Квадратное уравнение

да-да, я знаю, что оригинальный текст звучит несколько иначе))

POV Алексей       Неделю, уже целую гребанную неделю я исполняю роль модели. Писец, товарищи! Если когда-нибудь вашу голову посетит мысль попробовать себя в этом бизнесе, гоните эту подлюку ссаной метлой! Таких издевательств, унижений и надругательств над собой любимым я не испытывал, даже когда папочка показывал Коту мои детские фотографии и рассказывал, как я учился ходить на горшок. Самым страшным для меня, пожалуй, оказался макияж, который эти сатрапы гордо именовали «грим». Да какой, к черту, грим?! Мое отражение стойко ассоциируется у меня с боевым раскрасом какого-нибудь воинствующего племени. Пытка начинается с умывания и очищения. Йопт, оказывается, всю жизнь я не умел умываться. Простая процедура – поплескать в лицо водой, при необходимости добавить мыло – превратилась в целый ритуал с тониками, гелями, скрабами и прочими дьявольскими припарками. После того как моя кожа начинает напоминать попку младенца, меня плотно штукатурят тональными кремами, кансиллерами и корректорами. На этом этапе я сам себе напоминаю труп, ну или пластиковый манекен. Только после этого мне начинают рисовать лицо. Конечный результат не сильно отличается от исходного оригинала, но протокол должен быть соблюден. Dura lex sed lex. Гример, сушкин сын, получает какое-то садистское удовольствие, издеваясь над моей несчастной рожей. Немного примиряет с действительностью то, что с волосами возни намного меньше – их просто собирают в высокий хвост или закручивают в тугую дулю, придавая моим глазам новый азиатский разрез. В общем, после всех подготовительных экзекуций сам съемочный процесс кажется райским отдыхом для порядком потрепанной нервной системы. За всеми треволнениями я даже умудрился подзабыть об Алексе и запланированной «мсте», а потому очень радуюсь новости, что сегодня у нас «короткий» день. К слову сказать, отца-потеряшку я видел только в первый съемочный день, когда он вещал мне про распорядок, субординацию, ху из ху и прочие важности-полезности. На сегодня в рабочем расписании только пара часов съемки прыжков и кульбитов на гимнастическом батуте, а потом целых два дня выходных. Вспоминаю о такой радости и невольно улыбаюсь. От гримера тут же прилетает замечание, что мой оскал мешает ему выполнять свою работу. Да, я его порядком достал своим шипением, рычанием и уклонением от роли молчаливой куклы. Аккуратно приоткрываю закрытые глаза и злорадно наблюдаю выражение вселенской скорби на лицах своих товарищей по несчастью – двух альф и одного омеги. Ребятам повезло чуть больше, чем мне: их снимают меньше по времени и количеству крупных планов, ибо впереди планеты всей, как всегда, моя тренированная персона. Нет, зря я выделывался на собеседовании. Оценив мои гимнастические умения, руководство рекламной кампании решило использовать сей сомнительный талант на полную катушку. С легкой руки Алекса, а в том, что именно он – виновник моих мучений, сомнений нет: я день за днем демонстрирую практически олимпийскую программу. К вечеру я выматываюсь до состояния нестояния и мечтаю лишь о горизонтальном положении все равно где. При воспоминании о столь желанном визите в царство Морфея мысли как-то незаметно перескочили на сон с участием Кота. Воспаленный и изнуренный переживаниями мозг показал мне такое кино, после которого я добрых полчаса избавлялся от впечатлений от просмотра под холодным душем. В тот «кинотеатр» я больше ни ногой!       Так, кто там такой бессмертный? Погрузившись в раздумья, я умудрился задремать и пропустить макияжную пытку. Ну, оно и к лучшему. Лениво распахиваю глазоньки и с недовольством смотрю на ассистента режиссера, который не очень тактично трясет меня за плечо и призывает включиться в рабочий процесс. Ладно, что уж там. Встаю и бодрой походкой от бедра ковыляю в сторону батута.       Этот снаряд мне полюбился с детства. Именно на нем тренер учил меня и других соплюшек делать сальто, перевороты и кувырки различной степени сложности. И именно на батуте нам разрешали порезвиться после очередной изматывающей тренировки. Поэтому сейчас я искренне улыбаюсь в предвкушении незабываемого ощущения полета и свободы. Немного притормаживаю рядом с хореографом, или как там его правильно? Невысокий, стройный и даже на вид гибкий альфа ставит нам все движения, объясняет порядок и следит за качеством выполнения. Вот и сейчас он быстро растолковывает мне, что нужно будет сделать, чего нельзя будет делать категорически, куда и как смотреть, когда и как улыбаться. Внимательно выслушиваю все наставления и в нетерпении запрыгиваю на снаряд. Режиссер дает команду к началу съемок, и я с головой погружаюсь в процесс. Любимые с детства ощущения настолько увлекают меня, что финальный свисток, знаменующий окончание съемок, становится полной неожиданностью. С растерянной и глупой улыбкой приземляюсь и спрыгиваю на пол. Однако как быстро летит время, если делаешь что-то приятное. Съемочная команда радостно и как-то нетерпеливо жмет руки нам и друг другу и спешит сбежать. Да, все хотят поскорее закончить и погрузиться в негу под названием «выходные».       Забираю у гримера средства для снятия «боевого раскраса» и не спеша иду приводить свое лицо в первозданный вид. Когда последний грамм косметики оказывается на ватном диске, а диск – в мусорном ведре, обнаруживаю, что коллеги-модели уже закончили и сбежали. Тем лучше, мне нравится принимать душ в одиночестве. Захожу в наполненное паром помещение, занимаю угловую кабинку и открываю кран. Упругие теплые струи смывают пот и усталость, а я наконец расслабляюсь. Закрываю глаза и просто стою, давая отдых натруженным мышцам. Перед мысленным взором встают картинки недавнего сна.       Прохладные ладони Кота скользят по моему обнаженному телу, оставляя пылающий след и вызывая стаи мурашек. Я выгибаюсь навстречу его рукам, стараясь поймать как можно больше желанных прикосновений. Костя стоит у меня за спиной, и его пальцы пробегают по груди, замирая у напряженных бусин сосков, слегка сжимают их, покручивают и успокаивают нежным поглаживанием. Шеи касается горячее дыхание, а влажный язык неторопливо исследует завитки ставшего безумно чувствительным уха. Я откидываю голову на плечо своего любовника и облизываю враз пересохшие губы. Тем временем ладони Кости спускаются ниже, оглаживают кубики пресса, очерчивают треугольник мышц и ложатся на мой возбужденный член. Пара движений – и из моего горла вырывается требовательный стон, а тело простреливает импульс наслаждения. Кот хрипло смеется и слегка прикусывает шею. Его ладонь ложится на требующий внимания орган, а пальцы второй перемещаются мне за спину, сжимают попку и ныряют в ложбинку. Дыхание перехватывает, когда Костя мягко обводит сжавшееся колечко и легко надавливает. Жар, еще один стон и движение навстречу. Хочется еще ближе, еще жарче, еще сильнее и глубже. Стать одним целым, задыхаться в такт, получать и отдавать, уверенно двигаясь к вершине. Продолжая аккуратно растягивать меня одной рукой, вторую Кот кладет мне на плечо и немного давит, прося прогнуться. Послушно склоняюсь и выставляю попку. Физически ощущаю горящий взгляд, который проникает под кожу и пылающей волной разливается внизу живота. Ну же, скорее, войди и дай почувствовать, ощутить тебя внутри. Мой нежный мучитель знает все мои желания. Успокаивающе проводит ладонью по спине от самой шеи и до ямочек на пояснице, еще сильнее прогибая меня. Обе руки ложатся на бедра и прижимают к разгоряченному телу, которое так же хочет меня. Желание Кота ничуть не меньше моего. Он скользит членом между половинок моей попки и тихонько порыкивает от нетерпения. Меня уже мелко трясет, губы распухли от постоянного облизывания и покусывания, пальцы царапают стену, в которую я упираюсь. А Костя все медлит, продолжая неспешно двигаться между ягодиц. Наконец я ощущаю долгожданное прикосновение скользкой от смазки головки и сам толкаюсь назад, желая как можно скорее получить моего любовника. Но он крепко сжимает мои бедра, не позволяя проявить инициативу. Хнычу. Хочу, очень сильно хочу. Шепотом, на грани слышимости прошу: «Пожалуйста». В ответ – такой же едва различимый смешок и даааа… Внутри меня взрывается маленькое солнце, рассыпаясь тысячами искр, разливаясь по телу искрящимся вином ни с чем несравнимого удовольствия. Боли нет, есть только жар, жидкий огонь в венах, сбившееся дыхание, стоны – мой и Кота – которые сливаются в один, рваные движения навстречу друг другу, капельки пота, стекающие с Костиного виска и падающие на мою спину. Мне мало! Я хочу еще, больше, громче! Кричу, сильнее насаживаясь на член любовника. В ответ Костя рычит и ускоряет темп. Да, именно так! Только так! Чувствую, как внутри разгорается новое солнце, в разы больше первого. Дыхание Кота быстрое, рваное, разбавленное безумно сексуальными хриплыми стонами. Я жадно впитываю эти звуки, готовый вот-вот взорваться. Кот еще несколько раз глубоко входит в меня и… меня нет. Есть только миллиарды звезд и звездочек, которые вспыхивают и кружат перед глазами. Есть только обжигающая волна, которая разливается внутри меня вместе с Костиным протяжным стоном. Я умираю и рождаюсь. Снова и снова. Когда туман перед глазами немного рассеивается, ощущаю, как Костя медленно выходит, разворачивает меня и страстно, но нежно целует. Голова снова начинает кружиться, и…       Резко распахиваю глаза и с удивлением смотрю на руку – по пальцам вместе с водой стекает мутная белесая жидкость. Твою дивизию! Прислоняюсь лбом к мокрой стене душевой и перевожу дыхание. Вот это что сейчас было? Это чем я сейчас занимался?! Какого?! Бля… Кот, засранец, это все ты виноват со своим внезапным поцелуем! Никогда до этого, даже в течку мне не снились такие сны. Ни разу в жизни я не терял контроль до такой степени, чтобы рукоблудить на лучшего друга. С этим нужно что-то делать. Надо отвлечься, не думать, не вспоминать. Не вспоминать, я сказал!       Наскоро закончив водные процедуры под ледяными струями, выхожу из душевой, одеваюсь и выбегаю на улицу. За стенами съемочной площадки меня встречает теплый летний вечер, а легкий ветерок приятно холодит пылающие щеки и остужает голову. Глубоко вдыхаю и решительным шагом двигаю в сторону гостиницы. На подходе к временному дому меня ловит звонок сотового, о существовании которого я успел забыть. На дисплее высвечивается неизвестный номер.       – Да, – отвечаю удивленно-настороженно.       – Согласен, даже не выслушав предложения? – Алекс, а это именно он, смеется и продолжает. – Как ты смотришь на то, чтобы где-нибудь встретиться и отметить окончание первой рабочей недели?       – Хм, звучит, конечно, заманчиво. Но не будет ли эта встреча странно смотреться со стороны? – мне действительно интересно, что он подразумевает, приглашая меня.       – А почему это должно быть странно? Ты привлекателен, я – чертовски привлекателен… Мда, звучит банально, но факт остается фактом. Так что? – видимо, у отца хорошее настроение. Не порядок, надо исправлять!       – Ну, в вашем возрасте банальность не удивляет, – слышу, как мой собеседник закашливается то ли от возмущения, то ли от удивления. – Тем не менее, я с радостью принимаю ваше любезное приглашение. Где и когда?       – Какой ты шустрый! – родитель уже отошел от первого шока и вернулся в радушное расположение. – Я заеду за тобой через три часа. Тебе хватить этого времени на сборы?       – Вполне, – соглашаюсь я, мельком глянув на часы. – Форма одежды?       – Ты во всем выглядишь великолепно! – ой, вот не надо этих наигранных восторгов. – Главное, чтобы тебе самому было удобно и комфортно.       – Да-да, подлецу все к лицу, знаю, – кокетливо смеюсь и уточняю, – тогда через три часа в холле моего отеля?       – Именно. До скорой встречи, Али! – в голосе Алекса появляются какие-то томные интонации, и я спешно сбрасываю вызов. Я еще не до конца отошел от флэш-бэка в душевой и пока не готов к поединку с родителем.       Ускоряю шаг и иду в отель. В номере с подозрением смотрю на дверь ванной комнаты, но еще раз помыться не решаюсь – чем черт не шутит? Быстро выбираю прикид на вечер и плюхаюсь на кровать, намереваясь хотя бы два часа отдохнуть и привести мысли в порядок. На всякий случай ставлю будильник и закрываю глаза. POV Алекс       Али удалось произвести на меня впечатление. Не знаю, делает он это намеренно или неосознанно ведет себя столь притягательно, но… я вновь и вновь возвращаюсь мысленно к его образу. Почему-то меня не покидает ощущение, что я уже встречал его раньше. Многое в его жестах, мимике, интонации кажется таким знакомым и родным, что я не могу перестать думать о нем.       Апогеем моего интереса к этому юноше стал вчерашний сон. Мне привиделось свидание с Али. Мы бродили по вечернему городу, держась за руки, говорили обо всем и ни о чем одновременно, смеялись. В какой-то момент образ парня трансформировался в другой, еще более знакомый и желанный. Вот я наклоняюсь с поцелуем к Али, а касаюсь губ Ксандра. Даже во сне я удивился, с какой страстью и желанием он мне отвечал, как выгибался навстречу моим рукам, как прижимался ко мне горячим телом, стонал мне в рот и слизывал капельки пота с виска. Он был желанным и сам хотел меня. В следующее мгновение – мы уже в комнате, в моей комнате в том самом доме, который много лет назад снимали родители. Ксандр толкает меня, уже полностью раздетого, на кровать и начинает сам торопливо скидывать с себя одежду. Он медленно и безумно соблазнительно проводит своим язычком по губам, заставляя меня восхищенно выдохнуть. Расправившись со своим одеянием, мой любимый омега одним плавным и безумно грациозным движением оказывается на кровати и садится на мои колени. Кожа к коже. Он часто и прерывисто дышит и, не сводя с меня горящего взгляда, склоняется к подрагивающему от нетерпения члену. Его проворный язычок вновь пробегает по приоткрытым губам и слизывает капельку смазки с блестящей головки, вызывая у меня восторженный вздох. Ксандр не торопясь прокладывает дорожку из поцелуев вниз до самого основания и возвращается наверх. Еще раз лизнув головку, он обхватывает ее своими мягкими губами и скользит по стволу, вбирая его в себя до середины длины. Воздух застревает у меня в горле. Меня восхищает такой развратный и откровенный в своих желаниях друг. Я тянусь к нему руками, но Ксандр, не отвлекаясь от вылизывания и посасывания, только грозит мне пальчиком, словно говоря, что здесь главный именно он. Я покорно соглашаюсь и откидываюсь на спину, прикрываю глаза и наслаждаюсь волшебными ощущениями. Его губы и язык творят что-то невообразимое, раз за разом подводя меня к самой границе оргазма и отступая. Перед глазами плывут разноцветные круги, в голове приятно шумит, а внизу все приятно ноет от фейерверка чувств. Я не могу выносить этой сладкой муки и приподнимаюсь на локтях, впиваясь взглядом в упругую попку, которая покачивается и притягивает, требуя схватить ее обладателя, целовать нежную кожу, сжимать ее пальцами до красноты, раздвинуть мягкие половинки и добраться до заветной дырочки. Порыкиваю и нетерпеливо толкаюсь в рот любимого, привлекая его внимание. Он поднимает на меня осоловелые глаза и дарит самый потрясающий стон, который мне когда-либо доводилось слышать. Он сам сгорает от желания, но не может нарушить собственные правила. Меня переполняет гремучая смесь нежности, любви, желания и страсти. Хочется, чтобы он продолжал, хочется схватить его за подбородок и притянуть к себе, впиться жадным поцелуем в горячий ротик, оставить укус-метку, чтобы больше никто и никогда. Хочется подмять его под себя и снова и снова вторгаться в любимое тело, даря наслаждение. Видимо, Ксандр что-то улавливает в моем взгляде, потому нехотя отстраняется и разворачивается ко мне спиной, смотрит на меня через плечо и призывно виляет попкой. Это становится последней каплей в чаше моего терпения, и я набрасываюсь на него, не пытаясь сдерживать торжествующий рык, кусаю нежную шею, спускаюсь поцелуями по вздрагивающей спине и жадно приникаю губами к розовому колечку, слизывая языком сладковатую смазку. Проникаю кончиком внутрь омеги и ласкаю мягкие шелковистые стенки, заставляя моего ненаглядного стонать и извиваться, пытаясь одновременно отстраниться и насадиться еще сильнее. Мой пальцы гладят и мнут упругие половинки, перемещаются вперед и берут в плен истекающий смазкой член. Одной рукой я ласкаю головку, а второй осторожно перебираю гладкую мошонку. Мой собственный член уже болит от напряжения, и я понимаю, что не смогу долго сдерживаться. Возвращаю одну руку к анусу и ввожу сначала один, а потом и два пальца. Неторопливо двигаю ими, задевая бугорок внутри и вырывая вскрики удовольствия у Ксандра. Он все быстрее насаживается на мои пальцы, желая получить еще больше, стать еще ближе. Я больше не могу сопротивляться ни его, ни собственному желанию и, вынув пальцы, приставляю головку своего члена к пульсирующей дырочке. Один плавный, глубокий толчок – и я весь внутри. Потрясающие ощущения: узко, горячо, влажно. Ксандр немного сжимается, и я вздрагиваю от пронзившего меня удовольствия. Когда любимый наконец расслабляется, начинаю аккуратно двигаться, ловя каждую его реакцию. Медленно выхожу почти полностью, оставляя в жарком плену лишь головку и, дождавшись легкого движения навстречу, резко возвращаюсь назад. Постепенно темп нарастает, и я уже вбиваюсь в него со всей силы, снова прикусывая изгиб шеи. Ксандр стонет, комкает простынь и толкается ко мне с не меньшей страстью. Снова и снова. Вот мой омега замирает, выкрикивает мое имя и начинает судорожно сжиматься вокруг меня. Я не выдерживаю и кончаю в него, глухо простонав в ответ его имя. Не хочу выходить, не хочу покидать его тело, и потому позволяю узлу сцепить нас еще на какое-то время. Осторожно заваливаюсь на бок, увлекая за собой Ксандра, и, прижимая его влажную спину к своей разгоряченной груди, погружаюсь в сон.       Проснулся я, уже по-настоящему, с каким-то странным ощущением дежавю, словно что-то подобное уже происходило. Нет, бред какой. Наверно, просто мое глупое подсознание, растревоженное образом Али, подсунуло мне ночь с каким-нибудь омегой, заменив его образ на тот, кого я действительно хотел бы обнимать, чьи стоны я хотел бы слышать, с кем хотел бы засыпать и просыпаться. Мда.       Мысленно даю себе затрещину и напоминаю, что через пару часов у меня назначено реальное свидание с Али. Он не превратится в Ксандра по мановению волшебной палочки, не заменит его и не сможет занять место в сердце, навеки отданное любимому омеге. Но, возможно, только возможно, что он сможет отвлечь меня от болезненных и ненужных воспоминаний. Али кажется неглупым и интересным юношей, уверен, вечер в его компании может стать приятным времяпрепровождением. Подбодрив себя подобными рассуждениями, беру телефон и звоню в популярный клуб, заказываю столик в вип-зоне и еду домой, чтобы освежиться и переодеться для предстоящей встречи.