полустон–полурык. Осторожно опускаю ценную ношу на кровать и, не разрывая поцелуя, скидываю мешающую рубашку и тянусь к ремню. Еще пара секунд – и я устраиваюсь между разведенных ног лежащего на спине парня. Губами рисую путь от его сладкого ротика к груди, по ходу аккуратно прикусывая бьющуюся на шее венку, добираюсь до напряженного в ожидании соска и сжимаю упругую горошину зубами, вырывая короткий вскрик боли пополам с удовольствием, зализываю и повторяю пытку с другим соском. Омега порывисто всхлипывает и выгибается мне навстречу, стараясь еще теснее прижаться, слиться, забраться мне под кожу. От его движений, быстрого поверхностного дыхания и хрипловатых стонов низ живота скручивает пружиной горячего, первобытного желания подчинить, захватить, обладать. Прижимаю пальцы одной руки к припухшим губам, принуждая открыть их и пустить меня чуть глубже, ладонь второй руки опускаю вниз и обхватываю возбужденный, подрагивающий член. Большим пальцем цепляю мутную каплю, выступившую на кончике, и мягко втираю ее в напряженную головку. Слегка сжимаю пальцы и провожу вниз, до основания, задевая костяшками поджавшуюся мошонку, плавным движением возвращаюсь вверх и немного усиливаю давление. Парень подо мной издает гортанные звуки, комкает сбившееся покрывало, трахает мой кулак и страстно облизывает и посасывает пальцы, занявшие место во рту. Мое терпение готовится объявить капитуляцию, и я вынужденно вынимаю пальцы из жаркого плена и направляю их к пульсирующей дырочке. Медленными круговыми движениями массирую, слегка надавливая подушечкой на упругое колечко мышц, и осторожно ввожу в Дена один палец. Стараюсь не спешить и растягивать его со всей нежностью, какую могу в себе найти. Вскоре к первому пальцу присоединяется второй, а затем и третий. Видимо, у омеги со дня на день должна начаться течка, потому как недостатка в смазке не ощущается, а запах малины с ванилью туманит рассудок, подгоняет, торопит. Юноша стонет все громче и рваными движениями старается еще сильнее насадиться на мои пальцы, вобрать их в себя еще глубже. Немного отодвигаюсь от парня и, слыша протестующий всхлип, переворачиваю его на живот, подкладываю подушку, чтобы немного приподнять бедра, и раздвигаю податливые половинки. На секунду отвлекаюсь, нашариваю рукой брюки и достаю презерватив, торопливо раскатываю его по всей длине и приставляю головку к приоткрытой дырочке. Одним плавным движением вхожу до упора и замираю, давая омеге привыкнуть к ощущениям, дожидаюсь, когда он легко качнется на меня, и начинаю двигаться, почти полностью выходя и тут же возвращаясь в тугую и горячую плоть. Ден хныкает, скулит и вскрикивает от каждого нового толчка и сам старается насаживаться как можно глубже, резче. Немного смещаюсь, меняю угол и нахожу заветный бугорок. Намеренно задеваю его снова и снова, подводя омегу к порогу оргазма, одной рукой поглаживаю его спину, очерчивая линию выступающих лопаток и позвонков, а вторую кладу на его член и скольжу вверх-вниз, подстраиваясь под общий ритм. Моему любовнику хватает нескольких секунд подобной пытки, и он еще сильнее сжимает меня, протяжно стонет и выплескивается мне в руку. Через мгновение я догоняю его, кончая после очередного глубокого толчка, выхожу, не дожидаясь появления узла, и устало падаю сбоку от Дена. Отдышавшись, сдвигаю покрывало в сторону и бережно перекладываю измотанного парня на другую половину кровати. Окончательно сбрасываю покрывало на пол, укладываюсь рядом с омегой, накрываю нас простыней и проваливаюсь в сон.       Резко распахиваю глаза. По моим ощущениям я проспал от силы пару часов. Но за окном уже брезжит начало нового дня, а стрелки наручных часов, будто издеваясь, показывают 6.25 утра.       Осторожно, стараясь не разбудить мерно посапывающего юношу, встаю с кровати и иду в душ. В ванной внимательно рассматриваю свое отражение, пытаясь найти в нем отголоски прошедшей ночи, но не вижу и намека на приятно проведенное время. Мда, все как всегда: физическую разрядку получил, а вот морального удовлетворения, проще говоря – кайфа – ни на грамм. Печально соглашаюсь с тем, что секс стал для меня своего рода физическим упражнением, лишенным эмоционального антуража. Привожу себя в порядок, одеваюсь, собираю разбросанные вещи Дена и кладу их на стул. Выхожу из номера и тихо закрываю за собой дверь. На ресепшене расплачиваюсь и прошу через пару часов принести в комнату завтрак. Ловлю лукавую улыбку омеги за стойкой и, стараясь не скривиться в ответ, направляюсь к лифту на подземную парковку. Через 10 минут я уже вхожу в свою квартиру, переодеваюсь и еду в офис. В такое время там еще должно быть пусто, и гневные крики Анатоля не помешают мне получить свою утреннюю дозу кофеина. Добравшись до Центра, первым делом иду на кухню и варю эспрессо, потом, немного подумав, заливаю в капучинатор молоко, несколько секунд жду и получаю кружку горячего, ароматного капучино. Прихватываю пару плиточек шоколада с логотипом Центра, который мы держим специально для гостей, прохожу в свой кабинет, закрываюсь, запускаю компьютер и неосознанно открываю фото Али. В очередной раз ловлю себя на мысли, что от всего сердца желаю мальчику удачи на кастинге, так как очень уж хочется познакомиться с ним лично, а проще всего это будет сделать на последнем этапе отбора – собеседовании. Продолжаю просматривать снимки юноши и не понимаю, почему при взгляде на него в душе разливается такое забытое тепло с привкусом надежды. Чепуха. Но какая, черт возьми, приятная чепуха!