Тьма сплетает сеть.

Ночь близилась к пику. Собачье время - между тремя и пятью часами, когда все живое словно впадает в оцепенение и дрему, а на улице такая тьма непроглядная, что не видишь собственную руку. Но во внутреннем дворе белого особняка в Пютэн Льё жизнь била ключом. Двое коренастых мулатов приволокли откуда-то огромную кучу дров и сейчас аккуратно складывали костер. Девочки-подростки, которых Джон уже видел здесь раньше, украшали столб в центре двора гирляндами цветов, размещали у его подножия глиняные блюда, на которых были красиво разложены жареные в специях початки молодой кукурузы, арахис, обжаренные до черноты зерна кофе, связки стручков чили и толстые коричневые сигары. Рядом с ними стояли несколько пузатых бутылок из зеленоватого стекла, запыленных, в оплетке из лозы, под самую пробку заполненных темным ромом. Руководила всем этим дородная негритянская матрона в пышных черно-красных юбках, широкой красной блузе и намотанном на голове ярко-алом тюрбане, украшенном нитками бус, косточками неведомых животных (Константин подозревал, что при жизни это были какие-нибудь мелкие грызуны, но до конца уверен не был), раковинами и разноцветными птичьими перьями. Она то и дело хрипло ругалась на смеси английского и французского, щедро раздавала оплеухи и вообще производила впечатление главного действующего лица в этой вакханалии. Однако, как только место для ритуала было обустроено, а двор чисто выметен, негритянка повелительно взмахнула рукой, и все, кто был во дворе, тут же умолкли и тихо исчезли в доме. Сама же она присела на край помоста, сложила руки на коленях и застыла, словно изваяние из эбенового дерева. - Это мамбо Фреда, она будет помогать нам, когда потребуется, - Папа Миднайт наконец встал с подушек и кивнул женщине. Она не шелохнулась. - Джон, ты приготовил все, что нужно? Где твой саквояж? - Вот, - Джон клацнул застежкой саквояжа и достал оттуда небольшую темную шкатулку. Открыв ее, он извлек на свет нечто, напоминавшее перепутавшиеся нити паутины, - тончайшие белые волокна, переплетаясь, образовывали воздушное облачко, совершенно невесомое и казавшееся миражом, который вот-вот исчезнет. - Rete pro anima, сеть для души. Сплетена из нитей судеб, которые мойра Атропос, обрезая, отбрасывает прочь. Между прочим, последняя у меня, их вообще в мире не так много, - с этими словами Джон убрал сеть обратно в шкатулку. - Теперь мне нужно сделать так, чтобы Анна пришла ко мне, - с этими словами Джон вынул из саквояжа телефон и набрал номер, сохранившийся у него с того случая, когда мерзкая сестричка Евы чуть не похитила пару младенцев. - Алло, Хьюго? Да, это Джон Константин, который помогал сестре Анне спасти Диего. Что? Нет, не все в порядке. Мне срочно нужна сестра Анна, но она в монастыре, и у нее нет телефона. Можешь ей кое-что передать? Нет, всего три слова. Найди. Меня. Срочно. Да, спасибо, и как можно быстрее. Ага. Нажатием кнопки Джон оборвал вызов и, выключив телефон, кинул его обратно в саквояж. - Готово. От дома Хьюго до монастыря на машине десять минут, таким образом, примерно через четверть часа она должна появиться. Папа согласно кивнул. Повернувшись к мамбо, он сказал: - Мous pouvez commencer, mambo Freda. (можно начинать, мамбо Фреда) Негритянка тяжело поднялась с помоста и, взяв в одну руку глубокую миску из промасленного дерева, наполненную грубо смолотой солью, а в другую - бутыль с ромом, и заткнув за пояс связку коротких и толстых черных свечей, направилась к столбу. Остановившись на расстоянии примерно одного метра до него, она пошла по кругу, рукой разбрасывая соль и обозначая круг, как это раньше делал Миднайт. Замкнув круг, она пошла в обратном направлении, с равными промежутками выливая на землю немного рома и устанавливая на это место свечи. Затем еще раз обошла столб, по очереди зажигая свечи и что-то бормоча. Закончив, мамбо церемонно вернулась к помосту, присела на край и замерла. Тут же, словно по команде, из дома вышли трое мужчин с тамтамами и уселись на землю возле входа, зажав тамтамы между колен. Самый пожилой из них сделал знак рукой, и по двору поплыл ритм. Вначале тихий и робкий, словно делающий первые шаги ребенок, он постепенно ускорялся, становился громче, временами меняя рисунок, но не прерываясь ни на секунду. Взяв в руки чашу с водой, бокор шагнул в круг. Он вылил часть воды на столб-митан, дважды прикоснулся к нему губами и громко произнес:

Pa pouvwa Legba Atibon Met Gra Shimen Kenbalada Dawonmen Ounsi Ladoswesan Okan. Pa pouvwa Legba Miseba Legba Klewounde Legba Bwa Legba Kay Legba Kafa Woulo Velekefe k’Fanm Atibon Legba pa pouvwa Vye, Vye, Vye Legba e de Misys Avadra Bowa An non Man yan Vodoun Ounfo Alada. Yekete.

Выплеснул на столб остатки воды. В это время мамбо, взяв в руки кувшин, прошла перед барабанщиками, совершив возлияние перед каждым барабаном. Затем вернулась к помосту, взяла оттуда кожаный мешочек размером с две ладони и странного вида деревянный посох, покрытый резьбой и украшенный лентами, бусинами, раковинами. Вернулась к столбу и, не переступая границы круга, осторожно передала все это Миднайту. Джон смотрел во все глаза. Он уже не раз видел, как колдуны вуду совершают свои ритуалы, но впервые встретил такую отточенность во всем - ни одного лишнего предмета, звука, движения. Никакой театральщины, никакого пафоса, рассчитанного на устрашение несведущих. Четко. Правильно. Идеально. Тем временем Папа развязал мешочек и при помощи порошка, больше всего похожего на желтоватую муку, быстро изобразил на земле перед столбом три веве. Один - уже известный нам символ Эшу Транка Руас. Второй был знаком Джону по одному старому делу, когда он и Чез чуть было не лишились пары конечностей. И, надо сказать, наличие этого веве в круге оптимизма Константину не прибавило. Круг, из которого разбегаются восемь дорог. Четыре закручиваются спиралью, четыре - разбиваются на многочисленные перекрестки. Одну из дорог перечеркивает трость с изогнутой рукояткой. Мэтр Каррефур, темный близнец Папа Легба, Привратника царства лоа - Ле Гвинеи, Разрушающий, Покровитель колдовства. Третьим был веве Мама Бригит. Отлично, подумалось Джону. Полный набор. Едва Миднайт закончил последнюю линию и отступил за столб, как воздух внутри круга словно заколебался, поплыл, размывая очертания находящегося внутри, и в круге появилась Анна-Мари Флинн.