The darkest part of me

      После официальной части и ужина все отправились по гостиным, и тут Малфой пригласил меня взглянуть на его новую комнату.       Тот факт, что Драко переехал, расстроил меня больше, чем следовало. Я чувствовал вселенскую несправедливость, что, как только мы сдружились, он покинул нашу комнату.       — Добро пожаловать в мои апартаменты! — он распахнул передо мной дверь, и я вздохнул от восторга.       Величиной комната старосты была практически с нашу общую комнату, только если наша имела квадратную форму, то эта была немного вытянутой. По левой стене располагалась двухместная кровать с громоздким пологом, тумбочка и дверь в ванную комнату, по правой стене были стеллажи с книгами, камин, письменный стол и кресло, а прямо по курсу зияло предзакатным светом стрельчатое окно с перекрестной решеткой. Под окном был небольшой стол для трапезы и два стула. Когда я закрыл за собой дверь, то позади меня ещё обнаружился шкаф для одежды.       — Это мечта! — прокомментировал я.       — Я хотел ее с первого курса, — сказал Драко, заваливаясь на кровать, — с тех пор, как предыдущий староста вызвал меня из-за какой-то провинности. Говорят, что у старосты Слизерина самая шикарная комната, потому что Слизерин хотел особо вознаградить ученика, коего посчитают достойнейшим на факультете. Ну, а остальные факультеты всегда были за равенство, как ты знаешь.       — Я бы все отдал, чтобы жить здесь, — я подошёл к окну и стал рассматривать пейзаж за окном. — Тут даже вид реалистичней.       — Ой, ну это тебе уже кажется, — засмеялся Драко. — В подземелье все окна зачарованы одинаково.       — Между прочим, у меня тоже были неплохие перспективы стать старостой, — заметил я, скрестив руки на груди.       — По оценкам — да, но лидерские качества у тебя явно подкачали.       — Согласен, первокурсники вогнали бы меня в ступор, — засмеялся я.       — У меня не побалуешь, — Драко грозно сдвинул брови.       Я прошёлся до ванной комнаты и полюбовался и ей тоже.       — Отдельный душ — это прекрасно! Но и у нас появил…       Когда я выглянул из ванной, мимо меня пролетели все тридцать чёрных рубашек Драко и одна из них облепила мое лицо.       — Тьфу, — я снял ее с себя, и она поспешила занять свою вешалку в шкафу вслед за остальными.       Драко опустил палочку, смеясь.       — Я говорил, что и у нас появился плюс от твоего переезда — в ванной освободилась полка для наших с парнями принадлежностей.       — Я рад за вас! — ответил он, продолжая разбирать свой чемодан.       — Ладно, я пойду тогда.       Мне показалось, что пора оставить Малфоя со своей комнатой наедине и дать ему насладиться долгожданным одиночеством и комфортом.       — А как же вечерний чай? — нахмурился он. — Разве ты не хочешь составить мне компанию в нашей давней традиции?       Что говорить, зря я переживал, что он съехал от нас, потому что мы стали проводить каждый вечер у него. Сначала это было традиционное чаепитие в десять, потом появилось совместное написание эссе по Истории магии, потом лабораторная работа по Зельям, потом мы стали делать всю домашнюю работу вместе, а дальше и вовсе после чая расходиться стало моветоном и мы придумывали для себя различные увеселения. Увеселения сводились к таким вещам как:       A) разработка плана, как выбираться из гостиной по ночам и гулять по Хогвартсу безнаказанно;       B) написание списка идей, как нагадить Гриффиндорцам, но чтоб они не догадались о нашем авторстве;       С) изобретение новых необычных зелий для личного пользования.       С первым пунктом мы добились неплохих результатов, подговорив парочку портретов на этаже, где находился кабинет Филча, сообщать нам о его передвижениях взамен на реставрацию. Это работало так: как только Филч заходил в свой кабинет после одиннадцати вечера, портрет Джона Одноглазого приходил в гости к портрету Мери-Августы, висевшем над камином в нашей гостиной, и говорил нам об этом. Хотя, как заподозрил Драко, Джону лишь нужен был предлог, чтобы почаще забредать к Мери-Августе.       Слежка за Снейпом и другими была пока что в проработке.       Что касаемо гриффиндорцев, тут тоже был гениальный план. Мы заказали большую коробку различных вредилок из магазина братьев Уизли, изучили их состав, доработали немного и стали тестировать на грифах. Самым глобальным нашим проектом была обработка гриффиндорских метел бодроперцовым спреем. Надо было видеть их лица, когда вся команда по свистку взлетела вверх и у них защипали ноги, руки, ну и ещё кое-что. Только жаль, что Поттер как капитан стоял в этот момент внизу, дабы посмотреть на способности новых игроков и не притронулся к своей метле.       Ах, как это было рискованно и гадко все то, что мы делали, но я был воодушевлен и радовался как ребёнок любой нашей шалости. Я будто отрывался за все пять лет, проведённых в скучном просиживании штанов за уроками. Со временем я разучился бояться и приобрёл ещё кучу знаний от Драко, таких как лесть, ложь и хладнокровие.       Как-то мы экспериментировали с новым зельем в одну из сентябрьских ночей, а зелье варить можно было только ночью, дабы не быть застигнутыми в незаконном изготовлении опасных препаратов деканом, и он мне сказал:       — Кажется, я плохо влияю на тебя Забини.       — Не понимаю, о чем ты, — улыбнулся я, взвешивая на весах толчёный хвост ящерицы.       — Я осознал этот факт, когда ты сегодня согласился прогулять со мной историю магии и выбросил свой последний растянутый свитер.       — Ха-ха, — я добавил сушеную массу в зелье, и оно стало ядовито-желтым. — На суде, когда господа из Визенгамота наклонялся над моей сжавшейся от страха фигурой и спросят: «как ты посмел?» — я им отвечу, что меня покусал ядовитый Малфой.       Драко поднял брови, ехидно улыбнулся и потянулся ко мне, чтобы и правда укусить за шею. Я еле увернулся и от этого и завалился на бок, уронив склянку с кислотой, выделяемой из одного растения, внешне похожего на дьявольские силки.       — Вот черт! — взвизгнул я, быстро расстегивая испорченную рубашку, по низу которой растекалось в разные стороны пятно от пролившейся кислоты.       — Репаро! — сказал Драко, возвращая бутылку в прежний вид.       — Жаль, что это не вывести, — я с горечью посмотрел на рубашку, которую постепенно изъела та самая кислота, превратив в маленький клочок синего цвета. — Надо подумать о повышении безопасности на нашем рабочем месте.       — Хорошо, что это был не мой любимый ковёр, — посетовал Малфой, откидывая волосы назад. -А рубашек, как ты помнишь, у меня много.       Он подошёл к шкафу, выбрал одну и кинул мне.       — Будь так любезен! Не хотелось бы, чтобы кто-то застал у меня в комнате полураздетого парня. Не дай Мерлин слухи пойдут.       Он улыбнулся, закрывая дверцы.       — Да кто к тебе придёт в час ночи? — спросил я, рассматривая рубашку.       Конечно же, именно в этот момент, стукнув один раз, к нам ворвался Кребб.       — Так и думал, что ты не спишь…       Дальше была пауза, потому что он уткнулся взглядом в меня, сидящего на полу с рубашкой в руке и голого по пояс.       — Какого хрена? — крикнул Драко, которого приход Кребба изрядно напугал.       Вместо ответа парень с круглыми глазами поспешил удалиться от греха.       Мы несколько секунд молчали, а потом повалились от смеха, подумав, как все это выглядело со стороны.       — Кребб и Гойл слишком прямолинейны, — сказал он мне, когда мы устроились за вечерним чаем, тем вечерним чаем, который стал традиционным ещё и перед отходом ко сну. — В них нет ни чувства такта, ни хитрости. Они не понимают, когда нужно смолчать, а когда говорить. Поэтому мне всегда было сложно с ними общаться.       — Это ты так завуалированно хочешь меня похвалить? — я сощурил глаза.       Он улыбнулся, поднося чашку к губам. Перед нами стояла коробка с вкуснейшими шоколадными конфетами, присланными Нарциссой.       — Просто я так отвык от них за это лето, что сейчас не могу найти хоть одну причину, почему общался с ними так долго.       — В детстве не так важен интеллект, как просто поддержка в любой игре, — пожал плечами я. — Нужда говорить часами у нас появляется ближе к этому возрасту. Хотя у всех по-разному.       — Да, раньше мне были нужны тупо исполнители, — он опустил чашку и покрутил её пальцами.       Я молчал, изучая его лицо, наполовину находящееся в тени, наполовину ласкаемое бликами от огня, разведённого в камине.       — Я ещё дома задумался об этом. Когда видел подобострастное отношение моего отца и других Пожирателей смерти к Лорду. Страх, ненависть и снова страх. Не считая Беллатрисы, никто не хочет быть с ним по-настоящему. Просто исполнители.       Пальцы наконец-то замерли.       — В чём-то мы похожи. Его идеи понятны и интересны только ему. Остальные бы с радостью занялись чем-нибудь менее воинственным в это время, например, своими семьями и простой человеческой жизнью. Это знаешь как заметно?       — Почему ты проводишь между вами параллель? Разве у вас с парнями мало общего?       — У меня с ними совсем нет связи ещё с прошлого года, — признался он. — Может, если бы ты не появился, то я мог не заметить этого. Они хорошие, я не спорю. Но мне нужен равный мне друг, который тоже будет предлагать идеи и уметь анализировать.       — Не нужно оправдывать себя, почему ты не хочешь больше проводить с ними своё время, — сказал я, мысленно приходя в восторг, что он только что назвал меня равным. Полгода назад я лишь мог мечтать об этом. — Ты же не собираешься полностью отказаться от их общества.       — Просто немного грустно осознавать, что что-то, к чему ты несомненно привык, постепенно исчезает из твоей жизни. Это как, когда тебе покупают новенькую метлу и ты забрасываешь свою привычную, потрёпанную старую в дальний угол. И ты вроде и рад новой, но на старой-то ты летал всё детство.       Я слушал Драко и думал о том, как же одинок на самом деле этот человек. Хотя раньше мне так не казалось. Постоянно в кругу своих обожателей он виделся мне абсолютным счастливчиком. Как я мог этого не замечать?       — Помнишь, я рассказал тебе о нас с Миленой?       — Конечно.       — Я не мог раскрыть им эту тайну два года, а тебе рассказал уже через месяц нашей дружбы. Разве это не показательно?       — Да я сам удивился, — поделился я, вспоминая мои эмоции в тот день.       — Не могу обещать, что когда-нибудь ещё буду так откровенен, но прошу, не подведи моё доверие.       Я заметил, что ему не так просто даётся этот разговор, словно он хочет донести до меня что-то важное, но гордыня не позволяет сказать больше определенного набора слов.       — Я? — переспросил я. — Каким это образом?       — Любым, на который способен человек, — ответил он, глядя мне в глаза.       О чём он думал тогда? Неужели о том, что я мог бы рассказать кому-нибудь о них с Миленой или что мог бы выдать его министерству? Или что я могу отвернуться от него, если он станет Пожирателем смерти?       Что тогда, то и сейчас я думаю, что скорей бы умер, чем предал бы Драко.       — Никогда, — сказал я.       И я, конечно же, сдержал своё слово, даже когда пришлось идти против своих желаний, но я уже не мог иначе, словно я тогда дал непреложный обет.       В сентябре всё было так, как я описывал выше, то есть с постоянными посиделками, экспериментами и вылазками. Иной раз я вообще оставался ночевать у Драко, когда у него ещё были силы на разговоры и он не хотел спать. Тогда мы просто выключали свет и болтали до утра, наслаждаясь приятным теплом, исходящим от догорающего пламени в камине. И думалось мне, что так будет всегда.       Так и было, пока в нашем пространстве не появился третий человек.       Я, как и все, был очарован Нери, несмотря на герб ее факультета. И дело было не в ослепительной красоте, такой как у Драко. Нет, просто она обладала обаянием, позитивом, непредвзятостью и особым французским шармом. А ещё она была новенькой. Мальчикам свойственно обращать внимание на новеньких девушек, особенно когда 5 лет до этого они обитали в этих местах с одними и теми же лицами. Она была свежим глотком воздуха в нашей школе.       Мне она нравилась за то, что, в отличии от других Гриффиндорцев, не смотрела на нас с отвращением, а наоборот, с интересом. Знала ли она все эти слухи о нашем факультете или нет, но девушка явно не поддалась общей истерии в ненависти к Слизерину.       Драко же не хотел и имени её слышать с тех пор, как Снегг посадил её вместе с ним на защите. Надо было видеть его злость после каждого урока.       — Мне казалось, что станет лучше, когда Снегг начал вести этот предмет, а в итоге он превратился в ад! — ворчал он, быстрым шагом идя по коридору, что я едва мог догнать его.       — Если у неё получается это заклинание лучше, чем у тебя, то это не значит, что предмет плохой, — смеялся я.       — Мне нужно много практики, — он пристально посмотрел на меня.       — Понял, — кивнул я.       Вечером я не меньше десяти раз подвергся ненавистному заклинанию Сентенксенти, но Малфой всё ещё не был удовлетворен.       — У меня болят все кости, — пожаловался я. — Не такой уж у тебя и мягкий ковер, как может показаться.       — Встань на кровать! — скомандовал Драко, нацелив на меня палочку.       Я моментально послушался.       — СЕНТЕНКТЕНТИ! — провозгласил он, и я повис под балдахином, а потом рухнул тряпичной куклой головой на подушки Малфоя.       — Всё, я больше не могу, — сказал я, устраиваясь поудобнее, — дай хоть отдохнуть.       — Да и правда, что это я? — он упал рядом, накрыв лицо руками.       Наши практические занятия не прошли зря, и вскоре он приручил себе это диковинное заклинание, испытав его на Нери.       Не сказать, что после этого у Драко улучшилось настроение. Они с этой девушкой стали сталкиваться везде и всюду, а я только и слышал ругательства, и его недовольство отражалось на мне тоже. Драко стал чаще вспоминать про Пенси и уединяться с ней в своей комнате. В один вечер я так и не достучался в его комнату. Этот факт достаточно сильно расстроил меня. С одной стороны, я понимал, что у каждого из нас может быть личная жизнь. Но он даже не предупредил меня.       — Когда он в очередной раз влюбится, ты тоже будешь не нужен ему, — сказал Гойл, когда я вернулся ни с чем в мою комнату.       — Не правда, — ответил я, пытаясь сделать лицо как можно более равнодушнее.       — Лучше не привязывайся к Малфою, — продолжил он. — Это знаешь ли тяжело, его терять.       Я запахнул полог кровати и остался наедине с собой. Вроде бы ничего и не произошло, но почему-то внутри стало так паршиво, словно Драко и правда меня послал ко всем чертям. Убеждая себя в обратном, я заснул прям в одежде. Я боялся, что если продолжу разговор с Гойлом, то не смогу сдержать себя в руках и подерусь с ним.