The darkest part of me

      Вроде бы все было как всегда, за исключением того, что он стал часто уходить в себя, думая о чем-то далеком, и я в это время чувствовал себя посторонним в нашем с ним мирке. Теперь он принадлежал ещё кому-то третьему, и мне было сложно смириться с этим. Я хотел говорить с Драко обо всем, чтобы не было никаких закрытых тем. А он не считал нужным посвящать меня в свои мысли относительно Нери.       С чего я решил, что он думает о Нери? Стоило несколько раз проследить за его взглядом на завтраках, обедах и ужинах, чтобы все встало на свои места. И как он притворялся, что вовсе не интересуется ей, когда она смотрела в нашу сторону. Ох уж эти внезапно начавшиеся разговоры ни о чем… Чего мне стоило сохранять невозмутимое лицо при этом. Тогда я вычислил и его внезапный интерес к Пенси. Он просто замещал ей ту девушку, которая была недоступна физически.       Но не зря я столько недель проводил с Драко. Я научился у него разным интригам и хитростям, и в скором времени мне эти знания очень пригодились.       Видя его упадническое настроение, я предложил провести Ночь безумных поступков в ближайшее время, дабы немного повеселиться. Как ни странно, но Драко воодушевился от этой идеи и в этот же вечер собрал всех друзей для обсуждения данной перспективы. Кребб и Гойл безумно обрадовались возможности провести что-то совместное, как было раньше. С Пьюси и Ноттом мы не общались с момента, как они не приехали на день рождения Драко, поэтому со стороны парней, посвященных в наше маленькое мероприятие, были только мы вчетвером. Составлять список заданий для девчонок было делом не из легких. Во-первых, дабы не возникло больше опасных ситуаций, связанных со здоровьем, мы исключили все рискованные варианты, во-вторых, решили не выходить из школы, чтобы не тратить время на лишние передвижения. Но это не значило, что мы собирались упростить девочкам жизнь, особенно после прошлогоднего их фиаско с Филчем! Итак, спустя три часа безудержного смеха и шесть выпитых чашек кофе, мы-таки смогли составить три замечательных задания.       Они звучали примерно так:       1. Пробраться в библиотеку и поменять страницы учебников «Травология. Продвинутый курс» на журналы «Плеймаг», сентябрьский номер.       2. Украсть у Трелони магический шар из кабинета, оставив записку: «Если бы ты была настоящей прорицательницей, то предвидела бы это».       3. Признаться Северусу Снейпу в любви.       Над последним мы долго сомневались, потому что с деканом, как всем было известно, шутки плохи. Но Драко очень настаивал на этом пункте, придумывая одну за одной истории, как Северус потирая руки приглашает девчонок в свои апартаменты, оглядывает коридор коварным взглядом и закрывает дверь своего кабинета на семь замков. А дальше в его рассказах была плётка и пыточная подсобка.       Обмен заданиями состоялся за два часа до той самой ночи на нейтральной территории — в гостиной. Пожелав девчонкам удачи, мы пошли в комнату Драко готовиться. Кребб так ржал, когда мы отдавали свиток, что ему пришлось дать успокоительное.       — Первый пункт отличается особой изобретательностью, — сказал Драко, открыв пергамент. Я не уверен, что сам бы до такого додумался.       — Да что там? — не выдержал Гойл.       Драко протянул нам его.       — Пробраться в гостиную Гриффиндора и левитировать любого гриффиндорца вместе с кроватью на башню Астрономии…       — ЧТО? — выкрикнул Кребб, вырывая у друга листок. — Они в своём уме?       — Пожалуй, наши журналы отдыхают по сравнению с этим, — сказал я, чувствуя начинающуюся панику. Одно дело сочинять невозможное и коварное для девчонок, а другое — это знать, что через два часа тебе придётся самому пойти на риск.       — Второе задание, — продолжил Драко, — попросить у домовых эльфов на кухне медовуху. Ну, это легко.       — А что там третье? — с осторожностью спросил я. — Устроить вечеринку в кабинете Дамблдора?       — Это как пойдёт, — Драко повернул ко мне пергамент, где было написано: «Третье задание на ваше усмотрение, но оно должно быть безумным».       Мы втроём вздохнули с облегчением.       — Итак, — протянул Драко, откидывая пергамент в сторону, — главной задачей этой ночи является проникновение в гостиную Гриффиндора. По благосклонности судьбы я являюсь старостой, у которого есть камин. Уж не знаю, на что надеялись деканы, разрешив старостам путешествовать по замку каминной сетью, но в этом они дали маху.       — Такие привилегии были рассчитаны на примерных и честных ботаников вроде Грейнджер! — хмыкнул я.       — Таким образом, возможность появиться в гостиной Грифов у нас есть.       — Однако, остаться незамеченными, бродя по школе с чьей-то кроватью не так и просто. И портреты могут вовсе не помочь, — подметил я.       — Помнишь, ты сказал, что гриффиндорцы ожидают увидеть не тридцать рубашек в чемодане, а как минимум что-то темно-магическое?       — Конечно.       — Есть у меня кое-что на чёрный день.       Он легко поднялся, покопался в ящике тумбочки и кинул мне какой-то мешочек.       Внутри был мелкий чёрный порошок.       — Его легко перепутать с летучим порохом, — объяснил Драко, возвращаясь, — но если присмотреться, то можно разглядеть переливающиеся песчинки, отличающие это вещество от пороха.       На мой недоумевающий взгляд он ответил, что матушка положила ему с собой их семейный порох невидимости на случай катастрофы вселенского масштаба.       — Не очень умно растрачивать такой реликт ради обычной шалости, но что делать? — пожал он плечами. — Один раз живём.       В назначенный час мы пожелали друг другу удачи, заметно волнуясь. Кроме Драко, конечно, — он волновался незаметно. И чтобы доказать свою хладнокровность, в которую я отнюдь не верил, Малфой первым шагнул в камин, чётко назвав место назначения. Я пошёл следом, немедля ни секунды.       Оказавшись во вражеской гостиной, я на мгновение растерялся. Во-первых, из-за алой расцветки, противоположной нашей холодной зеленой, во-вторых, расположение мебели у гриффиндорцев было другое.       Переступая решетку камина, я едва не споткнулся об неё. Благо, Драко схватил меня за предплечье.       — Забини! — сверкнул он глазами. — Давай, сорви операцию в самом начале.       — Извини, — сказал я и стал отряхиваться.       Драко прислушивался. В гостиной стояла мертвая тишина, только часы на стене отбивали секундный ритм.       Подождав парней и удостоверившись, что они не наделают шума, что было ещё вероятней, чем от меня, Драко раздал нам порошок невидимости, и мы использовали его по назначению.       Очень странное ощущение, скажу я. Ничего не меняется, ты видишь все как раньше, парни тоже видели меня. Но, как заверил Малфой, нас никто не мог увидеть.       Оставив Кребба и Гойла дожидаться нас в гостиной, мы с Драко отправились в спальню мальчиков шестого курса. Он шёл первым, а я за ним. Мерлин, знала бы матушка, что творит ее сын в школе, она бы сделала огромные круглые глаза и крикнула своим фирменным голосом: БЛЕЙЗ ЭРНАН ЗАБИНИ! От этих мыслей меня передернуло, но я улыбнулся.       У двери в комнату Драко остановился, ещё раз прислушался, потом повернулся ко мне и молча пожал руку, желая удачи.       На странность, дверь не скрипнула, хотя по закону жанра она должна была отчаянно это исполнить, перебудив половину замка и даже Хагрида в своей лачуге.       В комнате было достаточно темно. Как я потом заметил, окна в башне гриффиндорцев были меньше наших. Может, таким образом нам пытались компенсировать жизнь в подземелье, а, может, у башен априори должны быть узкие окна… Вспомнилось прошлогоднее фиаско с надписью на окне, и я не без интереса сразу вычислил какое именно я разукрашивал. Мне даже показалось, что в некоторых местах так и остались следы краски.       Когда глаза привыкли к темноте, Драко указал мне на одну из кроватей, на которой отчаянно храпел рыжий Уизли. Я едва сдержал вырывающийся смех, но когда Малфой погрозил мне кулаком, вмиг сделался серьезным от греха подальше.       Как договаривались, я применил заглушающее заклинание, дабы никто не услышал передвигающуюся в пространстве кровать. Драко же использовал старое доброе «Вингардиум левиоса», и кровать Уизли поднялась на несколько дюймов вверх. Я всегда знал, что нам когда-нибудь пригодится это заклинание. Шутка.       Самое сложное из всего этого приключения было не отвлечься и не уронить кровать с лестницы, пока мы спускались вниз. Я контролировал процесс, помогая Драко. Ну, а он как всегда делал вид, что занимается этим не реже, чем раз в сутки.       Кребб и Гойл не сидели без дела, и пока нас не было, они разукрасили обои, диван и ковер в оранжевый.       — Мерлин Великий! — прошептал Драко.       А парни стояли с такими лицами, словно им объявили, что они получили «выше ожидаемого» по всем предметам.       Сейчас я с ужасом думаю, что было бы, застань нас на месте преступления кто-то из учителей. Видимо, где-то наверху всё-таки есть один поклонник Слизерина, помогающий нам раз в год в патовых ситуациях.       — Впечатляет! — сказал Драко, аккуратно опуская кровать на пол. — Так, быстро фотографируемся на память и сваливаем.       Он снял с шеи мой фотоаппарат, чтобы нас сфотографировать, а мы с Креббом и Гойлом выстроились напротив.       — Кровать влезает? — спросил я.       — Вполне.       — Смотри чтобы гостиную было видно! — добавил Кребб. — Девчонкам тоже это понравится.       Драко кинул взгляд на кресло рядом с Креббом.       — Может, ещё шарф гриффиндорский нацепишь, — ухмыльнулся он, указывая на находку. — На кресле кто-то забыл.       — Наверное, я! — ответила девушка, стоящая на лестнице.       Я заметил ее раньше остальных и уже полминуты лицезрел ее удивленное лицо. В первые секунды мной овладела паника от осознания, что что-то пошло не так, но что это «что», мне было не понятно.       — Мне ведь не послышалось? — спросил Драко, бледнея.       Я покачал головой, и он медленно повернулся на голос, опуская фотоаппарат.       Пока следовали вопросы и ругань Малфоя, я решился на кардинальные меры. Я быстрым шагом преодолел расстояние от меня до Нери, закрыл ее рот ладонью и прижал к себе девушку, чтобы она не могла двинуться с места. Нельзя было допустить срыва операции ни в каком случае.       Я был под таким адреналином, что плохо помню, как просил ее не поднимать шум, но отчетливо помню мысли, крутившиеся у меня в голове. Стоило посмотреть в ее глаза и увидеть невообразимый интерес, чтобы догадаться о том, что она нас не выдаст.       И вот тут наступил момент, о котором я говорил ранее, что от Драко я научился различным стратегиям и хитростям. И как я мог не воспользоваться этим моментом, когда Нери сама пришла ко мне в руки. Это должно было быть образное выражение.       Драко никогда не пойдёт на отношения с гриффиндоркой, если его не подстегнуть к этому.       — У слизеринцев, то есть у нас, — сказал я, — есть такая традиция — каждый год проводить «ночь безумных поступков». Девушки придумывают невыполнимые, на первый взгляд, задания для юношей, а юноши — для девушек. Всё это действо необходимо запечатлеть для доказательств. Вот, в принципе, всё. В этом году это, — я указал на кровать с Роном, — наше задание. Если руку уберу, будешь кричать?       Нериан замотала головой.       — Хорошо, — я опустил руку, второй продолжая обнимать девушку за талию, ощущая горячую кожу сквозь сорочку.       — И куда вы его? — тихо спросила Нери.       — На Астрономическую башню, — буднично ответил я, прикидывая между делом, как заставить ее пойти с нами.       — Но…       — Мы не больные, Скоттман! Мы не оставим его на крыше! — встрял в разговор Малфой, наконец-то повернувшись к нам лицом.       — Что нам делать? — я театрально задумался. — Оставь мы тебя здесь — ты перебудишь пол замка и сорвёшь нам все планы.       — Можно применить заклятие Забвения, оглушить или просто… Империус, — предложил Драко.       Нери дёрнулась при этих словах.       — Я закричу!       — Ну же, зачем так грубо, Драко?       Я сделал паузу, набираясь храбрости.       — Так… а у нас ведь есть пункт, в котором говорится, что мы можем придумать безумный поступок по своему усмотрению?       — Есть, — подтвердил Кребб.       Рон громко вздохнул во сне. Все нервно посмотрели на него.       — Тогда она идёт с нами, — выпалил я.       — Нет! — одновременно возмутились и Нери, и Драко.       — Так будет интереснее, — я попытался улыбнуться в стиле Драко.       И тут же, не теряя времени, применил заклинание, действующее по типу наручников. Руки двух людей сковывает словно невидимая веревка, от которой невозможно избавиться, пока не произнесут контрзаклятие. Отец в детстве таким образом водил меня к зубному врачу, чтобы я не вырвался по дороге. Шучу. Какие зубные врачи, мы ж не магглы какие-нибудь.       Нери открыла рот от удивления и попыталась высвободить руку. А я довольный собой двинулся к двери, чтобы не дать присутствующим опомниться.       — Не совсем удачное время устраивать свою личную жизнь, — зло сказал Малфой, тоже направляясь к выходу, подхватывая заклинанием кровать Рона.       У меня в голове взорвался маленький победный фейерверк. Если я заставлю Драко ревновать, то все может получиться. Я ещё никогда не испытывал ревность, но говорят, что это чувство может лишить человека самообладания и сподвигнуть его отречься от своих принципов.       Посопротивлявшись немного, Нери таки пошла с нами.       Всю дорогу, пока мы шли на башню и обратно, я всячески пытался быть дружелюбным и обольстительным, насколько я вообще могу быть обольстительным. И чем больше Нери смеялась над моими шутками, тем Драко становился мрачней. А я вдруг подумал, что как бы по совершенной случайности не устроить свою личную жизнь, а не Малфоя. Прибывая в такой близости от девушки, я как следует рассмотрел ее и сделал несколько положительных выводов:       1. она и правда очаровательная, и я был бы рад встречаться с такой;       2. она не прочь пренебречь некоторыми правилами, что подходило нашей безбашеной компании;       3. ей тоже нравится Драко, а уж я-то знаю, как выглядят люди, которым нравится Драко!       В этой ночной прогулке я на практике имел возможность лицезреть ревность во плоти, когда Малфой несколько раз поступил не свойственно ему. Он вроде и пытался быть собой, но я, прожив с ним некоторое время и будучи его лучшим другом, знаю, когда он естественный, а когда переигрывает. С Нери он был чересчур холодным и грубым, даже шутил зло. Но хладнокровные люди не поправляют волосы каждый раз, когда на них никто не смотрит. Обычно им все равно, что подумает о них другой. А уж это «Забини» вместо Блейза меня вообще вогнало в ступор. Вот к кому у него точно пропало все тепло, так это ко мне. Тогда я из статуса его друга превратился в соперника, и это чувствовалось не только в обращении ко мне, но и в тембре голоса, в отводимом взгляде, в мимике лица.       Скорей всего, если бы я все-таки по глупости решил предложить встречаться Нери Скоттман, то собственноручно вернул бы себя на год назад, где Драко предпочитал ненавидеть любое упоминание обо мне.       Нельзя было позволить этому случиться.       Второе задание получилось выполнить только нам с Нери, потому что Драко эльфы прогнали из кухни за его высокомерный тон. Ну, а мы всего лишь попросили нам помочь, да не кого-нибудь, а бывшего эльфа Малфоев — Добби.       — А почему вы прикованы друг к другу? — спросил домовик, едва поздоровавшись с нами.       — Мы лучшие друзья! — ляпнула Нери. Потом толкнула трясущегося от смеха меня в бок. — Мы всё время вместе. С детства, — зачем-то ещё добавила она, чем ещё больше рассмешила.       — Ага! — только и смог выдавить из себя я.       — Друзья — это хорошо! — улыбнулся эльф и присел на краешек креслица. — Вот у меня тоже есть друг — Гарри Поттер! — это звучало так же гордо, как если бы он сейчас хвастался победой на чемпионате мира по квиддичу.       — Да, мы знаем, — ответила она.— Он много о тебе говорил, о том, что ты очень смелый, о том, что ты очень любишь одежду и что ты всегда придёшь на помощь.       — Он правда так сказал?       Сказать, что я был поражён — это ничего не сказать! Нери нагло врала и делала это так искусно, что Малфой бы позавидовал. Вряд ли Поттер стал рассказывать такой симпатичной девушке о дружбе со всякими домовиками. В нашем обществе это можно сказать неприлично. Хотя кто этих Гриффиндорцев знает…       — Понимаешь… — она располагающе улыбнулась эльфу, сделав самые невинные на свете глаза. — Каждый год есть такая традиция, проводить «ночь безумных поступков»…       И она рассказала эльфу почти все как есть, убрав из рассказа, что мы ее практически заставили участвовать в данном мероприятии. Уж никак не мог подумать, что это сработает, но добрый Добби был рад, что хоть кто-то в нем нуждается, помимо драгоценного Поттера, и с радостью побежал нам за медовухой в подвал.       — Это невероятно! — восхитился я, как только домовик скрылся из виду.       — Я импровизировала, — усмехнулась она. — Не подумай, что обманывать у меня в крови, но раз такая ночь.       — Не уверен, что хоть кто-то из гриффиндорцев пошёл бы с нами и помогал, как ты. Шляпа что-то явно перепутала, — заметил я.       — Это возможно, потому что она что-то бубнила про «эту слизеринку только Гриффиндор исправит или смерть».       Я от души посмеялся.       Последним пунктом этой ночи внезапно оказалась комната Драко, где мы без зазрения совести распили приобретённые честным путём бутылки медовухи. Нери не могла скрыть своего восторга от того, что может воочию узреть змеиное логово. Мы плохо осознавали, что творим, приглашая ее к нам. Я следовал своему дерзкому плану, а Драко, как бы он не отрицал, сам наслаждался компанией Нери. Просто он не мог выразить это по-доброму. Он дерзил, издевался, показывая всем видом, что потворствует нахождению Нери в своей комнате исключительно ради ночи безумств.       И вот, когда Нери собралась уходить, я решился на один спонтанный поступок. Я сильно рисковал потерять друга после этого, но во мне говорили несколько выпитых стаканов медовухи и желание довести дело до конца.       Она уже почти переступила решётку камина, поникнув от последних слов Малфоя о невозможности дружбы между ними, но я остановил ее и попросил позволения поцеловать. Мне кажется, Нери просто не успела понять, что я собираюсь сделать, но она не отстранилась и не оттолкнула меня. Я неумело коснулся ее губ, в полной мере наслаждаясь таким редким для меня видом глубокой симпатии. При этом я не увидел, но почувствовал на себе прожигающий ядовитый взгляд Драко. Кажется, в тот момент к нему пришла мысль, что он плохо меня узнал за это время. И мне представилось, что он с силой сейчас развернет меня к себе лицом и вмажет кулаком мне по скуле. Но этого не произошло. Однако, когда Нери скрылась в камине с раскрасневшимися щеками, он стал ещё неестественнее, чем был всю эту ночь. Сначала он закатал рукава на рубашке и с деятельным видом стал убирать все со стола, потом остановился, раскатал рукава обратно, едва не уронил бокал, а когда я предложил ему помощь, то он попросил меня идти спать.       Когда я уходил, то он стоял, растерянно глядя на камин.       На следующее утро Малфой делал вид, что ровно ничего не произошло. Он по традиции подождал меня, и мы вместе отправились на завтрак. По дороге он весело передавал мне рассказ о Пенси, которая призналась Снеггу в любви, и он отпаивал ее полночи отворотным зельем. Я слушал вполуха, злясь на этот образец равновесия и сдержанности. Если Драко решил проигнорировать вчерашние события, то я не собирался ему это позволить.       Сейчас я не понимаю этой навязчивой идеи во что бы то ни стало свести Нери и Драко. Может в глубине души я хотел, чтобы он стал таким же уязвимым и зависел от моей поддержки в этой школе. Потому что я знал, что никто не одобрит его отношения с гриффиндоркой.       Или мной управляло безрассудство, кто знает, но на первом же совместном уроке с Гриффиндорцами я очутился за одной партой с Нери, чтобы предложить дружбу. Мнение моего факультета меня мало волновало по причине того, что их (моих одногруппников) мало волновало мое до этого года. Но в глазах Нери я выглядел очень самоотверженным, садясь с ней рядом. Мы предпочли сделать вид, что никакого поцелуя между нами не было, ну или что это спокойно можно внести в рамки безумных поступков и посмеиваться над этим на досуге.       Драко с Пенси по воле случая оказались позади нас. Я чувствовал затылком, как сверлит меня его взгляд. Доставая пергамент и перья из сумки, я посмотрел на него украдкой. Он сидел со скрещенными на груди руками, откинувшись на спинку стула. Его поза так откровенно призывала меня остановиться и не лезть на рожон, что я даже задумался на мгновение о своём поведении. Дурак бы уже заметил, что он против моих притязаний на дружбу с Нери, но его недовольство также можно было списать на факультетские разногласия. Что и видели другие.       А мы с Нери, не обращая внимания ни на кого, вели интересную беседу о прошедшей ночи, обо мне и даже немного о Драко.       — Забини!       Мы оба повернулись назад.       — Если ты не заметил, то хочу напомнить, что идёт урок! — зло зашептал Малфой. — Подожди полчаса и тискайся со Скоттман в своё удовольствие где-нибудь в другом месте, если это тебе так нравится.       — Да заткнись ты, Малфой! — ответил я шепотом и нагло отвернулся.       Я понял, что переборщил, но было слишком поздно. Сердце готово было выскочить от переполняющих эмоций.       — Эй, Забини, это ты мне сказал? — раздался его шокированный голос, в котором читалась угроза.       — Я здесь больше Малфоев не вижу, — ответил я, не в силах уже остановиться.       — Ты нарываешься!       Я нарывался как никогда раньше. Причём, делая это перед двумя факультетами. На нас стали заинтересованно оборачиваться и шептаться.       — Блейз, пожалуйста, не надо, — просила Нери.       А в меня как дьявол вселился. Я вспомнил, как совсем недавно в Хогсмиде, когда я без стеснения высказался по поводу симпатии к новой гриффиндорке, Драко обозвал ее тремя не самыми лестными словами.       — Взбалмошная, безрассудная и глупая? А, Драко? — очень тихо напомнил я, наблюдая как темнеют его глаза и лопается его терпение. — Признайся…       Но не успел я договорить, как Драко вскочил со своего места и схватил меня за свитер, вытащив из-за парты. Он подтянул меня к себе, что мое лицо оказалась напротив его.       — Я предупреждал? — рявкнул он.       В глубине души я осознавал, что до этого в конце концов дойдёт, но все же увидев его ярость, не мог поверить, что такая мелочь могла вызвать в этом непоколебимом человеке столь бурную реакцию.       — Драко, перестань, — уже не так весело сказал я, пытаясь убрать руки Малфоя. Получить при всех мне не хотелось, особенно когда нас уже стали считать друзьями.       Но в его глазах не было милосердия, быть может, как раз потому, что он-то считал меня другом, а я стал причиной его злости. Думал ли он, что я настолько туп, что не понимаю его чувств к Нери? Возможно.       Он с силой отбросил меня обратно на парту, и я удалился рукой. В этот момент обстоятельства сами привели к тому, что я вынужден был ответить. Я кинулся на Драко, желая врезать ему по его искаженному злобой лицу.       Однако, верные телохранители Кребб и Гойл встали стеной между мной и Малфоем, не дав нам хорошенечко подраться. Хотя, я уверен, они были бы не прочь посмотреть на это, будь мы в нашей гостиной. Здесь же были свидетели.       — Пустите! — кричал Драко.       — Да успокойся же ты! — Гойл прижимал разъярённого друга к парте.       — Да пустите! — он всё же сумел оттолкнуть руку Гойла и вылетел вихрем из кабинета.       Я проводил Малфоя виноватым взглядом. Нериан стояла рядом, шокированная только что произошедшим.       — С ума сошли? — зло выкрикнула Пенси и побежала за Драко.       Я не стал дожидаться конца урока и тоже отправился в подземелье. Я знал, что нас ждёт наказание за драку, но меня это мало волновало. Я шёл с тяжёлым сердцем в нашу факультетскую обитель, анализируя последние события и собственные действия.       Столько времени добиваться его расположения и в одну секунду потерять все это из-за призрачных не совсем сформировавшихся целей.       — Ну ты и придурок, Забини! — накричала на меня Пенси, больно ударив по щеке при встрече. — Знаешь, что он терпеть не может гриффиндорцев, и злишь его подобным образом. Будто тебе нечего терять!       — Спасибо, что напомнила, что я завишу от благосклонности Драко, — спокойно ответил я, потирая горящую щеку. — Но я буду общаться с кем угодно, даже если вам всем это не нравится. Примерно, как в конце прошлого года, когда вся школа ополчилась против Малфоя, — я был с ним. Меня не интересует мнение окружения, если мне что-то нужно.       — А что тебе от неё нужно? — поймала меня на слове Пенси.       — Это только меня касается.       — Давай, поддайся своим непонятным амбициям и потеряй все, — сказала она, скривив губы.       С моего языка так и хотело сорваться, что наша с ним стычка произошла из-за того, что Драко втюрился в Нери Скоттман, но не хочет этого признать. Но я сдержался, не желая нажить себе ещё больших проблем. Плюс, даже несмотря на помутнение моего рассудка, мне было искренне жаль Пенси с её безответными чувствами. Наверное, это страшно любить человека, который постоянно рядом.       — Мы разберемся сами, — только и смог сказать я, обходя насупившуюся девушку.       Странно было оказаться рядом с его комнатой и не иметь возможности беспардонно распахнуть дверь, как это было всегда. Странно было прислониться к холодной деревянной поверхности ухом, вслушиваясь в происходящее внутри такого родного помещения. Странно колотилось сердце от осознания, что я мог лишиться той невероятной привилегии проводить здесь вечера и ночи из-за какого-то нелепого пустяка.       За дверью была тишина. Эта тишина обдала меня паническим холодом с головы до пят, парализуя как каменную статую в этой неудобной и постыдной позе.       Фантазия дорисовала, как Драко сидит возле двери с обратной стороны на полу, выводя пальцем на ковре причудливые узоры. И я спустился ниже, будто стремясь услышать стук его сердца сквозь эту деревянную преграду. Я сидел так долго, пока чьи-то шаги не вспугнули меня.       Через час я оказался в кабинете декана, где давал нелепые объяснения, почему мы с Малфоем нарушили дисциплину на уроке Флитвика таким хамским, не подобающим аристократическим отпрыскам, способом. Я не смог объяснить ничего путного, поэтому Снегг махнул рукой и дал мне в наказание исправительные работы на территории школы. Знаю, что Драко получил больше часов, так как был зачинщиком.       После нотаций декана, я отправился в гостиную, полный решимости помириться с Малфоем. Но раньше, чем наступила ночь, я не посмел постучать в его заветную дверь. С темнотой легче пойти на откровения с человеком, не зря так много тайн было поведано после заката, когда лицо застилают тени, скрывая от собеседника настоящие эмоции.       Я неуверенно постучал, предусмотрительно наложив на остальные комнаты заклинание, не пропускающее посторонние звуки. Он не отозвался. Я испугался, что могу его разбудить, тем самым разозлив Малфоя ещё больше. Но вспомнив, что последний месяц мы не ложились с вышеупомянутым раньше трёх ночи, стал барабанить в дверь требовательней. Могла ли быть внутри Пенси я подумал слишком поздно, примерно в то время, когда я разбежался и со всей дури налетел на проклятую дверь. Раздался ужасающий грохот, а я обнаружил, что стою с серебряной ручкой в руке, а сама дверь лежит на полу, распластанная прямо на белом ковре, которым так дорожил Драко.       Он же сидел на кровати с совершенно ошарашенным видом. Это было бы очень смешно, если бы не мои панические мысли, что я не написал завещание и не распорядился относительно надгробной надписи на моей могиле.       — Драко, прости меня! — сказал я, переступая через край двери.       — Простить? — чужим голосом спросил светловолосый слизеринец. — Да после того, что ты сделал — нет тебе прощения, негодяй!       — Что? — я и не думал, что он мог так сильно быть в обиде за утренний инцидент. — Ну как же…       — Да ты хоть знаешь, сколько этот ковёр стоит? — закричал Драко, свесив ноги с кровати.       — Э… Аааа, — я облегчённо выдохнул, едва сдерживая смех, — ты про это, — я нерешительно подошёл к кровати и присел рядом с ним. — Хочешь, я тебе ещё два таких куплю? Только прости… за сегодняшнее.       — Не купишь, — немного веселее пробубнил Малфой, глядя на свои ладони. — Он из шерсти единорога — мы его приобрели пять лет назад, а в прошлом году вышел мораторий на использование единорожьей шерсти.       Я засмеялся.       — Хочешь, живого единорога подарю? А, Малфой? Соглашайся!       — Единороги занесены в Красную книгу, так что…       — Чёрт! Ну и зануда же ты! Между прочим, если бы КТО-ТО сразу открыл дверь, то этого бы не случилось!       — А тебе не приходило в голову, что КОГО-ТО просто нет дома?       — Ага, в два часа ночи-то?       — Может, я в гости ушёл.       — Да никуда ты не ушёл! — фыркнул я.       — Ладно, Забини, — вздохнул Драко и по-хозяйски развалился на кровати. — Что пришёл?       — Я же уже сказал — извиниться, — я откинулся назад, и моя голова оказалась рядом с головой Малфоя. — Я не должен был тебе говорить сегодня всего этого. Прости.       — Забудь, — тихо ответил Драко. — Я тоже не имел права срываться. Просто ты меня так взбесил!       — Я заслужил.       Минуту мы лежали в молчании.       Я почувствовал невероятное облегчение, и тепло разлилось по моему телу от осознания, что я снова тут. И мне жутко хотелось рассказать Драко о том, что я затеял всё это, видя, как он изводит себя. Что я нисколько не претендую на Нери, потому что знаю, как она ему нравится. Что никогда бы так не поступил, потому что он мой единственный друг, которым я очень дорожу.       Но эти слова так и не сорвались с моих губ. Я боялся разозлить Драко тем, что строю какие-то интриги за его спиной. Лучше было как-то мягко намекнуть, что я не имею виды на Нери и что я бы поддержал его в выборе этой девушки, если ему она нравится.       Мы обсудили несправедливость наказания, посмеялись над старыми шутками, ставшими такими привычными в этой комнате. А потом речь незаметно зашла о Нери и я передал её слова о том, что мы ей нравимся.       — О чём вы разговаривали? — спросил он, пытаясь держать голос безразличным.       — Она сказала, что ты ей нравишься, — буднично обронил я, косясь на его реакцию.       Он изменился в лице.       — Так и сказала: «Драко Малфой мне нравится?»       — Нуууу, не совсем. Она сказала, что мы ей нравимся. И Драко тоже.       — И Драко тоже, — передразнил он меня или её. — Не важно. Мне до этого, как до лампочки!       — Вот только врать не надо! — не выдержал я.       Я не мог позволить Драко снова откреститься от этой темы, сделав вид, что ему всё равно.       — Ты же сходишь с ума по ней! — я приподнялся на локтях и посмотрел в его ошарашенное лицо. Видит Мерлин, что если бы в комнате был свет, то я бы узрел редкое зрелище — покрасневшие щёки Малфоя.       — Что? — он не убедительно нахмурился, пытаясь отвернуться. — Ты что несёшь?       — То, в чём ты никогда не признаешься! — я потянулся и развернул его подбородок обратно в мою сторону.       — Не признаюсь, потому что это бред! — зло ответил он, скидывая мою руку вниз.       — Нет, потому что считаешь себя выше этого. Ты боишься осуждения своего факультета и всяческих слухов. Но правда в том, что этим ты делаешь себя несчастным, оглядываясь на мнение других. Я, — моя рука легла на его плечо и снова была скинута, — я тебя поддержу!       — Не хочу и слушать! Ты невозможен, — он встал с кровати и стал деятельно готовиться ко сну, убирая лишние предметы с кровати.       — Если ты ничего не предпримешь в ближайшее время, то имеешь шанс вообще потерять ее. Я видел, как Поттер смотрит на нее. А он, как ты знаешь, умеет побеждать.       — Слушай, я спать хочу. Так что… — он указал мне на дверь.       Этот жест обескуражил меня. Он выгонял меня из нашего убежища, из нашей маленькой мастерской. Я почувствовал опустошение и обиду. Но ничего не оставалось, как починить дверь, из-под ресниц поглядывая в его сторону. Он делал вид, что меня уже нет, переодеваясь в пижаму. Было очень холодно и одиноко вновь остаться посреди коридора, глядя на его закрытую дверь.       Не знаю, зачем я пишу это долгое предисловие. Может, чтобы самому разобраться в себе и своих поступках. Или же чтобы выговориться. От вина не становится легче, а от сигарет давно тошнит. Все что мне осталось — это писать здесь. Писать, словно я преступник, запертый в этих четырёх стенах. Словно вся моя жизнь сосредоточена в этой тетради, и все что снаружи больше не существует для меня.       В разгар Хэллоуина случилось то, чего я так долго добивался, — Драко сломался. Он признал перед Нери, что не может больше обманывать ее и себя, что он хочет быть с ней.       По нелепому стечению обстоятельств, а, может, и по воле Мерлина, в эту ночь произошёл магический пожар в нашей гостиной и нас распределили жить по другим факультетам. Конечно же, нам с Драко посчастливилось оказаться соседями любимых гриффиндорцев. Добрый директор определенно повлиял на сложившееся положение дел. По другому и быть не могло. Но мы с Драко были не в обиде, хоть и упорно делали вид, что это не так. Он хотел быть поближе к Нери и другой такой подходящей ситуации в жизни не могло произойти. А я был рад снова жить с ним в одной комнате, снова чувствовать дух приключений и, оказавшись в логове врага, опять строить коварные планы. Теперь для нас как никогда были открыты все двери, и возможностей насолить грифам было хоть отбавляй.       Итак, в ночь Хэллоуина нас поселили в комнате, где обитал Поттер и все прочие, кто нас ненавидел ни меньше. Наши кровати с Драко находились рядышком, за что я возблагодарил Мерлина, потому что терпеть перед носом храпящее лицо Уизли было бы выше моих сил. Я ведь любил подолгу мечтать по ночам, прежде чем перейти ко сну. А так моя кровать удачно залезла между стеной и окошком, далее следовала кровать Малфоя, а потом уже и всех остальных. Комнату пришлось магически расширить, как я понял, иначе зачем бы Гриффиндорцам было столько лишнего места. Не сказать, что у наших новых соседей были дружелюбные лица, когда мы вошли в комнату, сопровождаемые Макгонагалл. При декане парни из ало-золотого факультета держали натянуто-доброжелательные лица, дабы не вызвать ее гнев. Но как только профессор покинула помещение, Уизли одарил меня презрительным взглядом из разряда: «И не мечтай о покое». Симус Финниган и того запустил в меня своим тапком, помятуя нашу недавнюю с ним стычку. Я увернулся, но в долгу не остался, запуская в ответ полено, что лежало рядом у печки.       Симус взвизгнул и упал взад себя, пытаясь избежать удара. Драко истерически заржал от выражения лица Финнигана, а Поттер разозлился и наколдовал невидимую стену между нами и ими, от которой отскакивал любой предмет, оказавшийся в пределах ее действия.       — Не создавайте проблем! — сказал он, свирепо оглядывая нас с Драко.       — Как страшно, — протянул Драко, улыбаясь в ответ.       Я-то знал почему он такой довольный, даже не смотря на перспективу ближайшую неделю прожить с недругом, а вот гриффиндорцев его улыбочка явно вывела из равновесия. Мы вроде как были на их территории, но вели себя будто бы уверенней и свободней.       Впрочем, как и всегда. Даже если внутри было все наоборот. Главным отличием слизеринцев от других было умение держать лицо даже в самой дрянной ситуации.       Помыться нам с Драко так и не удалось, потому что эти наглецы использовали ванную комнату, чтобы досадить нам. Мы с Драко пришли к выводу, что ванная комната мальчиков Гриффиндора ещё ни разу не была так востребована с момента основания Хогвартса, как в тот вечер.       В итоге мы плюнули и завалились спать. Я наглухо занавесил края полога, чтобы и паук гриффиндорской принадлежности не смел запустить свои лапы в мое личное пространство.       Но уснуть мне было не суждено, хотя я и не собирался, потому что ко мне пришёл Драко. Он по-хозяйски распахнул полог, забрался ко мне и воспользовался заглушающим заклинанием, дабы избавиться от нежелательных ушей.       — Ты ведь не против? — поинтересовался он, кладя голову на мою подушку.       — А если бы был, то ты бы ушёл? — я улыбнулся.       — Можешь проверить.       — Думаю, что я в любом случае окажусь не в выигрыше, — я подвинулся, давая ему больше места. — Это не твоя королевская кровать.       — Не напоминай. Страшно подумать, что я, староста Слизерина, вынужден терпеть такие неудобства.       — Да ладно, ты же любишь приключения.       — Но удобства я люблю больше, — хмыкнул он. — Когда они уже там угомонятся со своим мытьём? Или это такой извращённый план мести нам?       — Чую, что зря они все это затеяли. Бодроперцовый баллончик все ещё наполовину полон, — сказал я, засовывая руку под подушку и доставая розово-синий баллон с наклейкой в виде черепа и скрещённых костей на лицевой стороне.       — Серьезно? — поразился Драко, округляя глаза.       — Никогда не знаешь что ожидать от этих идиотов, — пояснил я, пряча баллон обратно.       — Ты меня пугаешь, — усмехнулся Драко. — Но я вроде тебе уже это говорил.       — Не больше, чем ты меня. Я смотрю, тебя не расстроил наш внезапный переезд? — я повернулся к нему лицом, чтобы от меня не укрылась ни одна его эмоция.       Он в ответ тоже повернулся, хитро улыбаясь.       — Не делай вид, что не знаешь.       — О чем? — невинно поинтересовался я.       — О том, о чем знаешь, — медленно и как-то совсем интимно проговорил он одними губами.       — Это может быть что угодно, — не сдавался я. Мне было важно, чтобы он сам сказал это.       — Тебе нужно признание, что ты был прав? — правильно понял он.       — Мне просто нужно признание, — меня гипнотизировали его перламутрово-лунные глаза, переливающиеся в свете огня от одинокой свечки, висящей у кровати Дима Томаса напротив.       — Вожатый моего отряда научил меня поцелую дракона, — сказал он так же тихо, как и предыдущую фразу.       Я покачал головой, говоря этим, что не этого ожидал от него. Хотя мои щёки отчаянно покраснели и все мое нутро просто нуждалось в подробностях, но заведи мы сейчас разговор о постороннем, уйдёт на второй план главная тема.       — Ладно, — сдался он, видя, что меня не заинтересовали интимные подробности его лагерных приключений, — мы с Нери теперь вместе. Не знаю, как назвать наши отношения с ней, потому что как не пытался разобраться в этом, ничего не вышло. У меня нет цели открыто объявить о нас всей школе, ибо это навлечёт на нас кучу неприятностей. Я просто хочу быть с ней, когда это будет возможно. Я хочу быть честным перед ней, перед собой, что я неравнодушен к ней. Перед тобой, потому что ты мой друг и должен знать о том, что со мной происходит. Но теперь тебе придётся хранить эту тайну, раз уж ты так хотел быть в неё посвящён.       Я не сразу нашёл, что ответить. Я был несколько ошеломлён, словно и не знал всего этого уже несколько недель. На меня словно лавина сошло его откровение, которого я так долго ждал, и я не знал что делать.       — Я счастлив, что ты поделился со мной этим, — ответил я, спустя, казалось, вечность. — Только вот жаль, что тебе для этого понадобилось так много времени.       — Я не из тех, кто так просто признаётся в поражении.       — Для тебя влюбиться в гриффиндорку — это поражение?       — А как иначе это назвать?       — Тут скорее везение.       — Почему это? — не понял он.       — Потому что она ответила тебе взаимностью. И ты не страдаешь от неразделенной любви. Ты можешь прикоснуться к ней, и она не одернет свою руку в пренебрежении. Разве не это благо, за которое можно и потерпеть другие неудобства в виде неодобрения других людей?       — Говоришь, и хрен с ними? — усмехнулся он.       — И хрен с ними! — повторил я, приподнимаясь. У меня онемела рука от неудобной позы, и я подтянулся и сел, облокотившись о спинку кровати. Драко положил голову на мои колени и уставился на меня снизу вверх. Я улыбнулся ему, чувствуя как моя грудь наполняется таким теплом, которое бывает только при очень приятных вещах. Свечку внезапно погасили, прервав наш зрительный контакт, и мы погрузились в ночную тьму. Было странно чувствовать тяжесть его головы на своих ногах, но не видеть его лица. На секунду мне даже стало неловко. Нужно было срочно что-то сказать, чтобы разрядить ситуацию, но слова как назло где-то застряли, как оно и бывает именно в таких ситуациях.       Но Драко избавил меня от необходимости плести своим языком всякую ерунду и сам продолжил прерванный диалог.       Он рассказывал о том, что заметил Нери ещё летом в книжном магазине в Косом переулке, когда приходил с Пенси за учебниками для нового курса. Она была такая хорошенькая и необычная, что он напридумывал самому себе миллион целей, чтобы подольше оставаться возле тех стеллажей, рядом с которыми стояла она. Он с такой сладостью в голосе вспоминал о ее легком голубом платье, которое так дерзко контрастировало с претенциозным нарядом Пенси, что я невольно захотел заглянуть в его воспоминания, чтобы оказаться в том солнечном дне, чтобы почувствовать все это самому. И я заслушался, и я действительно погрузился в его переживания, когда он увидел Нери первого сентября и поразился этому странному совпадению.       — Почему ты мне не сказал? — спросил я.       — Потому что это была маленькая сокровенная тайна, даже немного постыдная. Но моя.       — Постыдная? Из-за принадлежности к Гриффиндору?       — Да. Я чувствовал сожаление, когда она стала гриффиндоркой. Но у меня была Пенси, плюс я думал, что как только я присмотрюсь к этой девушке, то пройдёт и сожаление.       — Но? — протянул я, когда его молчание затянулось.       — Но она так злила меня своей удачливостью, самим своим странным существованием в этой школе, что я не мог ее не замечать. Как и большинство. Как и ты.       Я положил ладонь на его волосы и осторожно провел по ним. Это было неосознанно, просто по инерции. Но он ничего не сказал, и я продолжил перебирать его волосы, слушая его успокаивающий мягкий голос.       — Мне просто нравится все, что нравится тебе, — пытался пошутить я, запутавшись пальцами в одной неподатливой пряди.       — Боюсь, что ты врешь мне, Блейз Забини. Ты не мог быть настолько проницательным и скрывать это от меня все это время.       Я промолчал.       — А потом я просто зациклился на ней, — продолжил Драко. — Она стала моей навязчивой идеей, моим наваждением.       Мои пальцы смогли выбраться из склеившийся пряди и продолжили дальше распутывать его волосы. Я вспомнил, что на праздник он залачивал волосы супер лаком Пенси, чтобы они гладко лежали на затылке. Он так ходил на первых курсах. А в последние годы предпочитал падающую на лицо удлинённую чёлку. И мне так нравилось больше.       — Уверения себя в том, что это всего лишь моя блажь, не помогали, как и поиск недостатков в Нери. А они есть, — улыбнулся он.       — Ты избирательный, — заметил я.       — Вся моя избирательность заканчивается, когда я придаюсь страстям. Вспомни Милену.       — Ну, Милена красивая женщина, насколько я помню.       — И замужняя.       — Это не показатель избирательности, — заметил я.       — А скорей идиотизма, — Драко помотал головой. — Милены мне было мало.       — Но Нери может принадлежать только тебе, что немаловажно, — сказал я. — Милену же ты делил с ее мужем.       — Меня словно влечёт недоступность, порочность, скрытность отношений, недозволенность, запретность… С Пенси у меня не было той страсти, что с Миленой. И я никогда так не желал ее, как Нери.       — Потому что тебе скучны обычные вещи, ведь у тебя всегда было все.       — Это верно, — он закинул ногу на ногу и поудобнее устроился на моих ногах. — Но как объяснить потом родителям, что это они виноваты в моем выборе их невестки.       Я засмеялся.       — Ты так далеко заглядываешь?       — Да нет, я пошутил, — отмахнулся Малфой. — Они меня просто убьют.       Мы опять замолчали, наслаждаясь приятным теплом, исходящим от печки у наших кроватей, усмехаясь время от времени над храпом Уизли и слушая, как завывает ветер за окном.       — А тут не так и плохо, — признал я.       — Хорошо, что нас не разделили, иначе я бы с ума сошёл и всех поубивал к чертям.       — Испортил бы факультету успеваемость за первое полугодие. Надо думать о ближних своих! — голосом проповедника вещал я.       Он еле слышно хмыкнул, и я заподозрил, что Драко засыпает, разморенный нашим разговором и теплом от печки. Я убрал ладонь и положил ее на одеяло, откинув голову назад. Эта кровать была определенно мала для двоих.       — Верни, — внезапно попросил он. — Это умиротворяет.       Я очень удивился этой просьбе, но возвратил руку и продолжил пальцами перебирать его волосы. Он закрыл глаза.       — Это так глупо будет, — еле слышно проговорил он, — если кто-нибудь нас застукает вместе.       — Зато новость о Нери будет уже не такой ошеломляющей.       Спустя несколько минут я понял, что он заснул. Мои глаза уже привыкли к темноте, и я мог рассмотреть его застывшее спокойствие на лице. И тут я подумал, что здесь, на территории недруга, он не просто так пришёл ко мне. Только со мной он чувствовал себя в безопасности. И это было чертовски приятно осознавать. Я рискнул провести пальцами по его лбу и спуститься вниз по скулам. В этом не было никакой логики. Мне просто захотелось прикоснутся к человеку, которого обожествляют так много девушек. Уголок его губ чуть дернулся, будто почувствовав мое прикосновение. Мои пальцы застыли над его щекой.       Я улыбнулся, представив, что он вдруг мог сказать «верни». От этой мысли мое лицо вспыхнуло.       Я осторожно выбрался из-под Драко, подложил ему под голову подушку, а сам аккуратно прилёг рядом и продолжил его разглядывать. Он даже во сне выглядел сильным, уверенным в себе, свободным и харизматичным. Может, я просто идеализировал его, но в этой комнате были ещё несколько человек, которые позволяли себе храпеть, свистеть и разговаривать во сне. Я мог поспорить сам с собой, что большинство из гриффиндорцев выглядели сейчас омерзительно. В ту ночь, когда мы проникли сюда, чтобы похитить Уизли, я вдоволь насмотрелся на них.       Что они все видели в нем? Что увидела Милена тогда, когда поняла, что хочет обладать четырнадцатилетним мальчиком? Как она это поняла? Что делает его таким притягательным?       Может, потому, что мне не спалось, поэтому я задавался всеми этими вопросами. А, может, в такой предельной близости его очарование подействовало и на меня?       Я усмехнулся от этой нелепой мысли и подумал, что со мной-то уж точно не может такого произойти.       Или может.       Я открыл глаза от нахлынувшего на меня ужаса. Почему-то стало невыносимо жарко. Я распахнул занавесь балдахина со стороны стены и поднялся, чтобы немного подышать. За окном буйствовала стихия, заливая грозно стучащими каплями стекло окна, кажущееся таким тонким под этим напором. Я прислонился к стеклу лбом, чтобы немного остудить свой жар. Сердце стучало словно в лихорадке, что я даже испугался, а не заболел ли я случайно. Рука нашарила в полутьме графин с водой и стакан. Налив себе спасительной жидкости, я залпом выпил стакан, потом наполнил его снова.       — И я хочу, — раздался тихий голос Драко.       Я обернулся и увидел его призывный жест пальцами. Я протянул стакан, в темноте сталкиваясь с его рукой, конечно же, проливая половину на простынь. Он смеётся, перехватывает стакан, дотрагиваясь до моих пальцев своими, выпивает остатки и отдаёт мне его обратно.       — Не спится? — спросил он.       — Да, — ответил я, возвращаясь в кровать.       — Из-за меня?       Это был обычный вопрос, но меня словно окатили ледяной водой.       — Со мной часто такое бывает, — ответил я. — Мысли всякие крутятся, — я повертел указательным пальцем перед виском.       — Тогда я пойду к себе.       Он поцеловал свои сложённые два пальца и приложил их к моим губам, а потом нырнул под балдахин и исчез, оставив меня наедине с моей бессонницей и странными мыслями.