Наследник на место Десятого

Осенний пронизывающий ветер стучался в окна и двери, вздымал вверх листву, опавшую на землю пестрым ковром, рисовал на воде незамысловатые узоры, проходясь по поверхности легкой рябью. Многие шли опустив головы и, упираясь опечаленным взглядом в землю, рассматривали попадающуюся под ногами листву. Вялая походка, сонное состояние, тихие шорохи и разговор на полутонах — все вокруг создавало впечатление умиротворенности и покоя. В душу вкрадывалось какое-то чувство скуки, печали и тоски. По былому или по будущему — точно нельзя было сказать, возможно и по тому и по другому… Да и всем было все равно. Печаль — это то, что окружало людей в такое время… Но не в этом доме. В этом доме скуке и печали было не место, у обитателей этого места были дела поважнее чем скучать или, вздыхая, думать о прошлом. Здесь, устремив взгляд в безграничную даль будущего, жили бурным настоящим. — Нья-ха-ха! Ламбо-сан хочет добавки! — Ребенок с прической, напоминающей брокли, и рогами каким-то образом прикрепленными по обе стороны головы, обмазанный весь в карри с громким смехом подал, уже ставшей пустой, миску Нане. — Сейчас, Ламбо-тян. Какой здоровый аппетит. — Женщина улыбнулась. — Точнее какая прожорливость, у нас на него продуктов не хватит… — Хаято с раздражением посматривал на Бовино, дожевывая рис. — Гокудера-кун… ха-ха-ха… — Тсуна нервно смеялся, не зная что и сказать на такой враждебный настрой по отношению к новому хранителю. «Видимо Гокудера-кун не любит детей» — так решил для себя Тсуна. Придя из школы Хаято тут же пошел на шум, идущий из комнаты Десятого. Каково же было его удивление, когда он увидел Саваду, одетого в школьную форму и о чем-то спорившего с Реборном, при этом на спине Тсуны сидел ребенок с криками «Иго-го». Оказалось, что проспал он не долго, а домой его наверное принес Хибари, так думал Десятый. Варию ему застать не удалось, они ушли не зная о его присутствии в доме, видимо когда он спал. Тсунаеши даже уже не понимал, как он смог отговорить Гокудеру от убийства маленького теленка, которого подрывник прозвал тупой коровой. И даже не помнил, какое оправдание придумал, когда Гокудера спросил, почему Тсуна не пришел на остальные уроки, и что там произошло с Хибари. Причем на последнем вопросе Савада жутко покраснел и начал заикаться. В это время мама удачно позвала их ужинать, за что Тсуна был ей безгранично благодарен. Кое-как дойдя до кухни, при этом пытаясь делать невозмутимый вид и премило улыбаться, Дечимо наконец-таки сел, что далось ему с не меньшим трудом нежели прийти. Пытаясь сохранять более ли менее дружелюбную улыбку и не замечать боли, Десятый доедал вторую порцию карри, так как первую за него съел Реборн. — До сих пор не могу поверить, что эта корова ваш хранитель, Джудайме… Но раз так сказал Реборн-сан… — Я сам до сих пор не могу в это поверить. Меня даже не спросили. — Тсуна как-то обиженно посмотрел на Реборна, а тот лишь преспокойно ел карри не обращая на своего ученика совершенно никакого внимания. Когда с едой было покончено, Тсуна на карачках по стеночке дополз до комнаты, что не укрылось от внимания Хаято: — С вами все порядке, Джудайме? Вы как-то странно ходите… «Как-то странно?! Да не то слово!» — подумал Дечимо, но в ответ лишь сказал: — Со мной все в порядке Гокудера-кун, не волнуйся. Просто что-то спина болит немного, но это пройдет. — Тсуна попытался улыбнулся. Добравшись до кровати, он наконец улегся на мягкую перину и тут же заснул надеясь на то, что эта боль к завтрому пройдет.

* * * * *

Утро выдалось довольно спокойным и ничем не примечательным. Хотя кое-чем оно все-таки запомнилось. Тсуна впервые наверное за все свою жизнь проснулся сам, без чьей либо помощи, да еще и раньше своей правой руки. Спина уже не так болела, и Десятый мог ходить уже не так сильно морщась от боли, хотя нормальной и привычной его походку нельзя было назвать. Разбудили его мысли о том что случилось вчера, а преимущественно мысли о Хибари и о Киоко. Целое утро он размышлял, что ответить Киоко. До сих пор в голове звучал ее голос «Давай встречаться.» — А-а-а! — Тсуна схватился за голову и начал выдергивать клоками волосы. — Что же мне делать? Приняв душ, он сидел на кухне с горячей кружкой кофе, макая уже разбухшую печенюшку в обжигающий темный напиток. В доме было тихо, даже Ламбо спал. «Я даже не знаю, что сказать Киоко-чан… Следовало бы согласится, ведь такой шанс выпадает раз в жизни, да и то не каждому, но…» — подумал Тсуна, обхватывая кружку руками и прижимая теплое стекло к щеке. Чьи-то сильные руки прижали его сзади к чему-то мягкому и теплому, что прервало ход мыслей Савады. — Что?… — Ну здравствуй, Тсунаеши-кун. — Мукуро уткнулся носом Тсуне в затылок, вдыхая аромат волос. — Оя-оя, а ты дрожишь, неужели замерз?