Возрождение

      Вокруг тьма и пустота – основное содержание хаоса. Они были уже готовы принять душу юного Габриеля в свои распростёртые объятия. Неизвестность всегда пугала людей, но лишь немногим хватало ума не бродить по ней, а наполнить её неким смыслом – так рождалось великое. Именно ум пробуждает во тьме свет. Другим способом обрести просветление является смерть, которая сопровождает нас с момента нашего рождения и до самого нашего заката. К счастью или нет, но каждый независимо от собственного желания встретится лицом к лицу с морщинистой, горбатой старухой с косой, как её обычно представляют, и примет её на своём смертном одре. Тут человек и скажет самое тайное, что было с ним до конца, – смысл своей жизни. Невидимой тенью ходит она за нами по пятам под руку со своей сестрой, Жизнью.       В чёрной пустоте откуда-то сверху падали вниз капли воды, которые были такими прозрачными, что в них можно было увидеть не только окружающую бездну, но и отражения реальности. Душа юноши боялась окружающего хаоса, но неуверенными шагами всё же приближалась к лужице с каплями, то и дело смотря в пропасть, по которой она шла, боясь оступиться. Габриель не мог понять, где он находится. Подойдя к каплям, он заметил странную, повторяющуюся картинку в них. Он стал присматриваться.       Это была сцена из его детства, которая снова развернулась у него перед глазами. Девушка, которой было на вид лет двадцать, широко улыбалась и, наблюдая за ребёнком, сидевшим рядом с ней на диване, редко поправляла свои золотистые, слепящие волосы. На её милом, слегка округлом бледном личике невозможно было не заметить её зелёных глаз. Лёгкий румянец покрывал эти нежно-белые от природы щёчки. Ах, эти чудесные ямочки так превосходно дополняют божественную улыбку! Одета она была в длинное красное платье, обтягивающее её талию. Оно было покрыто профессиональными кружевами. Кто увидел бы эту девушку, будет помнить её подобно неповторимым и вбивающимся в память приятным воспоминаниям.       «Какие мы тут счастливые… Я здесь такой забавный, – усмехнулся облик Габриеля, наблюдавший собственное воспоминание, – должно быть здесь мне около двух-трёх лет, а мама… такая красивая. – Его глаза обратили взор на стену напротив кровати: – А где портрет? Да и сама комната странная: она чистая и яркая. Никак в голове не укладывается… – юноша посмотрел на своё детское отражение, игравшее в кубики. –       Я хочу остаться в этом воспоминании».       Асия потрепала волосы сыну, поцеловала в пухлую щёчку и, встав, направилась к двери. Перед выходом она остановилась и посмотрела на маленького Габби.       «Мама…» – успел лишь пролепетать маленький Габриель.       Асия вышла на улицу и увидела парня в белом одеянии и ускорила шаг, надеясь, что он её не заметит. Надежды пали прахом, когда незнакомец взял её за руку и повернул к себе лицом. Их глаза встретились, и наступило молчание. Тут молодой человек решил взять инициативу на себя и провёл ладонью правой руки по её нежной щеке, пальцами касаясь мягких волос, и улыбнулся, взяв свободной рукой её левую руку.       – А ты хорошеешь с каждым днём, разве что жаль, что ты отказываешь законному отцу твоего сына видеться с ним, – сказал парень.       – Ты выбрал церковь и оставил семью, несмотря на все ваши каноны. Если бы не оставил нас, то ты мог беспрепятственно видеться с Габби. Ты сам расставил свои приоритеты, не стоит перекладывать вину на других.       – Бог простит и на всё есть Его воля, – спокойным голосом с издевательскими нотками произнёс батюшка Андрей.       – Сорвать бы с тебя все эти одёжи и поговорить по-людски. Ты ставишь себя выше других и оправдываешь все свои действия Его волею. Как же подло. Ты всегда относился к этому всему со скепсисом.       – Одеяния мне положены, – собеседник девушки поправил чёлку, чтобы она не мешала ему наслаждаться внешностью жены.       – И почему ты в белом? У нас разве какой-то праздник? – она попыталась выдернуть руки из его хватки, но не получилось.       Андрей усмехнулся, будто говоря всем своим видом: «Как можно такое не знать?»       – Сегодня – Благовещение, один из главных праздников…       Тут Асия его перебила: – Хватит! Твоя церковность и недавно начавшаяся помешанность мне надоели! Сегодня день рождения у твоего сына, про него ты даже не вспомнил! – она вырвалась и дала ему со всей силы пощёчину.       Андрей проигнорировал упрёк в свой адрес и перевёл тему:       – Ты умела отличаться от других связями. Рената, твоя старшая сестра, лезла в дела, которые её не затрагивали, её все боялись. Ну и кончила она соответственно, от чьей-то пули. Другая же, Кларисса, – сущий дьявол, взгляд и повадки сумасшедшего, неудивительно, что о ней уже городские страшилки сочиняют, а взрослые и вовсе стороной обходят. Я удивляюсь, как тебя не поглотило это родовое безумье и как ты можешь испытывать к ним какие-либо тёплые чувства.       Асия отдёрнула свои руки и дала со всей силой наглецу пощёчину. – Не смей в таком тоне говорить о моих сёстрах! – она была готова сделать что угодно, лишь бы избавиться от навязчивого мужа. – Я тебе не прощу таких слов!       Парень спокойно выслушивал уже почти кричавшую девушку, потом добавил:       – Не находишь интересным, что, несмотря на то, что о покойниках говорят либо хорошо, либо никак, историки и обычные люди за ними вслед хулят разных исторических деятелей, которые мертвы, были чьим-то родственниками и являются кому-то предками, потомкам может быть обидно за подобные выражения. И при поругании этих людей не стесняются в выражениях, а когда дело доходит до их особо отличившейся родни, то предпочтут промолчать, если было что-то плохое. Грехи других судить вы так усердно рвётесь, начните со своих и до чужих не доберетесь.       Асия надулась от возмущения:       – Что же ты тогда набросился на моих сестёр? Они ведь тебе родня, мы не разведены.       – Не буду выяснять, упущение это с нашей стороны или нет, но ты всегда знала моё пренебрежительное отношение к общественному порицанию, хотя церковь, в свою очередь, относится к таким институтам. Двойной блеф. Есть чему поучиться, нам это пригодится.       Асия поменялась в лице, мелькнула хитрая улыбка, понимая, к чему он клонит. – Ну ты и подлец, – она выдала, посмеиваясь.       – Я рад, что ты меня поняла. Теперь, будь добра: выслушай меня. Человек под прозвищем Мёрдербаум охотился и продолжает это делать за членами Союза Освобождения, в который входишь и ты. Я был неосторожен… Из-за меня многие пострадали… Я был в плену, пытки, которые применяются там, ужасны. Мне повезло больше, чем другим при том условии, что я никогда им не попадусь и буду избегать контактов с внешним миром. Я стал играть в верующего, стоит заметить, что в этом что-то есть: ты веришь, что существует некая могущественная абстракция, которая тебя создала и заступится перед тобой, ну или отпустит твои грехи, когда помрёшь. Не совершай моих ошибок. Тебе лучше надолго не оставлять нашего Габби. Это может быть опасно.       Асия кратко кивнула в знак того, что она приняла искреннее высказывание, поблагодарила и поспешила удалиться. «Она же всегда брала меня с собой, когда куда-нибудь уходила… Тогда почему сейчас нет?» Асия шла мимо всех торговых лавок и кого-то искала в толпе. «Тот парень… Неужели он мой отец? Что между ними произошло? Почему за все свои годы я про него не слышал ни слова?» – ответов на эти вопросы он, как ему казалось, никогда не получит.       Асия остановилась и заговорила с мужчиной тридцати пяти лет, щетинистым, невысоким, с короткими чёрными смолянистыми волосами, надменным взглядом. Габриель узнал в мужчине убитого мэра. Услышан был лишь отрывок.       – Как легко мы принимаем идею о тройственности и как не замечаем, что сами противоречивы.       – В каком плане?       – Двойной блеф – семейная черта, которую не скроешь.       Из последующего он ничего не мог ясно разобрать. Асия опустила голову и погрузилась в раздумья. – Несмотря на то, что я не совсем одобряю это, я должна согласиться. Да, я принимаю условия.       Они пожали друг другу руки и пошли в сторону торговых палаток.       – Я хотела Вас поблагодарить за то, что подарили нам квартиру и не стали её отнимать. – Последовал кивок. – Позвольте спросить… – тут девушка запнулась и посмотрела на лавку торговца картинами. – Как на портрете могла быть изображена Рената? Она год как погибла и не любила не только позировать, но и живопись в любом её воплощении. – Асия вспомнила слова своего мужа про её сестру. Купив картину, она попрощалась с мэром, напрочь забыв о своём вопросе, и направилась домой.       Из их окна повалил клубами дым, чёрный и густой. Асия побежала к двери, однако взрыв и осколки разбитого стекла сразу не дали ей прорваться в горящий дом, но никто ей этого не давал, пытаясь сохранить ей жизнь. Через минуту парень в саже вынес на руках ребёнка и стал искать его мать. Асия тут же взяла своего сына и поблагодарила спасителя.       – Я же сказал: не оставляй его одного, – произнёс парень.       Когда пожар был потушен, Асия с маленьким Габби вошла в погорелую квартиру, отнесла ребёнка в его комнату, положив его на то, что осталось от кровати, и повесила картину своей сестры. «Вот этот момент я помню отчётливо. Именно тогда у меня и начались проблемы со сном и странные сны». Всё поплыло перед глазами, и он вернулся в бездну хаоса.       Габриель задумался над увиденным, ему было ясно, что это как-то связано с сегодняшним поведением матери. Был ли он просто мишенью, промежуточным звеном в достижении цели или самой целью? Что стряслось с отцом? Голова пухла от вопросов, но долго размышлять над ними не удалось.       Тихие шаги раздавались повсюду. Некое создание металось вокруг души. Габриель оборачивается – никого. Шаги всё ближе. Кто-то положил руку Габриелю на плечо.       «Я точно чувствовал чьё-то прикосновение. Что это? Кто здесь может быть кроме меня?» Звуки ходьбы учащались. Он обернулся и снова стал судорожно искать глазами кого-то. Коварной кошкой набросилась на гостя хозяйка темноты.       – Бу! – она разразилась смехом, от которого, как говорят, дрожь в коленях. Это оказалась молодая девушка, чьи чёрные волосы доходили до талии, а её немного вызывающее платье поражало Габриеля, заставив его краснеть. Шаль на плечах превращала её в славную ведьмочку. Её игривые зелёные глазки смотрели в глаза Габби. Её губы ласково впились в его губы. Глаза юноши закрылись от переполнявших его чувств, но в то же время он чувствовал и отток сил. «Остановись мгновенье, ты прекрасно», – не выходило у Габриеля из головы.       Юноша притронулся к шелковистым волосам прекрасной девы, мечтая утонуть в них. Незнакомка, словно испугавшись чего-то, отпрыгнула от него, и на носочках, легко, подобно облаку, расхаживала мимо только что появившегося маленького пруд а с цветущим деревом сакуры, сайгаком вернувшись к Габби и приблизившись к его лицу, кротко поцеловала в губы, расплылась в улыбке и босиком прошла с Габриелем к пруду, взяв его за руку. Он впервые ощущал такие приятные и будоражащие эмоции и начинал сожалеть, что не получилось испытать их при жизни. Девушка слегка толкнула его, Габби не удержал равновесие и упал, та легла рядом и рассматривала воду в пруду. Они заводили разговоры ни о чём, а кокетка согнула ноги в коленях и болтала ими в воздухе. Весёлый смех раздавался во все концы. Юноша захотел очередного поцелуя, однако незнакомка прислонила указательный палец к его губам, задав наивный вопрос: «Что для тебя жизнь и в чём вообще смысл существования на Земле?» Габриель молчал, но сказал, что в достижении своих целей и служении человечеству.       – Позволь узнать, прекрасное создание, кто ты и как сюда попала?       Дева поменялась в настроении: стала хмурой и замкнутой, встала и отошла в сторону: чудный пейзаж исчез, лицо незнакомки старело и озлобилось, нарядное одеяние превратилось в плащ, появилась коса, и, когда молния осветила её старушечье лицо, прогремело из её губ долгожданное имя:       – Смерть.       – Ты, наверное, шутишь, – его голос и лицо выражали надежду и опаску одновременно, – разве нет? – Габби пытался сглотнуть комок в горле. Он лишился дара речи. «Я не мог и представить, что смерть может быть живой».       – Разве я похожа на шута?       Габриель схватился за голову и опустился на колени.       – Кто-то слишком долго сидел в бочке, как Диоген, или мой поцелуй вскружил хмельную голову? – с язвительной улыбкой произнесла Смерть.       – Да что ты знаешь об одиночестве?       – Неужели ты такой глупец и думаешь, что раз я забираю жизни, то я обязательно должна быть жестокой и бесчувственной? Ничтожный мальчишка! При сотворении мира Бог создал меня для отнятия жизни у других, чтобы так я могла питаться и жить. Я росла в вечном изгнании и страданиях – все презирали меня. Я была белой вороной. Когда все играли, я, будучи ребёнком, играла с моим маленьким плюшевым медвежонком. Однажды я спустилась на землю, видела все людские зверства, они мне нравились: от некоторых из них я получала души. Поразила меня одна вещь – любовь. Я восхищалась этим чувством и ненавидела его. Меня удивляла красота природы и женщин, и всё это бесило. Во всём этом мне чего-то не хватало. Чего именно я не могла никак понять. Как-то я увидела прекрасного парня. Я влюбилась! Мы полюбили друг друга. А когда дело дошло до поцелуя, то во время этого процесса я замечала, что он начинал угасать. Он умер. Я удовлетворилась его душой и чувствовала неутомимую боль. Я не знала, как утихомирить душевную рану. Нашёлся выход в моём первоначальном предназначении. Я стала целовать людей, когда хотела. Мне нравилось это делать, и питалась их душами, пробовала всех живых существ. Я была в восторге. Настоящим раем для меня была война: я отбирала жизни, заставляла страдать. Чтобы утолить неожиданную страсть, мне приходилось казаться моложе, зажигать в людях пламя, а потом медленно его поглощать всеми удобными способами. Ах, какое наслаждение! Наслаждение тушить огонь страстей, а после убивать. Не то, что ваши телесные забавы. Когда-нибудь я приду и за тобой.       – Но ты ведь и без смертей прекрасна, ты очаровываешь и в то же время внушаешь страх перед неизвестностью после встречи с тобой. Не каждому такое дано.       – Хорошо… – старуха снова превратилась в девушку. – Сложно быть без конкретного возраста, зато можно принимать любую внешность и получать удовольствие от использования людей.       – Ты вернёшь меня обратно?       Смерть поникла головой.        – Я верну тебя, как бы мне с тобой не хотелось прощаться. Славная судьба тебе предписана. Буду ждать встречи, а ты к ней не стремись.       Габриель кивнул и не мог поверить своим ушам. «Очередной сон! Точно! Сейчас я проснусь, и всё будет в порядке».       – Не получится, – с усмешкой она слегка ударила кулаком по плечу, давая знать, что для него опасности больше нет.       – Секундочку. Назови мне своё имя, пожалуйста. Ты не такая, какой я раньше тебя представлял. Ты очень милая.       Глаза у Смерти округлились, она улыбнулась. – Ангелина. Не спрашивай про странное соотношение имени и должности. Ты не первый и не последний, кто об этом спрашивает.       – Прекрасное имя. Ангелина, спасибо тебе за всё. Я тебя не забуду.       Под ногами Габби появился просвет, а после и световая дыра, куда он упал.