Тьма сплетает сеть.

Солнце медленно садилось за горизонт, превращая небо в переливчатую розово-алую вуаль. Болота медленно просыпались, готовясь скрыть Каэрнарвон от посторонних глаз завесой тумана. Миссисипи лениво несла свои воды меж пологих берегов, никуда не торопясь, и лишь иногда то одна, то другая шаловливая волна облизывала песок, словно ребенок - леденец. Птицы копошились в тростниках, устраиваясь на ночной отдых. Изредка из прибрежных зарослей доносился гулкий всплеск. Это проснувшиеся под вечер речные хищники - щука, басс - неспешно барражировали вдоль берега в поисках пропитания. В этот ничем внешне не примечательный летний вечер к пристани Каэрнарвона причалила лодка. Обычная рыбацкая лодка, в меру облезлая, с хаотично вываленными на дно сетями, фонарем на носу и нещадно кашляющим бензиновым мотором, периодически выплевывающим в воздух клубы сизого дыма. Из лодки на пристань сошли мужчина и женщина. Лодка немедленно отчалила, и ее пассажиры остались одни на дощатом помосте. Мужчине на вид было около пятидесяти лет. Он был невысок, плотно сложен, на висках серебрилась седина. Одет он был в неожиданно неуместную здесь гавайскую рубашку с рисунком из пальм и дельфинов, потертые светло-голубые джинсы и черные кроксы. Его спутница- католическая монахиня не старше двадцати пяти лет на вид - брезгливо стряхнула налипшую на ее черные одежды с сетей рыбью чешую, поправила чепец и обратилась к мужчине: - Ну и зачем мы притащились в эту дыру, скажи на милость? Мужчина ничего не ответил, лишь посмотрел на часы. В это время из-за полуразвалившегося лодочного сарая вышло нечто, в чем с трудом угадывалось человеческое существо, и засеменило к странной парочке. Рыжие растрепанные лохмы, сморщенная кожа, покрытая густым загаром и испещренная не сетью, а прямо-таки каньонами морщин. Одного глаза нет, границу пересекает грубый, неровный шрам, верхняя губа изуродована и обнажает неровные гнилые зубы. Тряпки, прикрывающие его тело, даже лохмотьями назвать можно было с большой натяжкой. Любой нормальный человек попятился бы при виде этого. Но мужчина, напротив, был явно рад его появлению. - Стефан, дорогой, я уж боялся, что что-то случилось! - произнес он, расплывшись в улыбке. - Да нет, все в порядке, просто пришлось задержаться на болотах по одному дельцу, - прокаркал хриплым голосом Стефан. - Пойдемте, я отведу вас к нашему человеку. Вы сможете отдохнуть с дороги, а он расскажет, что тут происходило всю последнюю неделю. Мужчина и монахиня согласно кивнули и двинулись за своим странным провожатым. Стефан вел их по окраине Каэрнарвона какими-то узкими переулками, задворками. И вот, наконец, они остановились перед небольшим одноэтажным деревянным домиком с черепичной крышей, стены которого были увиты хмелем. На крыльце сидел гробовщик - пожилой мужчина в старомодном черном пиджаке и черных же залатанных брюках, на его коленях, свернувшись, дрых огромный рыжий кот. Он неспешно курил сигару, изредка пуская в воздух колечки дыма, и отхлебывал что-то из пузатой бутылки. - О, Стефан, я смотрю, наши гости прибыли! - с этими словами гробовщик поднялся, чтобы поприветствовать пришедших. Кот с недовольным мявом спрыгнул с колен, презрительно осмотрел гостей и, гордо подняв хвост и продемонстрировав всем присутствующим свою задницу и могучие яйца, залез под крыльцо. - Пойдемте в дом, кофе и цыпленок с окрой как раз готовы. Очень рад видеть вас, мэтр Лерой, сестра Долорес. Стефано, свободен. Они зашли в дом, гробовщик плотно прикрыл за собой дверь и повернул ключ в замке. На столе, покрытом чистой белой скатертью, уже были приготовлены столовые приборы, расставлены тарелки и стаканы, в центре стола стояла огромная шкворчащая сковорода с жареными цыплятами, рисом, бамией, обильно политой острым соусом. Рядом пристроился запотевший кувшин. Когда все уселись за стол, сестра Долорес прочла молитву и первой приступила к трапезе. Некоторое время за столом было тихо, тишина нарушалась лишь звяканьем вилок да журчанием разливаемого по стаканам виноградного сока. Но вот все утолили первый голод, мэтр Лерой аккуратно положил вилку и нож на край тарелки и обратился к хозяину дома: - Итак, мэтр Батист, я хочу, чтобы вы подробнейшим образом рассказали нам о том деле, из-за которого Конгрегация доктрины веры так спешно перебросила нас в эту глушь.