Квадратное уравнение

POV Ксандр

Jason Mraz - Plane

      Самолет набирает высоту, а я наконец расслабляюсь и откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза – вдруг удастся уснуть? Однако стоит только смежить веки, как перед внутренним взором начинает крутиться калейдоскоп событий минувших дней.

***

      После неожиданного визита Кости и ошеломляющего открытия относительно истинных мотивов моего любимого сына-балбеса я хотел тут же сорваться и… Не знаю, что я хотел сказать или сделать. Меня переполняли эмоции: страх, радость, растерянность, злость, нерешительность, надежда. Хотелось одновременно надавать Лешке по заднице, чтобы сидеть минимум неделю не смог, хотелось встретиться с Алексом и… И опять не знал, то ли рожу его гадскую расцарапать, то ли прижаться всем телом и никогда не отпускать. Слава яйцам, ко мне приехал Ник и немного угомонил бушевавшее торнадо. Друг резонно заметил, что сделанного не воротишь и нужно просто съездить и все-таки поговорить с моим альфой, расставить все точки на «Ё», как выражается Ник. Как общался с издателем, как брал билеты, как мы с Костей летели в другой город, даже как до отеля добрались и как спать разошлись – все это помню очень смутно, словно в тумане. Первая четкая и ясная картинка – «Не ждали» в исполнении Лешки и Алекса в кабинете последнего. Сказать, что я был в шоке – сильно преуменьшить. Ей Богу, не знал, что и думать, взирая на своего сына, который очень однозначно терся задницей о пах собственного отца. Ладно Алекс, он, как я понял, был не в теме их родства, но вот что себе позволял мой малолетний засранец?! Это Алексею еще повезло, что я был не один, а с Котом. Если бы парень не увел мою головную боль куда подальше, боюсь, изобразили бы мы другой не менее известный сюжет из серии «Я тебя породил, я тебя и убью». Когда дети покинули приемную, я прошел мимо Алекса, продолжавшего играть роль ледяной скульптуры, и уселся в кресло напротив рабочего стола. Закинул ногу на ногу, откинулся на спинку, скрестил руки на груди и воззрился на того, чей образ не давал мне покоя вот уже без малого 20 лет. – Отомри, – бросил в напряженную спину. Альфа вздрогнул, тряхнул головой, хмыкнул и приблизился к своему столу, но не стал садиться в рабочее кресло, отгораживаясь от меня полированной деревяшкой, а остановился рядом со мной, облокотился на столешницу и тоже скрестил руки. – Ну здравствуй, Ксандр, – голос его звучал ровно и уверенно, но в глазах плескалась паника. Интересно, чего он так боялся? – И тебе не хворать, Алекс, – в тот момент я сам был согласен с прозвищем, которое получил в школе – Ледяной. Казалось, что голосом мог реки замораживать. Мой старый друг даже поежился и зябко передернул плечами.       И тишина. Я молчал, потому как просто не знал, с чего начать. Алекс, думаю, ничего не говорил по той же причине. Он лишь жадно поедал меня взглядом, впивался своими глазами, причиняя почти физическую боль. Каких трудов мне стоило не вскочить и не сбежать – одному Богу известно. Тем не менее, собрав всю волю в кулак, я оставался на месте, ждал. Чего-то, кого-то…       Первым не выдержал Алекс. – Ты хорошо выглядишь, почти не изменился, – он отвернулся и потянулся к селектору. Нажал на кнопку и попросил секретаря принести кофе. И зеленый чай. Надо же, он не забыл моих предпочтений. – Спасибо. Ты тоже неплохо смотришься, хотя изменился существенно, – ничего не мог поделать с язвительными нотками и смотреть на этого… этого… на него не мог. Тоже отвернулся, принялся разглядывать убранство кабинета. Темная мебель, светлые стены и пол. У одной из стен – стеллаж, на полках расставлены журналы, книги о дизайне, профессиональные фотоальбомы. Внимание привлек корешок книги, которой, по моему убеждению, не должно было быть в этом помещении. «Как Огонь и Лед учились дружить» - одна из первых моих изданных рукописей, именно эта история сделала меня известным. На душе потеплело, и я уже было собрался сказать что-то хорошее, но альфа меня опередил. – Так Али – твой сын? Видимо, врать он у тебя научился? И к чему был весь этот фарс? – он не смотрел на меня, просто выплевывал каждое слово-обвинение. Все мои благие намерения как корова языком слизала. Внутри снова поднялась волна того же гнева, который разрушил все 18 лет назад. Я не хотел повторять прошлые ошибки, а потому встал, дошел до двери и в последний раз обернулся, поймав больной взгляд. – Ты дурак, Алекс. Я не врал тебе. Это ты поверил в собственную историю. Если тебе легче обвинить меня и Алексея – не буду мешать. Прощай, – с этими словами я распахнул дверь и вышел из кабинета. В приемной столкнулся с секретарем, у которого на подносе дымились две чашки. – Анатолий, чай уже не нужен, а начальнику своему лучше чего-нибудь покрепче отнесите, – мягко улыбнулся парню и направился на выход.       В холле отеля увидел Костю, который держал на руках моего сына. Парочка, игнорируя лифт, направилась к лестнице, а до меня донесся смешанный аромат хвои, корицы, апельсина и клубники с мятой. С этими двоими все понятно. Я порадовался за сына и его избранника, оплатил номер Кости на неделю вперед и выписался из своего. Попросил вызвать такси и заказать билет на самолет, сам поднялся в номер собрать вещи. Через полчаса я уже ехал на заднем сиденье ярко-желтого седана.

***

– Извините, – резко распахиваю глаза и смотрю на улыбающегося стюарда-омегу. – Желаете воды или чай-кофе? – Нет, спасибо большое. Я бы хотел вздремнуть. Пожалуйста, разбудите меня перед посадкой, – получаю согласный кивок и вновь закрываю глаза, теперь уже засыпая.       До дома добираюсь быстро. Самолет приземлился ближе к полуночи, и дороги абсолютно свободны. Нику и родителям решаю не звонить. Я пока не готов рассказывать им о встрече с Алексом, да и рассказывать особо нечего. Оставляю дорожную сумку на первом этаже, поднимаюсь на второй, наскоро принимаю душ и заваливаюсь в кровать. В голове – пустота и ветер воет. Тем лучше. Утро началось в районе полудня. Нехотя встаю, легко завтракаю и возвращаюсь в спальню. Окукливаюсь в одеяло, включаю какой-то фильм и проваливаюсь в нирвану. Пару раз выбираюсь из своего кокона по естественным нуждам, а в остальном – придаюсь апатии. В какой-то момент засыпаю и просыпаюсь от грохота, раздающегося внизу. Прислушиваюсь и понимаю: стучат в дверь. За окном только начал заниматься рассвет. И кого принесло? Неужели Лешка вернулся? Так у него ключи есть. Воры? Они бы стучать не стали. Странно. Выбираюсь из своего импровизированного гнезда, которое «свил» из одеяла-покрывала-подушек, прихватываю тяжелую вазу – не, а мало ли? – и спускаюсь вниз, стараясь производить как можно меньше шума. На предпоследней ступеньке подпрыгиваю и чуть не роняю свое оружие из-за очередного удара в дверь и следующей за ним просьбы: – Ксандр, я знаю, ты дома. Открой, пожалуйста, – только не это! Только не этот голос и не этот альфа! Как он меня нашел? Что он вообще тут делает?!       Преодолеваю последнюю ступеньку и расстояние до двери, прислоняюсь лбом к холодному дереву и щелкаю замком. Делаю несколько шагов назад и севшим голосом произношу: – Открыто, – почему-то уверен, что он услышит.       Через несколько бесконечных секунд ручка ползет вниз, дверь открывается. На пороге стоит Алекс. POV Алекс       Давлю на ручку и открываю дверь. В темном холле стоит взъерошенный Ксандр, сжимающий в руках даже на вид тяжелую вазу. Это он от меня отбиваться собрался? Делаю широкий шаг, переступая порог, и оказываюсь на расстоянии вытянутой руки от моего наваждения. Омега словно замер и даже, кажется, дышит через раз. Хм… Может, я все же погорячился с таким ранним временем визита? Но с другой стороны, ждать еще хоть сколько-нибудь я не мог. Подхожу к Ксандру и забираю вазу – действительно тяжелая. Нашариваю на стене выключатель и радуюсь, что в доме почти ничего не изменилось за прошедшие годы. Разуваюсь и прохожу в гостиную. Мда, с выводами я поторопился. Хоть планировка и осталась почти неизменной, но вот интерьеры обновились. Ставлю вазу на стол и топаю на кухню. Ксандр, как привязанный, идет за мной. У барной стойки притормаживаю и сажаю своего омегу на высокий стул, сам же прохожу вглубь помещения и начинаю рыскать по шкафам и шкафчикам. Чай и кружки нашлись быстро, коньяк, хоть и пытался прятаться, но тоже был извлечен на свет. Завариваю сенчу для Ксандра и разливаю коньяк – пару капель в чай и на два пальца себе в бокал. Ставлю перед другом бадейку с чаем и сажусь напротив. Он утыкается в чашку, вдыхая аромат травы и детища французских виноделов. Молчит. Я тоже молчу. Просто смотрю на него и не могу налюбоваться. Какой же он красивый, родной, несмотря на то, что не виделись черт знает сколько лет.

***

      Когда позавчера он покинул мой кабинет, я еще долго не мог прийти в себя и бездумно пялился в дверной проем. Если бы не Анатоль, который притащил мне санкционный кофе и не менее санкционный виски, то я бы мог просидеть так еще очень долгое время. Увидев эту скорбную картину, Толик шустро влил в меня шотландский односолодовый, решив, видимо, что кофе тут не помощник. Выждав для верности пару минут, омега задал провокационный вопрос. – И что, так и будете сидеть? Не кинетесь догонять? Следующие двадцать лет так же страдать собираетесь? – и все так спокойно, словно о погоде говорил. – Да что ты знаешь?! – я молодец, быстро крайнего нашел. – Сдается мне, что знаю я больше вашего, – Толик усмехнулся, но мгновенно посерьезнел. – Алекс, неужели вы позволите ему просто так уйти? Вам не кажется, что лучше наконец разобраться во всем? – Ну вот куда ты лезешь, а? – виски сделал свое дело, и ругаться на подчиненного мне уже не хотелось. – А вот туда и лезу! Думаете, я ничего не понимаю? Думаете, не видел, как через курьера книжку его заказывали и как потом тайком от всех пялились на оборот – где фотография автора? Или что каждый ваш омега – жалкая копия того, кто только что вышел? Вы, конечно, можете меня потом уволить, но сейчас я все вам скажу. Вы же любите его, хренову тучу лет любите! И плохо вам без него, пару до сих пор так и не нашли. А когда появился этот мальчишка, так похожий на него, вы же прям расцвели, жить начали в полную силу. Так почему сейчас, когда есть возможность во всем разобраться, вы так легко его отпускаете? – мой секретарь аж задохнулся от переполнявших его эмоций. – Анатоль, выдыхай. Увольнять я тебя не собираюсь. Твоя забота мне приятна, даже чай твой дурацкий травяной – тоже приятно. – Он не дурацкий, а… – Не перебивай, – я налил себе еще одну порцию виски и откинулся в кресло. – Прав ты во всем, Толик, прав. Люблю я его, плохо мне без него, но… У него семья – муж, сын. А кто я? Старый друг? Призрак из прошлого? Вот то-то же, что никто. – Кхм, как я уже говорил, в этой ситуации я осведомлен несколько лучше. Не-не, я вам ничего рассказывать не буду – сами разбирайтесь! Но вот что я вам с уверенностью могу сказать, так это то, что вам нужно с Ксандром поговорить. Поверьте, все не так, как вам кажется! – омега решительно поднялся и направился в приемную. – Ты куда это собрался? – я, честно признаться, мальца офигел от его отповеди. – Как куда? – удивился секретарь. – Переносить ваши встречи и заказывать билет на самолет. – А ты не много ли на себя берешь, дорогой? Не надорвешься? – почему-то мне стало так легко, даже язвить и улыбаться получилось. – Сегодня у меня ничего важного нет. А вот совещание, которое должно быть послезавтра, на завтра переноси. Не хмурься! Вот проведу совещание и поеду, так что бери билет на последний завтрашний рейс.       Толик расплылся в радостной улыбке и выпорхнул из кабинета. Я же промедитировал остаток дня, но так и не придумал, что сказать Ксандру при встрече. Следующий день пролетел незаметно – совещание, переговоры, аэропорт…

***

      И вот я сижу на кухне, мой любимый омега – напротив, а между нами – тишина, такая плотная и вязкая, что можно ложкой зачерпнуть. – Кхм, – Ксандр хмурится и избегает смотреть на меня. – И что ты тут делаешь? – Кхм, – я не передразниваю, действительно пытаюсь откашляться, так как в горле ком стоит. – Сижу, пью коньяк. Неплохой, кстати. – Да, коньяк хороший. Правда, не для тебя берег, – язвит, но все еще отводит взгляд. Ну ничего, не молчит – и то хлеб. – Ну так, и за каким хером ты приперся? Да еще в такую рань? – Да вот, истосковалась душа, увидеть хотел поскорее, – принимаю его тон и отвечаю тем же. – Ой, блядь! Посмотрите на него! Восемнадцать лет не видел, а тут приперло! Алекс, повторяю вопрос – с хуяли?! – в этом взъерошенном, недовольном и раздраженном омеге не осталось и капли того льда, которым он обливал меня в моем кабинете. – Это ты не тупи, родной. Помахал хвостом у меня перед носом и слинял, сообщив, что ты мне не врал, а я почти двадцать лет заблуждался. Ты думаешь, я просто соглашусь с этим? Да хрен тебе по всему макияжу! – я тоже начинаю заводиться, так как понятия не имею, о чем именно и как мне говорить, а этот – слов цензурных не хватает – помогать не спешит. – Хм, хочешь поговорить? Ну так вперед, говори, если еще не все сказал, – Ксандр перестал прятать глаза и теперь рассыпает молнии, еще чуть-чуть – и дыру во мне прожжет. – Ммм… Как дела? Как муж? И где он, кстати? – решаю начать светскую беседу с главного вопроса. Не хочется мне, чтобы в самый неподходящий момент на кухню вломился какой-нибудь альфа. – Ты бы еще про погоду и природу спросил, придурок, – шипит так – любая змея обзавидуется. – Нормально у меня дела, отлично просто! Только вот идиот один мне сладкий сон обломал, – фыркает в кружку и вдруг замирает. – Так, стоп, еще раз. Что ты спросил? – Ээээ, – вот я сейчас не понял, чего это он? – Говорю, как дела-семья-муж? – Какой муж? – и ресничками так хлоп-хлоп. – Твой. – Мой? – а на мордахе неподдельное удивление. – Нет, блядь, мой! – рявкаю и начинаю нервно барабанить пальцами по столешнице. Какой-то странный разговор у нас выходит. – Ты замужем? – спрашивает и будто сдувается весь, плечи опускает и опять в чашку прячется. – Мля, Ксандр, ну вот чё ты тупишь?! – бредский бред какой-то! С чего это я должен быть замужем? Это ведь у него, у Ксандра, сын и муж. Так чего он мне тут мОзги сушит? – Твой муж, говорю, где? – Мой?! – офигевший шепот. Я рычу, и Ксандр наконец приходит в себя. – Ты дебил?! Нет, это не вопрос. Ты, Алекс, дебил! Долбоеб, кретин, идиотина! С какого хера у меня муж должен быть?! – рык моего омеги может заставить любого альфу трусливо поджать хвост. Но я не любой! – Не ори! Кричалку сорвешь, горлышко бо-бо будет, – нет, я, конечно, в афиге, но любопытство помогает сдерживаться. – Отец Алексея, твой муж. Альфа, в которого ты был влюблен восемнадцать лет назад…       И тут Ксандр начинает смеяться. Нет, он начинает неприлично ржать! Со всхлипами, похрюкиваниями и слезинками в уголках глаз. Не понял. И что такого уморительного я сказал? – Ыыыыы, – никак не унимается омега. – Отец Лешкин передо мной сидит, а мужа и не было никогда, – выдавив из себя эту фразу, Ксандр вновь ржет. Ба, да у него уже форменная истерика. Фига его разобрало.       И тут я чуть виски не подавился.       Что он сказал? «Отец Лешкин передо мной сидит»?       В голове закрутилось и защелкало, потом что-то коротнуло и вспыхнуло, что-то нахер выгорело, а до меня наконец дошло. – Ксандр, милый, повтори-ка еще раз, где Лешкин отец? – прошу осипшим голосом. – Передо мной си… – охотно повторяет отсмеявшийся мужчина и соображает, ЧТО он только что сказал. – Ой! – закрывает себе рот двумя ладонями и испуганно зыркает на меня.       Щелк, щелк, щелк. Мой мозг взорван и дымится. Я хлопаю глазами и открываю рот, как аквариумная рыбка, переваривая новость века. Алексей мой сын. У. Меня. Есть. Сын. – А когда мы успели? – спрашиваю, потому как картинка пока до конца не сходится. – Эм… Ну… – тянет эта белобрысая сволочь. Если бы мог, он еще и ножкой бы пошаркал, как пить дать. – Ксандр, сучок! Колись! – рявкнул так, что сам испугался. – На вечеринке в честь нашего двадцатилетия, – по-военному четко выдал мой партизан. – А… – У тебя с перепоя память отшибло. – Э… – А потом я сам не сразу понял. – А… – Так я разозлился и обиделся. – Э… – Ну ты уехал сразу. – А… – Ну говорю же, обиделся я и разозлился. Сильно. – Блядь! Ксандр! Ты, сука, восемнадцать лет обижался?! – хера се, я таки смог закончить предложение. – Я боялся, – покаянно опускает голову мой любимый. – Чего? Чего ты боялся, гаденыш? – ему не тогда, ему сейчас бояться надо, ибо, если не услышу адекватной причины – урою на месте. – Что буду тебе не нужен, – всхлипывает это чудовище. – Что у тебя кто-то есть, а тут я – бракованный омега с ребенком. Я ведь тебя тогда уже два года молча любил, а ты не замечал. А если бы узнал про ребенка, остался бы со мной из чувства долга. А мне не надо из чувства долгааааа, – прелесть моя уже ревет. А у меня бальзам внутри разливается от его слов. Он меня любил. Любил! Любил?! – Ксан, а Ксан, – протягиваю руку и за подбородок поднимаю его голову, заставляя посмотреть на меня. – Я ведь тоже тебя любил. И до сих пор люблю. Честно, – шепчу и нежно глажу большим пальцем влажную от слез щеку. – Аааа? А какого ж хрена лысого тогда?.. – растерянно тянет сладкий мой. – Так я ведь думал, что есть у тебя кто-то. От тебя альфой пахло, точнее – разило за версту. А ты говорил, что нет никого. Я думал, ты врешь, и тоже злился. А когда про беременность узнал – мозги совсем отказали. Не мог и не хотел представлять тебя с кем-то другим. Наговорил тебе бреда всякого, а потом воспользовался твоей злостью и уехал. Думал, с глаз долой – из сердца вон, – грустно улыбаюсь и очерчиваю пальцем контур таких желанных губ. Они тоже мокрые и наверняка горько-соленые, но мне так хочется прижаться к ним. Из астрала выдергивает тихий вздох Ксандра. – Мы с тобой – два влюбленных идиота. Я тоже не смог тебя забыть. До сих пор люблю тебя, гниду такую! – улыбается и облизывает мой палец. От такого простого действия меня простреливает электрическим разрядом от пяток до макушки. Вскакиваю и, оббежав стойку, хватаю Ксандра, закидываю на плечо и несусь на второй этаж.       Взлетаю по лестнице и задаю самый важный сейчас вопрос: – Куда? – Вторая слева, – отвечает чудо и хихикает мне в поясницу.       Быстро нахожу нужную дверь и врываюсь в комнату. Сгружаю ношу на кровать и начинаю торопливо стягивать с него футболку. Ксандр выворачивается и отползает на середину ложа. – И чего это ты задумал, животное? – смотрит на меня и смеется, паразит такой. А то не понятно, что я задумал. – Да вот, вспомнить хочу, как мы с тобой Лешку делали. У нас такой парень получился, а я самого вкусного не помню, – не теряя времени даром, стягиваю через голову рубашку и тянусь к брючному ремню. – Ээээ… Тормози на поворотах, Шумахер. А меня спросить? – от удивления Ксандр подпрыгивает на кровати и приземляется на 4 точки, как кошка. Волосы дыбом, глаза горят, губа закушена, попка вверх торчит. Любо дорого! – А ты против? – я все-таки победил ремень и расстался с нижней частью гардероба. Забираюсь на кровать и медленно ползу к этому воплощению секса. – Нет, я только за, – выдыхает мне в губы и первым целует меня.       Его губы и правда горчат, но для меня сейчас нет ничего слаще. Перехватываю инициативу и сам целую его горячо, страстно, глубоко. Ласкаю языком губы, пробегаю по зубкам и касаюсь неба. Его язычок устремляется мне навстречу и сплетается, танцует танго. Встаю на колени и подтягиваю свое чудо к себе, прижимаю к груди и пробираюсь горячими ладонями под майку. Господи, сколько я мечтал об этом, сколько снов видел. Но реальность в разы лучше, ярче. Его кожа пылает, а мышцы под моими ладонями напрягаются. Медленно веду руками вверх и нахожу маленькие аккуратные соски. Слегка сжимаю их пальцами и ловлю стон, который мой любимый не может сдержать. Черт, я ведь не железный! Сдергиваю с него футболку и опрокидываю на спину, нависая сверху. Его жадные пальцы бегают по моей спине, заставляя толпы мурашек носиться следом, а огненную пружину внизу живота сжиматься все туже. Снова целую его губы, щечки, прикусываю мочку и спускаюсь влажной дорожкой на шею. Мой. Всасываю белую кожу на шейке. Мой. Прикусываю острое плечико. Только мой. Сжимаю и слегка покручиваю сосок. Любимый мой стонет и трется пахом о мое бедро, царапает спину, прижимает к себе все сильнее. Потерпи, миленький. Я сам с ума схожу от желания. Но так хочется растянуть эту сладкую пытку. Слышать твои стоны, ощущать огонь, слизывать капельки пота. Не отвлекаясь от расцеловывания и покусывания розовых горошин, нашариваю резинку домашних штанов и тяну их вниз. О, какой приятный сюрприз! Под штанами мой любимый прекрасно обнаженный. Дорожкой поцелуев спускаюсь вниз и ныряю языком во впадинку пупка, руками оглаживаю бока, сжимаю бедра. Ксандр запутывает свои пальцы в моих волосах и снова протяжно стонет. Он то пытается подтянуть меня вверх для поцелуя, то хочет толкнуть меня вниз к гордо стоящему члену. Не торопись, сладкий, успеем. Все успеем. Отрываюсь от разгоряченного тела и избавляюсь от собственных трусов. Вновь накрываю собой Ксандра и втискиваю колено между его стройных ножек. Милый мой послушно открывается для меня, сгибая ноги в коленях и теснее прижимаясь ко мне пахом. Наши члены трутся друг о друга, пропуская по телам электрические разряды и волны жара. Я сам уже не могу сдержать стона. Еще раз жадно целую моего омегу, посасываю язычок, прихватываю зубами нижнюю губу и немного оттягиваю. Ладонями подхватываю его под ягодицы и вжимаю в себя. Чувствуешь? Да, чувствуешь. И я тоже чувствую. Каждой клеточкой тела ощущаю твое желание. Сжимаю ладонями упругие половинки и пробегаю пальцами между ними, нахожу пульсирующую дырочку и начинаю нежно ее массировать. Там уже влажно, а потому палец после легкого надавливания проникает внутрь, совсем чуть-чуть. Я не хочу сделать тебе больно. Чувствую, какой ты тугой и узкий, поэтому я буду медленно тебя готовить, чтобы нам обоим было очень хорошо. Внезапно Ксандр легонько отталкивает меня и тянется к прикроватной тумбочке, достает что-то из ящика и протягивает мне. Смазка. Смазка – это хорошо. Я не хочу думать, для каких целей он держит ее под рукой. Сейчас это не важно. Сейчас намного важнее, что он стонет подо мной, извивается и выгибается под моими руками, на его белоснежной коже расцветают маленькие цветочки засосов. Выдавливаю на пальцы прохладный гель и возвращаюсь к тугому колечку мышц. Снова глажу, массирую, аккуратно надавливаю. В это же время выцеловываю плоский животик, опускаюсь чуть ниже и слизываю мутную капельку с розовой головки. Любимый мой всхлипывает и толкается мне навстречу. Его желание для меня – закон. Нежно обхватываю губами головку и начинаю посасывать, медленно опускаясь по стволу вниз. Ксандр сжимает в ладонях мои волосы и направляет, показывает, как ему больше нравится. Я с радостью подчиняюсь его мягким приказам, полностью заглатываю его член и пропускаю в горло, сглатываю. Мой омега выгибается дугой и начинает двигаться, попеременно толкаясь мне в рот и насаживаясь на два моих пальца, которые продолжают осторожно растягивать вход, оглаживают шелковистые стенки. Он еще раз двигает бедрами, и я нахожу заветный бугорок, надавливаю на него и наслаждаюсь протяжным стоном. У самого член уже болит от напряжения и желания оказаться внутри этого невозможно потрясающего тела, стать с моим любимым единым целым. Но еще рано, он пока не готов. Пальцами свободной руки пережимаю у основания член Ксандра, когда чувствую, что он уже готов взорваться, и накрываю его губы своими. Милый мой обиженно хныкает, но тут же жарко отвечает на поцелуй. Он посасывает мой язык, своим язычком пробирается в мой рот и ласкает небо. Одна рука его скользит по моей спине, вторая – находит мой член и начинает осторожно двигаться по нему. Черт! Уже нет никаких сил терпеть. Добавляю в его попку третий палец и немного увеличиваю темп. – Не больно? – жарко шепчу на ушко. – Алекс, сученыш, мне ахуенно, давай быстрее! – выкрикивает мне в ответ Ксандр и сильнее насаживается на мои пальцы.       Подвигав пальцами еще несколько раз для верности, вынимаю их и тут же приставляю к приоткрытой дырочке свой подрагивающий от напряжения член. Мы с Ксандром двинулись навстречу друг другу одновременно. Одним плавным движением вхожу в него до конца и замираю, боясь сделать ему больно. Выждав несколько мгновений, мой любимый осторожно толкается и выдыхает: – Давай!       Его слово становится спусковым крючком, стартовой сиреной. Я начинаю двигаться в нем, наращивая темп, не забывая при этом ласкать его член и заглушать крики поцелуями. Ксандр выгибается подо мной так, что кажется, будто он сейчас сломается. Я подхватываю его под спину, сажусь и устраиваю его на своих коленях, позволяю ему самому задавать скорость и контролировать глубину. Он обвивает мою шею руками и жарко и влажно дышит мне в шею. Еще несколько рваных движений, и Ксандр протяжно вскрикивает и кончает. Через пару мгновений я догоняю его, изливаясь внутрь моего любимого. Пытаюсь отстраниться от него, чтобы не сделать больно, но он не позволяет и только теснее прижимается ко мне, позволяю узлу еще сильнее растянуть его. Я осторожно приподнимаю его голову и заглядываю в глаза. – Что это? – касаюсь пальцами метки на шее любимого. – Твоя, в тот раз восемнадцать лет назад. Я сначала думал, что это просто укус, который пройдет со временем, но ты умудрился поставить настоящую метку, – Ксандр тихо смеется и вновь утыкается мне в плечо. – Знаешь, сейчас, впервые за последние восемнадцать лет, я счастлив, – шепчу ему на ушко и перебираю шелковистые локоны. – Я тоже счастлив, – всхлипывает мое чудо.       Мы сидим обнявшись еще около часа, потом неторопливо принимаем душ, намывая друг друга, и возвращаемся в кровать. Все разговоры решаем отложить на потом, а сейчас не мешает немного поспать. Нам ведь еще предстоит наверстать все упущенные годы.       Просыпаюсь я ближе к обеду. В комнате, кроме меня, никого нет, но дверь распахнута, а снизу доносится шум. Ксандр что-то колдует на кухне. Я встаю, потягиваюсь, одеваюсь и заруливаю в ванну. Быстро умываюсь и спешу вниз убедиться, что ночные события – не сон. Милый мой приплясывает у плиты, а на барной стойке меня уже ждет кружка ароматного кофе с густой пенкой. Делаю жадный глоток и подхожу к моему омеге, разворачиваю его к себе и нежно целую. – Доброе утро, любимый, - ласково улыбаюсь и шутливо шлепаю по попке. – И тебе добрый день, – поправляет меня белобрысая язва, чмокает меня в щеку и возвращается к плите. Я устраиваюсь на стуле и терпеливо жду. Через пару минут передо мной приземляется тарелка с половинкой омлета, вторая – на тарелке Ксандра, который умостился напротив. Мы молча едим, только переглядываемся и хихикаем, как нашкодившие подростки. Когда пустые тарелки отправляются в раковину, мой любимый садится мне на колени, обвивает руками шею и шепчет на ухо. – Алекс, а у меня течка началась.       Мне потребовалась секунда на переваривание, после чего я подхватываю свое счастье под попу и галопирую в спальню.       Несколько дней проходят, как в тумане. Мы почти не покидаем постель, выбираясь только в ванну и на кухню.       Просыпаюсь от какого-то неясного шума. Ксандр лежит рядом со мной, тесно прижавшись и обвив меня всеми конечностями. Прислушиваюсь. Шум внизу перемещается и становится все ближе. Я успеваю только накрыть нас покрывалом, как дверь распахивается, а на пороге замирает Алексей. За его спиной маячит его пара – Костя. Это мне Ксандр успел рассказать во время одного из съедобных перерывов. – Папулька, – радостно начинает Али, но, заметив меня, сбивается. – И Алекс. – Зови меня отец, – смеюсь в ответ на ошарашенную моську. В этот момент просыпается Ксандр и, приподнимаясь на локтях, осматривает сына. – Тебя зови, не зови – все равно сам припрешься, – зевает моя блондинистая заноза. – Ну а вы, юноша, что имеете сказать? – Папуль, я вернулся, – тихо произносит Лешка и пытается спрятаться за Костину спину. – Ммм, вернулся? Вот и молодец, – Ксандр сладко потягивается и падает обратно на кровать. – Доложился, а теперь кыш отсель. Папа устал, папа изволит отдыхать! С тебя завтрак. – Так уже время обеденное, – вякает эта малявка, которая мой сын. – Пшел вон, недоросль, – любимый запускает в сына подушкой, но попадает в захлопнувшуюся дверь. – Молодец, Костя, хорошие у него рефлексы, – сонно бормочет и прижимается ко мне. Я обнимаю его, такого родного, единственного. – Больше не отпущу, – шепчу и прикусываю порозовевшее ушко. Засмущался-таки. – Не отпускай, – тихо отвечает мое счастье.