Хии! Ну привет, чудо...вище

      Новая няня довольно милая онэ-сан, она, наверное, младше его мамы. У неё длинные каштановые волосы и добрые светло-карие глаза. Она улыбается и чуть нервно сжимает края длинной ярко-синей воздушной юбки. Аки с предвкушением ждёт, когда новая няня переступит порог и попадётся в ловушку. Такую тактику он ещё не применял, но Аки надеется, что «Тсуна» не выдержит и сразу же покинет дом. Он немного беспокоится, как бы эта нэ-сан не подвернула себе чего-нибудь, но вроде волноваться не о чем. Аки всё продумал. Если, поскользнувшись няня полетит вперед, то упадёт на пол, застеленный ковром — это, наверное, не очень больно.       Он внимательно следит за этой незнакомкой, рука крепче сжимает арбалет. Аки знает, что всё пройдёт успешно. Всё должно пройти успешно. Садо-сан — его предыдущая няня, говорила отцу, что в агентстве почти не осталось сотрудников, не побывавших в их доме. Есть большая вероятность, что Тсуна — последняя.       Аки не нужна няня. Они все всегда притворно улыбаются, или наоборот, ругаются, читают нотации, учат что хорошо, а что плохо, оскорбляют его родителей в том, что не дали совершенно никакого воспитания, пытаются изменить его в лучшую сторону. Но он ведь в этом не нуждается.       Аки не взрослый, потому что ему пять лет. И других не волнует, почему он поступает так, а не иначе. Никого не волнует. Аки хочет, чтобы мама и папа сходили с ним на пикник. Чтобы мама готовила и улыбалась, читала ему сказки и будила утром, трепля по волосам. Как в том фильме, в котором снималась год назад. Те глупые девчонки-близнецы, что играли в фильме, ужасно его раздражали. Почему мама не может быть с ним, как с теми девочками? Потому что он мальчик? Или потому что он не нужен маме?       Отвлекла от тяжёлых и ранящих мыслей сестрёнка. Она всё же решилась пройти внутрь, и тут же поскользнулась на скользком от заранее разлитого масла полу. Онэ-сан смешно взмахивает руками, пытаясь удержать равновесие и со стуком падает, приземляясь на пол и ошарашенно хлопая глазами. К сожалению, твёрдый и не застеленный ковром пол. Его расчёты оказались чуточку неверны, но это ничего, судя по всему, его новая няня в порядке. Почему-то он не хочет стрелять в неё из арбалета — это, конечно, не больно и вполне безопасно, но с нэ-сан должно хватить и ловушки.       — O santo Riccardo! — восклицает Тсуна на незнакомом ему языке таким странным, вроде бы и злым, а вроде бы и нет, тоном. Сестрёнка скорее выглядит возмущённой его выходкой, но в её карих глазах это не отражается. Она смешная. Неуклюже встаёт на колени, после чего странно на него смотрит. Онэ-сан сильно отличается от своих предшественниц. Но Аки в этом всё ещё не уверен. Возможно, она, как те жалкие травоядные, притворяется. Они все поначалу притворяются хорошими.       — Ты… ты всё это спланировал с самого начала, да? — Аки молчит несколько секунд, не зная, нужно ли отвечать этой травоядной или нет. Но так как новая няня поднимается на ноги, стараясь не упасть, и не попрекая его за выходку, он может и ответить.       — Арбалет был отвлекающим манёвром, — пристально всматриваясь в её открытое лицо, особенно внимательно изучая выражение добродушных карих глаз, отвечает он. Почему она смотрит на него так спокойно, будто всё уже понимает, взглядом? У нэ-сан очень выразительные глаза. В них легко можно уловить, о чём она думает. И думает она явно не о том, как проучить его или нажаловаться отцу. — Я собирался выстрелить после того, как ты свалишься, — честно признаётся он, — не отрывая взгляда от глаз Тсуны, ему интересно, как она отреагирует, сбросит ли эту добродушную маску, — но потом передумал. Ты очень смешная. И добрая. Не такая, как другие. Ты не кричишь и не ругаешься. Почему? Не сердишься? — Аки пристально изучает свою новую няню. Она не очень высокая, наверное, даже ниже его мамы. И кажется более ранимой. Если это вообще настоящая она. Как же это выяснить?       — Ну почему же, сержусь, — Тсуна ласково улыбается. В этот момент она кажется очень красивой. Ей идёт эта открытая улыбка. — Немного, — признаётся она. — Мой дядя Реборн всегда говорит, что я слишком быстро отхожу от гнева, позоря кровь итальянских предков, — онэ-сан говорит о каком-то дяде со странным именем и предках. Итария. Кажется, эта страна находится очень далеко, там всегда тепло и растут мандарины. Аки любит мандарины. Ему хочется узнать об этой Итарии от Тсуны. Если она не очередное глупое травоядное.       — Давай объявим мир? И пойдём обедать, ты, наверное, ещё не кушал. — У нэ-сан довольно приятный голос, не такой визгливый, как у Садо-сан. Она предлагает дружбу, но Аки ещё не готов признать её. Нужно как-то проверить, такая ли нэ-сан на самом деле.       — Мэдока-сан — наша домработница — приготовила карэ-удон, — увиливает от прямого ответа он. Если его няня окажется такой же, как и другие, ему не придётся нарушать своего слова. — Я не ем зелень, — Аки ждёт как отреагирует на это Тсуна. Последние три её предшественницы всегда заставляли его кушать траву, приговаривая, что это полезно. — Только травоядные едят зелень.       — Хорошо, значит, зелень добавлять не будем, — нэ-сан просто соглашается, без возражений и замечаний о полезности и преимуществах всех этих трав.       Пока Тсуна тщательно моет полы в его комнате и спускается вниз, на кухню, Аки продолжает раздумывать над способом, как выявить или подтвердить истинную сущность няни. И приходит к простому способу. Нужно просто посмотреть, не изменится ли её отношение к нему, если он заставит сестрёнку побегать за ним в жару?

***

      Несмотря на то, что уже вечер, на улице всё такая же душная атмосфера, бескрайнее синее небо простирается над их головами. Прогретый воздух источает аромат цветущих повсюду ирисов, кустов гортензий и лаванды. К концу их прогулки Аки наконец останавливается, чтобы Тсуна могла передохнуть. В отличие от него, у нэ-сан нет велосипеда, и она так беспокоится за него, что постоянно бежит рядом. Это немного раздражает, но всё-таки приятно. Она безропотно следовала за ним, лишь изредка прося передышки. Было весело. А ещё — она настоящая. Не притворяется. Теперь Аки уверен.       Он первым замечает продавца мороженым, стоящего неподалёку, но не хочет просить Тсуну. А ведь кори наверняка очень вкусное, да и освежает хорошо. Аки с удивлением обнаруживает, что нэ-сан, — всего пару мгновений назад стоявшая позади него, — направляется именно к лавке с мороженым.       — Держи, — добродушно улыбаясь, няня протягивает ему его любимое мороженое, кори матэ: с кусочками колотого льда из зелёного чая. Аки не знает, почему ему нравится именно это мороженое. Оно не очень сладкое, но приятное на вкус и освежающее. Интересно, как Тсуна догадалась? Даже его мама не знает.       — Почему ты купила мороженое со вкусом зелёного чая? — пытливо спрашивает Аки, внимательно следя за реакцией сестрёнки. Та в ответ неловко ерошит свои волосы, смущённо понуривает голову, после чего признаётся: — У вас на кухне ужасно много разных сортов чая. Я подумала, что тебе это нравится.       Тсуна действительно очень странная и внимательная. И настоящая.

***

      После такого активного и утомительного дня, Тсуна рада тихому и спокойному вечеру за телевизором. На канале крутят какой-то ежевечерний популярный семейный сериал. Интересно, чем именно эта дорама так приглянулась слишком серьёзному, старающемуся казаться взрослым, Аки? С содроганием мысленно возвращаясь к их совместной прогулке, она с умилением вспоминала маленькую И-Пин, свою любимую кузину из Гонконга. Именно она обычно в детстве утихомиривала слишком непоседливого и энергичного Ламбо. Раньше Тсунаёши никогда не задумывалась о той незаметной поддержке, которую оказывали ей тихий Фута и понятливая И-Пин, принимая всё как должное.       Сегодня она впервые за свой опыт работы няней столкнулась с ситуацией, в которой должна была прилагать не только все возможные и невозможные духовные силы, но и в какой-то мере физические. Просто по-иному поступить было нельзя. Если бы отступила, хоть на мгновение показала, что устала или не хочет — Аки просто перестал бы. И на этом их начавшиеся налаживаться отношения мгновенно закончились бы. А она не хотела, не хотела вновь встречаться с недружелюбными, колючими пронзительно-серыми глазами этого ребёнка. Потому что ей нравился другой, настоящий Аки. Мальчик, что прячется за непробиваемыми ледяными щитами, и выглядывает из-под них изредка, пока не придётся снова спрятаться за ними. Тсуна надеялась, что когда-нибудь, он откроется перед ней полностью. Если только она чем-то не разочарует этого сероглазого мальчишку…       «Аки действительно очень ответственный и серьёзный ребёнок», — отмечает про себя Тсунаёши, наблюдая за сероглазым мальчишкой, готовящимся ко сну. Ровно в восемь часов пятнадцать минут он, как самый примерный ребёнок, выключил телевизор и оповестил её, глупую и безответственную няню, о том, что пора чистить зубы. Пока маленький Хибари наводил «ночной марафет» в ванной (куда и утащил с собой пижаму, смутившись присутствию взрослой девушки в его комнате, как оказалось, стеснительный мальчик), Тсуна с интересом рассматривала святую святых. Чего днём сделать не успела.       В комнате Аки, оформленной в светло-коричневые и кремовые тона, довольно уютно, но слишком… упорядочено. Шкаф, наполовину разрисованный бамбуковыми деревьями, письменный стол у большого окна, прикроватная тумбочка с забавным оранжевым будильником и идеально застеленная кровать. Ничего лишнего, даже игрушки убраны в шкаф. Она с любопытством просматривает корешки книг, аккуратно разложенных по стеллажам.       О! Эту сказку — «Журавлиные перья» — ей в детстве часто читала мама по ночам. Так любила маленькая Тсунаёши историю о любви О-Цуру-химе и доброго молодого человека. Наверное, следует вспомнить ещё какую-нибудь захватывающую историю. Но в голове лишь первая прочитанная итальянская сказка о принце и принцессе из мандарина. Главный герой — довольно странный персонаж, в начале рассказа представленный «ценителем» красоты. Тсуна не очень любила эту глупую и немного нелепую сказку, в которой принц получает три заколдованных мандарина, но из-за его любопытства и непослушания первые две принцессы просто так погибли. Конец повествования, конечно, был хорошим и счастливым, но без участия ведьмы и упоминания о коварных кознях против влюблённых не обошлось. Сказка была простой и примитивной, рассчитанной на маленьких девочек, верящих в любовь и мечтающих о принцах. Вероятно, Аки, этому странному, серьёзному, судя по всему помешанному на порядке и дисциплине ребёнку, совершенно не понравится эта история. А других она и не помнит до конца.       — Что ты делаешь? — у маленьких пятилетних детей не должен быть такой диктаторский тон. И такие бесшумные движения. Тсунаёши, испугавшаяся такому появлению Аки, судорожно выдохнула, после чего, обернувшись, встретилась с изучающими её внимательными серыми глазами.       — Хии, ты даже не знаешь, как напугал меня, Аки-кун, — чуть замявшись, пробормотала Тсуна, неловко заправив локон за ухо. Черноволосый мальчуган был уже одет в тёмно-синюю пижаму с мелкими белоснежными корабликами на штанах. — Хочешь, прочитаю сказку? — махнув рукой в сторону стеллажей, она неуверенно задала вопрос, наблюдая как мальчик разбирает постель и укладывается в кровать.       Он как-то странно на неё смотрит, а тишина вокруг них немного нервирует уставшую за этот день Саваду.       — Не хочу. — Это первый ребёнок, который так категорично отказывается от истории на ночь. В практике она ещё никогда не встречала такого. Тсунаёши уже продумывает возможные доводы и убеждения, нервно кусая губу и раздумывая над тем, чтобы просто пожелать «спокойной ночи» и отступить в гостиную, когда Аки вновь заговаривает:       — Расскажи мне о Стране мандаринов, — просит он. Хотя, на просьбу это мало похоже, скорее на требование, которое обязательно должно быть выполнено. Тсуна теряется, неуверенно перебирает в уме те короткие, перемешанные обрывки сказок и детских историй, но о «Стране мандаринов» ничего найти не может.       — О «Стране мандаринов»? — тупо повторяет она, в душе надеясь, что Аки даст какую-нибудь подсказку или может быть, будет рад послушать сказку «Принцесса из мандарина». А что? И там, и там говорится о цитрусовых. Так что разница заключается лишь в том, что мальчишка хочет именно рассказ о загадочной и таинственной для неё «Стране мандаринов».       — Ну да. Итария. Расскажи мне про эту страну. Ты говорила, что ты оттуда. — Аки выжидающе на неё смотрит, серые глаза так и говорят: «Ну начинай уже рассказ». Поэтому ей ничего не остаётся кроме как кивнуть, приглушить свет и подойти ближе к кровати. После чего, удобно устроившись на полу, начать своё повествование.       — Мой отец, чистокровный итальянец из прекрасного острова Сицилия, влюбившись в мою маму остался жить в Японии. Но он всё время тосковал по родине, скучал по всему, даже по знойному африканскому ветру «Широкко», который всегда разгуливает по Тринакрии — такое название дали острову, потому что он омываем тремя морями. Отец часто уезжал и вновь возвращался, поэтому после моего окончания младшей школы, мы переехали в Палермо, главную столицу Сицилии. Италия поначалу не нравилась мне, ведь она была для меня совсем чужой и очень далёкой моему сердцу…       Тсуна сама не заметила, как от описания вулкана Этна — самого высокого в Европе, и восторга от увиденного зрелища — бушующих огненных фонтанов и медленно стекающей по склонам гор лавы, — плавно перешла к легенде о его появлении и причинах частых извержений. О том, как славная дева-воительница, известная как богиня Афина Паллада, в битве Олимпийских богов и гигантов придавила бессмертного гиганта Энкелада — сына Урана и Геи — горой Этна. И что раз в три-четыре месяца, когда Энкелад пытается выбраться на поверхность происходит очередное извержение.       Закончив рассказывать легенду, Тсунаёши обнаружила спящего Аки. Склонившись над ним, она с удивлением подметила, что вот так, тихо сопящим, с длинными чёрными ресницами, отбрасывающими тени на детское лицо с чуть резкими чертами, этот ребёнок выглядит совершенно беззащитным и очень ранимым.       Поднявшись на ноги и ещё раз проверив хорошо ли укрыт мальчик, Савада полностью выключила свет и закрыв дверь, направилась на кухню. Надо бы заварить себе чай — кофе в доме, к сожалению, не было совсем — иначе она точно уснёт до прихода Хибари-сана.

***

      Большую часть встречи с будущими деловыми партнерами Кея напряжён. Из головы не выходит Савада Тсунаёши, ясные, светло-коричневые смущённые глаза — простодушные, но в то же время будто читающие душу. Маленькое прелестное личико, с тонкими правильными чертами, пылающее едва заметным, бледно-розовым невинным румянцем.       Эта девушка слишком юна. Совсем не подходит в качестве няни для такого волевого и упрямого ребенка, как Аки. Слишком хрупкой и ранимой выглядит. Миниатюрная, тоненькая, с гривой каштановых волос, водопадом ниспадающих на плечи, свободно струящихся по спине. Но с характером, раз смогла ему возразить.       Кёя вновь и вновь прокручивает сцену знакомства с Савадой Тсунаёши. Неуклюжесть, эффектное появление. Взгляд из-под длинных ресниц. Обескураживающая смелость. Пронзительные и в то же время простодушные карие глаз. Тихий, мелодичный голос. Полные губы и вздёрнутый носик. Она интересная. Кёя сам удивляется тому, что запомнил столько мелочей и несущественных деталей о какой-то незнакомой девушке. Но рука всё еще помнит маленькую ладошку в его ладони. «Рука у неё прохладная и нежная», —отстранённо отмечает он.       Представитель крупного итальянского концерна в десятый раз повторяет условия контракта и подчёркивает выгоду, которую извлечёт Намимори и компания Хибари. Кёя предпочитает провести ещё несколько встреч, дождаться более точной информации из надёжного источника, прежде чем подписывать соглашение. Почему-то встреча уже не кажется такой важной, какой казалась ранее. Если бы не возникшие проблемы со строительством аэропорта, он бы не стал оставлять Аки без присмотра опытного специалиста…       По дороге домой он хмуро изучает раздобытую Кусакабе информацию. Его заместитель и правая рука как всегда предупредителен. О Саваде Тсунаёши не так-то многое и известно. Долгое время жила за границей, последние шесть лет проживает в Намимори. Ранее ученица старшей школы Намимори. Выпускница университета Намимори со средним баллом A. Превосходные рекомендации от преподавателей. Прекрасные отзывы работодателей.       Но почему-то его это совсем не успокаивает. Аки нужна дисциплина и строгий педагог. Кёя устало трёт переносицу. На Хитоми полагаться бессмысленно. Его «горячо любимая супруга» уже пару раз выбирала нянь для их сына. После них Аки активно избавляется от любой присланной агентством Курокавы Ханы няни. Вначале это даже веселило Хибари. Ему казалось забавным слушать аргументы сына, менторским тоном объяснявшего, почему он спровадил очередную няню. Стояла середина июля. И теперь эта ситуация уже не казалась такой забавной.       Кёя чувствует, что на пределе. Он не знает, что делать с сыном. Раньше этим занимались его бабушка и дедушка по материнской линии. Родители Хитоми были не против заботиться о единственном внуке, нанимать ему нянь, изредка присматривать за ним, им это было в радость. После их смерти Кёя просто не мог больше оставлять всё как есть. Аки его сын. И это его долг. Доверить ребёнка легкомысленной, порывистой Хитоми не имело смысла. Слишком занятый на работе, он считал, что няня — это то, что нужно. Завтра он позвонит Курокаве Хане, своему кохаю по школе, и попросит прислать новую няню. Савада Тсунаёши им совершенно не подходит.       — Кё-сан, мы приехали, — прерывает его размышления Кусакабе. Он выходит из машины и распахивает дверцу автомобиля. Тетсуя идеальный помощник и верный товарищ. Так всегда было. Ещё со времён младшей школы.       Кёя проходит в дом, глаза мельком пробегают по помещениям, пока он поднимается на второй этаж. Аки на первом месте. С Савадой Тсунаёши он разберётся позднее. Кёя вздыхает с облегчением, когда обнаруживает сына спящим в своей постели. Последняя няня не смогла уложить его спать: упрямец дожидался его до поздней ночи. Коснуться губами виска, прижаться своим лбом ко лбу сына. Это всё, что может Кёя. Он не идеальный отец. У него нет времени, чтобы проводить его с Аки. Но он его отец. Такой, какой есть.       Он находит её на кухне. Она спит за столом. Несколько мгновений, возможно минут, Кёя просто наблюдает за ней. Длинные ресницы отбрасывают чернильную тень на щёки. Тени подрагивают при каждом вдохе, безмятежное выражение лица, на губах — улыбка.       Будто почувствовав его присутствие, её ресницы затрепетали, веки начали медленно подниматься, она открыла глаза. Светло-карие, почти янтарные.       — Х-хибари-сан? — резко подскочив со стула, испуганно пищит Савада.

***

      — Х-хибари-сан? — Тсуна неловко поднимается со стула, бормоча извинения, хотя судя по невозмутимому выражению лица, мужчину это совершенно не интересует. Кажется, что этот миг растянут в вечность. Хочется провалиться сквозь землю, лишь бы избежать непредвиденной ситуации. Уснуть на работе не то, что принято демонстрировать перед работодателем, пускай и временным. Хибари-сан долго препарирует её своими пытливыми серыми глазами, будто она какая-то забавная букашка.       Чёрт, а ведь она собиралась зарекомендовать себя с хорошей стороны, убедить в своей компетентности. Ради Ханы-сан она сделает всё, что в её силах. Да и Аки оказался очаровательным мальчуганом. Этот ребёнок был невероятно изобретателен, когда дело доходило до шалостей, но в нём чувствовалась некоторая зажатость. Он вёл себя как маленький взрослый. Независимость, лидерские качества, дисциплинированность. Любознательность. Всё это в нём было. Он не ждал ни сказок на ночь, ни поддержки взрослых. Не любил «зелень», потому что её едят только «травоядные». Хибари Аки полон противоречий. Чудесный ребёнок. Перспектива проводить с ним время теперь казалась гораздо более радужной и привлекательной, чем сегодняшним утром.       — Благодарю, что присмотрели за моим сыном, — негромко произносит Хибари-сан и облокачивается бедром о стол. Бархатный голос холоден и равнодушен. Она знает, что Хибари Кёя всего-навсего соблюдает формальности.       — Мне нравится Аки, — пожав плечами, признаётся Тсуна. Хибари Кёя слишком похож на мужчин, которых Тсунаёши старается избегать. Властный, уверенный в себе, харизматичный. Она теряется в его обществе, нервничает, хоть и пытается это скрыть. Выходит явно не очень.       Он не отвечает, лишь кобальтовые глаза чуть сужаются. Лицо исказило подобие улыбки. Будто он находит это забавным.       — Моё мнение не изменилось, — говорит Хибари-сан, отрицательно качая головой.       — Дайте мне шанс.       — Нам не о чем говорить.       — Почему? Почему я не подхожу Вам? Мне не достаёт опыта? Вы сомневаетесь в моей компетентности из-за возраста?       — Я отвезу Вас домой, — уклоняется от ответа, и не дожидаясь её возражений, выходит из кухни.       Тсуна чувствует, как в груди неумолимо разгорается мятежное пламя. Как он может просто оставить всё вот так? Она выходит из кухни следом за ним, молча буравя спину удаляющегося мужчины. У подъездной дороги стоит чёрный элегантный автомобиль. Наверное, о таких и говорят «стоит больше годового оклада». Хибари-сан не предпринимает попыток что-либо сказать, просто ждёт, когда она усядется, и захлопывает дверцу машины.       Они едут минут пять — за всё это время Хибари-сан заговаривает лишь однажды, чтобы уточнить её адрес — прежде чем Тсуна не выдерживает установленной молчанки.       — Скажите хоть что-нибудь!       — А что бы ты хотела услышать?       Тсуна знает, что неприлично таращится на него. Этот человек просто невозможен. Его голос звучит так спокойно, словно они говорят о погоде. Она не может сказать, что изумляет её сильнее, неожиданный переход на «ты» или то, что Хибари Кёя предпочитает избавиться от неё безо всяких объяснений.       — Назовите причину, по которой я не подхожу в роли няни Вашему сыну.       — Хотите знать причину? Что ж, всё просто: Вы не справитесь с работой, — он пожимает плечами и вновь переводит свой взгляд на дорогу.       — Сегодня всё прошло отлично, — упрямится Тсуна, и, прежде чем этот невозможный мужчина скажет что-то отнюдь нелестное о ней, быстро добавляет: — Вы не сможете найти кого-то другого. Этим летом от вас ушло пять нянь, присланных агентством Курокава, плюс ещё несколько из других. В разгар каникул сложно найти подходящего работника. А до сентября ещё полтора месяца…       У него из горла вырывается короткий смешок. От неожиданности Тсунаёши замолкает, удивлённо смотрит на него, не понимая. Хибари-сан молча выключает двигатель, и Тсуна отмечает, что они уже приехали. Он наконец поворачивается к ней.       — Это не смешно, — хмурится Тсуна, — почему Вы не воспринимаете меня всерьёз? Дайте мне шанс.       — Хорошо.       Его «хорошо» похоже на что угодно, только не на согласие. Слишком замечательно, чтобы быть правдой. Оно как грянувший выстрел из Беретты, сказал бы дядя Реборн или любой другой член её неординарной семейки. Тсуна поджимает губы, отбрасывая глупую мысль. Её семья не имеет никакого отношения к Хибари-сану. Под его пристальным взглядом вообще сложно думать логично. Она поднимает на него глаза, ищет в его взгляде ответ, таящийся в глубине.       — Правда?       Мужчина утвердительно кивает.       — Испытательный срок — неделя.       Лицо невольно растягивается в глупой радостной улыбке. Она не совсем понимает собственную реакцию. Просто ей очень нравится Аки. Нуждающийся в нежности и ласке, потерявший себя из-за противоречий и строгого воспитания ребёнок. И дело вовсе не в Хибари Кёе, странном, безумно привлекательном мужчине.       Утро нового дня Савады Тсунаёши начинается непривычно рано. Её новоиспечённый работодатель не гнушается звонка в полседьмого утра: резкая телефонная трель, и вот уже через полчаса она бегает по квартире в поисках ключей, а в половине восьмого — стоит на пороге дома Хибари. Тсуна даже не подозревает, что опасаться ей следует не странного притягательного мужчину, а совсем другого…