Одно одиночество плюс другое одиночество

POV Джона Уотсона *** Стоя на крылечке Бейкер-стрит я жду такси. И почему-то думаю о Рождестве. О елке, о блестящих украшениях, о электрических гирляндах, о подарках, которые надо будет хорошенько спрятать… Я фыркаю, и пар от моего дыхания густым облачком несколько мгновений стоит у моего лица. Сейчас же середина ноября! Ещё и декабрь-то толком не наступил, а я уже думаю о том, как буду украшать квартиру и как буду готовить рождественский пунш… Это у меня от внезапного похолодания такие мысли закопошились?.. Задираю голову. Сегодня, на замёрзшем небе, звёздный шлейф весело мерцает, словно подмигивая мне. Нет, холодная погода здесь не причём. Всё очень просто. Я думаю о самом чудесном празднике, потому, что я очень-очень счастлив. *** В тёплом такси звучит диско восьмидесятых. Лениво думаю о том, что сейчас, придя домой, надо поставить заряжаться разряженный мобильник, о том, что надо загрузить стиральную машинку… А, да. И починить жалюзи на кухне. Сегодня кое-кто в раздражении слишком сильно дёрнул за верёвочки, и полотно из полосок накренилось на один бок. Вот сейчас и буду его делать. А кое-кто усядется рядом на кухне и будет вовсю ехидничать. Что ж… это закономерно. Грег всегда злится, когда я ухожу к Шерлоку. С коллегами по работе, с армейскими товарищами, с Лестрейдом я могу встречаться сколько захочу. Но стоит мне только упомянуть Холмса… и день встречи с Шерлоком с самого раннего утра начинает ощутимо пахнуть грозовым озоном. Потираю скулу. Я не дурак. Я же прекрасно понимаю, почему Грег терпеть не может моего друга. Три года назад масса журналистов желтой прессы объявила нас с Шерлоком любовниками… А после чудесного возвращения Шерлока эту тему с радостным визгом подхватили опять. И уже даже назначили день нашей с Шерлоком свадьбы, да. Нет, конечно, Грег не из тех людей, что безоговорочно верят низкопробным изданиям. Но… Но. Я уж и так стараюсь бывать на Бейкер-стрит пореже. Трогаю маленький свёрток, что примостился у меня на коленях. Это выпечка миссис Хадсон. Пусть хоть плюшки с корицей защитят меня от едкости Грега! Улыбаюсь. Как вживую я увидел ярко освещенную кухню, инструменты, разложенные на подоконнике, и Грега в домашней майке, с аппетитом уничтожающего плюшку за плюшкой. Как маленький, эгоистичный ребёнок он готов будет съесть всё, лишь бы «наказать» меня за посещение Шерлока. Даже ценой собственного желудка, между прочим. *** Такси останавливается на углу квартала. Дальше проехать нельзя – сегодня целый день рабочие ремонтировали какие-то подземные коммуникации, и проезжая часть до сих пор перегорожена жёлтыми лентами. Быстро иду. Сегодня, во время штатного кварцевания кабинета я, от нечего делать, включил в комнате отдыха телевизор, надеясь банально немного убить время. Так я увидел сюжет от ВВС, посвященный Гавайям. Я увидел, как мощный вулкан выжигал маленький тропический островок, уничтожая огненными потоками лавы всё живое. Летели куски пемзы, сотрясалась от подземного гула земля, огненные реки заполняли малейшие ложбинки и подпаливали всё на своём пути. А потом вулкан затих и уснул, оставив после себя чёрную, мертвую пустыню. Оператор показал нам рассвет на таком острове – ясное голубое небо, синий ласковый океан и чёрный, окаменевший панцирь земли. Казалось, эта черная сажа будет столетия уродовать красоту моря своей пустотой. Но мудрая жизнь решила иначе. Такая, выгоревшая до золы, земля оказалась идеальной почвой для дивных тропических растений. Семена, прилетевшие по воздуху, и смоченные щедрыми тропическими дождями, в рекордные сроки буйно разрослись, скрыв уродливую черноту. Десяти лет не минуло – и уже прелестные птицы поют и выводят птенцов в зелёных джунглях, там, где не было ничего, кроме огненной смерти. Я стоял столбом, сжав пульт в пальцах и понимал, что я глупо пропускаю время для небольшого ланча. Но я не мог отойти от мерцающего экрана. Это же я был таким островом!.. Сны, где Шерлок лежит окровавленный на асфальте, выжигали меня ничуть не хуже лавы. Горечь осознания, что я не уберёг Шерлока, хлестала по мне как камни-пемза. От собственного бессилия я ходил ходуном, содрогаясь от невозможности повлиять на прошлое. А потом я застыл уродливым чёрным островом-остовом, зациклившись в том страшном дне. И, как в том научно-познавательном фильме, неспешный бег времени всё расставил на свои места. На пепле моей старой, сгоревшей жизни выросли новые, чудесные цветы, закрыв черноту прошлого яркими, насыщенными красками. *** - Откуда у нас эта крыса? - Правнушка нашэво сошеда-ипохондика подалила, - с набитым ртом отвечает мне Грег. Симпатичная бело-чёрная крыса деловито бегает по большой клетке, принюхиваясь и двигая усами. - Ты ведь не против, правда-правда? – Грег, прожевав, делает умилительное лицо, быстро-быстро хлопая ресницами. - Не против, - отвечаю я, улыбаясь. Сажусь на диван. - И как мы её тогда назовём? - Мэрилин Монро. - Почему?.. - Потому что она – девочка. А раз она девочка, то я не могу её назвать Фрэнком Синатрой, - безапелляционно заявляет Грег, печальным взглядом провожая пакет с булочками, которые я успел выхватить у него из под носа. - Просто… Она же даже не чисто белая. Вон – чёрные пятна и на боках, и на мордочке… - Ты просто не видел, что она может и умываться и в зеркало одновременно смотреться… - Грег осторожно-осторожно пододвигается ко мне всё ближе и потирается затылком о моё бедро. В другой день я бы подумал, что он вздумал приласкаться ко мне, но сейчас… - А то я не вижу, что ты за выпечкой миссис Хадсон охотишься! Я демонстративно поднимаю руку с пакетом повыше. На лице у Грега отчётливо написано: «Не проканало!» *** После починки жалюзи запихиваю грязные тарелки в посудомоечную машину. Грег, с Мэрилин на плече, сидит рядом на табуретке. - «Передний, грузный здоровяк, явно обескуражен. Он вытирает пот со лба и шарит в карманах пиджака. В сумерках невдалеке садится голубь. Передний вопросительно смотрит на птицу и шарит в кармане жилетки, затем, словно взывая о помощи, поднимает глаза к рядам окон. У него напрочь вылетело из головы, куда нужно доставить кровать».* Завтра, в обеденный перерыв я обязательно прочитаю этот рассказ. Сейчас же я практически ничего не слышу. Я смотрю. Я смотрю на виски Грега, где вовсю хозяйничает седина. Я смотрю на яркие голубые глаза, которые весело щурятся на особо смешных моментах. Я смотрю, как лицо Грега изумительной мимикой всячески поддерживает рассказ, следуя за ходом повествования. Казалось бы просто смешная зарисовка из старой жизни… Но как её читает Грег! Просто театр одного актёра. *** Чищу зубы перед сном. Сидя на краю раковины, Мэрилин кокетливо умывается, действительно то и дело, поглядывая на себя в зеркало. Сегодня был обычный, будний день. Завтра же наступит уикенд. Какие же сюрпризы ждут меня завтра?.. Если сегодня, в прозаическую пятницу, была нежданно-негаданно появившаяся крыса, то что же будет завтра?.. Не знаю. Но что-то обязательно будет. Я опять улыбаюсь. С Грегом всегда так. Как в детстве, я начал вновь с нетерпением ждать прихода выходных. И, как в детстве же, суббота и воскресенье становятся удивительными днями, полными разнообразных событий. Я больше не адреналиновый наркоман. Тяга к острым ощущениям полностью покинула меня за то время, когда я был чёрным обугленным островом. Но вот новое и неожиданное я по-прежнему люблю. И это мне Грег обеспечивает в полной мере! То мы летим на всех парах в Исландию, где Симфонический оркестр Рейкьявика даёт выступление с местной рок-группой**, то мы едем к австрийскому озеру Грюнер Зее, где в период весеннего полноводия вода затопляет все парковые деревья. А уж наша неожиданная поездка в Вегас!.. Словом, мне редко когда бывает скучно. Со стороны, наверное, можно подумать, что я вместе с Грегом только потому, что он постоянно «встряхивает» мою жизнь… Но нет, это не так. Моя любовь к этому сложному человеку вообще не подаётся никакому смыслу и логике. На вопросы «За что ты его полюбил?» и «Что ты видишь в нём хорошего?» у меня нет ясного и чёткого ответа. Да и вообще… разве можно охарактеризовать любовь с помощью сухого анализа?..