Тьма сплетает сеть.

Стоило гостям из Ла Брухериа скрыться из виду, как Папа шумно выдохнул и с наслаждением потянулся. - Энни, как тебе они? Расскажи, мне интересна твоя оценка. Анна-Мари задумалась. - Они… опасные. Но при этом они каким-то образом зависят от тебя, и их это неимоверно бесит. Эти тетки, сопровождавшие Артуро, явно опаснее, чем он сам, знают и умеют больше, но стараются не афишировать свои способности. - Почему ты так решила? - Если это не переговоры равных по статусу - а Артуро, судя по всему, тебе не ровня и стоит в иерархии Ла Брухериа невысоко, - то говорит обычно глашатай, эта традиция строго соблюдается у всех колдовских орденов. Бруха стояли позади телохранителей, но явно не из соображений безопасности. Они, скорее всего, не хотели, чтобы ты заинтересовался ими раньше времени. Далее, колдун попросил их поговорить со мной. Почему? Возможно, он боялся, что ты наложил на меня какое-нибудь заклятие, позволяющее лгать. Бруха такой силы, как эти двое, распознали бы любое колдовство мгновенно. - Это все? - Нет. Сейчас, когда я не в своем теле, я вижу людей несколько иначе. Если посмотреть на человека не прямо, а краем глаза, то можно заметить что-то похожее на дымку вокруг него. Тебя, например, окружает черная непроглядная тьма, но она не кажется опасной. Вокруг Артуро - клочки серого тумана. А эти двое бруха словно находятся в клубке извивающихся змей, и это очень пугает. Папа задумчиво потер переносицу, нахмурился. - Понятно. У тебя есть ко мне вопросы? - Да. - Тогда спрашивай. - Почему ты дал Джону защиту против ангелов? Бокор вздохнул. - Я не хотел бы говорить об этом здесь и сейчас, девочка. Немного позже. Я объясню тебе все, и очень подробно. Но сейчас ты не готова к этому. Его рука скользнула по ее затылку, пальцы прошлись по шее, и ниже, по спине, заставив Анну выгнуться и затаить дыхание. Папа довольно рассмеялся. - Я смотрю, ты привыкаешь к роли игрушки, детка. Иди сюда. И, обняв Анну за талию, он притянул ее к себе и начал целовать. Это было похоже на игру. Сначала он нежно, легко, еле-еле касался ее губ кончиком языка. Почувствовав, что Анна расслабилась, дыхание ее участилось и она отвечает ему, бокор начал осторожно касаться ее губ своими, постепенно углубляя поцелуй, лаская языком нёбо, прижимаясь губами крепче. Внезапно он отстранился и приказал: - Раздевайся. Анна, путаясь в складках тонкой ткани, попыталась стянуть абайю, но у нее никак не получалось. Недовольно рыкнув, Миднайт приподнялся и резким движением просто разорвал одежду, обнажив упругие груди с возбужденно торчащими сосками. Он накрыл один из сосков губами, осторожно втянул его и начал ласкать языком, вначале медленно, но постепенно ускоряя темп. Анна выгнулась и застонала, а когда Миднайт, не прекращая ласк, пальцами провел между ног, где уже было скользко и влажно, она не выдержала и впилась пальцами в его плечи, чтобы не упасть. Бокор встал,сбросил с себя одежду и опустился на подушки. - Сядь сверху, - хриплым голосом велел он. Анна послушно стала садиться сверху, но Миднайт не дал ей опуститься до конца. Оставив ее стоять над ним на коленях, он протянул руку и большим пальцем стал медленно массировать клитор, предварительно увлажнив его естественной смазкой, а средний палец направил ей во влагалище и начал ласкать ее внутри, то двигая пальцем по кругу, то погружая глубже, то с нажимом проводя по самой чувствительной точке внутри. От этих ласк у Анны кружилась голова, ноги слабели, но Миднайт не давал ей опуститься ниже, лаская все сильнее и сильнее. Когда, судя по усиливающимся стонам, прикрытым векам и прерывистому дыханию, Анна уже готова была кончить, он переместил большой палец во влагалище, а средний и указательный, скользкие от смазки, медленно ввел ей в анус. От этого движения Анна судорожно дернулась, словно пытаясь уйти, но Миднайт начал мягко и аккуратно массировать, постепенно заставляя расслабиться упругое колечко мышц, погружая пальцы глубже, а порой почти совсем вынимая их и поглаживая кожу вокруг. Ощутив, что девушка больше не сопротивляется, достаточно раскрыта и сама начинает насаживаться на его пальцы, он взял ее за бедра и заставил опуститься ниже, приставив ко входу в ее зад головку своего члена. Миднайт собирался сделать все медленно, боясь причинить Анне боль, но неожиданно она, не открывая глаз, обхватила член пальцами, направляя, и стала насаживаться сама, постанывая от наслаждения. Вначале неглубоко, так, чтобы проскользнула только головка. Затем глубже, то двигаясь на члене вверх-вниз, то совершая движения бедрами по кругу и ощущая, как этот огромный, восхитительно твердый ствол заполняет ее изнутри, проходясь в движении по каждой складочке. Линтон чувствовал ее желание, ее наслаждение, то, как она сжимается изнутри, отдаваясь невероятным новым ощущениям, накатывающим, словно волны. И его самого затягивало в этот водоворот, когда перестаешь понимать, что творится вокруг, когда нет никого в мире - только ты и твой партнер. Его пальцы уже не ласкали нежно ее кожу - не в силах сдерживаться, он впивался в ее бедра, оставляя синяки, и насаживал ее глубже, до самого конца, заставляя Анну кричать и умолять его не останавливаться. Внезапно он почувствовал, как она напряглась, замерла, а затем со стоном прогнулась назад, он ощутил пульсацию мышц вокруг своего члена. Это стало последней каплей - он сделал несколько судорожных резких движений, вбиваясь в нее до предела, отдаваясь целиком распространяющейся по телу волне экстаза, и излился в нее... Некоторое время они просто лежали, прижавшись друг к другу, не в силах произнести ни слова.