Роман без конца

Для тех читателей, кто предпочел версию, что после вечеринки у Саурона и Трандуила ничего не произошло: фотография, упомянутая далее, была искусно сработана мастерством майа при помощи тончайшего фотошопа, не позволяющего сомневаться в ее подлинности. На то он и один из величайших чародеев Средиземья. Воскресенье Воскресенье для всех выдалось тоскливым и хлопотливым деньком. Саурон успел добраться до своего склада боеприпасов за полчаса до прибытия Гэндальфа и компании. Когда вертолеты высадили во дворе заброшенного замка до зубов вооруженный эльфийский десант, хозяин встречал их на пороге, радушно открывая двери: еще из машины, по дороге, майа связался с назгулами и велел им временно переправить оружие в Минас-Моргул. Запаса времени хватило, чтобы назгулы, воспользовавшись тяжелыми грузовыми вертолетами, выполнили свою задачу на отлично. Дол Гулдур опять превратился лишь в полуразрушенный музейный экспонат, приобретенный экстравагантным чудаком для не совсем понятных даже для него целей. Пока взбешенный Гэндальф ползал с радиоактивным дозиметром по заброшенным канализационным шахтам крепости, Саурон только плечами пожимал и удивленно улыбался. К вечеру, старикан здорово утомился, и убрался со своими головорезами восвояси ни с чем. Запустив руки в карманы, выйдя провожать дорогих гостей, майа видел как Гэндальф, пытаясь перекричать рокот отлетающих одной за другой машин, что-то вещал в трубку своего телефона. Наверняка оправдывался перед министерской сучкой, которая отправила его сюда. Пожелав на черном наречии обоим персонажам вступить в половую связь со всеми валар и друг с другом одновременно, он отдал последние распоряжения Артагиру по поводу коммюнике для прессы, которое следовало выпустить завтра утром по результатам проверки. - Налегай на произвол властей, и глубокий моральный ущерб, нанесенной моей ранимой психике. В случае нежелательных вопросов от всего отпирайся: мол, ложь, пиздеж и провокация, - глашатай мелко и часто кивал на каждое слово босса. – Ну, и от себя, что-нибудь придумай, чтобы улучшить мой имидж, за что я тебе деньги плачу? Пусть свободная общественность содрогнется от преследования моей светлой личности. - Может сделать пожертвования на орочьи воспитательные колонии для несовершеннолетних? Мол, мы заботимся о перевоспитании нашей мордорской молодежи в русле всеардовских ценностей. - Слабовато, но сойдет, - махнул рукой Саурон. – Ты подумай еще. Потом мне позвонишь, – Артагир согнулся в поклоне. Саурон прыгнул в машину, и направился в Дейл. Он не собирался всерьез в ближайшее время нападать на владения гадкой бабы в Лориэне, поэтому не очень расстроился, что оружие пришлось увезти из Дол Гулдура, который, сам по себе, являлся отличным плацдармом для того, чтобы выщипать все перья из задницы этой курицы и ее мужа. В связи с происшедшим, ему придется еще старательнее изображать из себя карьериста, стремящегося добиться высот власти лояльным путем. Это было скучно, если бы не одно но… В настоящее время его очень заинтересовал некий сосед по поместью, чье удачное фото хранилось в телефоне майа. Продолжение тесного общения с данным индивидуумом сулило Саурону весьма приятное времяпровождение. Ради этого, к удивлению для себя, он готов был стерпеть еще десяток подобных проверок своей благонадежности. Лишь бы его королевское величество вовремя подставлял свою сладкую задницу. Никаких затруднений с этим Саурон для себя не ожидал. Стоило пригрозить Мирквуду разместить фото в социальных сетях, и тот со слезами будет сам просить разрешения отдаваться майа восемь рабочих часов в сутки, с перерывом на обед. Можно будет взять две недельки за свой счет и вдвоем махнуть куда-нибудь, например, в Серые Гавани. Говорят, на этом курорте отличное,чистое море и песчаные пляжи… Саурон мечтательно зажмурился и облизал неожиданно пересохшие губы. В это же самое воскресное утро объект мечтаний своего зама, проснулся с тяжелой головой и ноющей болью по всему телу. При попытке просто открыть глаза, все вокруг начинало кружиться, и потолок собственной спальни уезжал из зоны видимости. Промучившись так с полчаса, эльф все-таки смог приподняться на локтях и принять сидячее положение на подушках кровати. В голове все это время стучал колокол, отдаленно напоминающий сигнал пожарной тревоги в подчиненном ему департаменте. Сколько он себя помнил, он никогда не напивался до подобного состояния, а ему было, что вспоминать. Болезненно морщась, он хотел открыть рот и позвать слугу, чтобы тот принес ему стакан воды и какую-нибудь таблетку от похмелья, как, вдруг, глаза его широко расширились, и звук застрял в горле. Все тело начала колотить мелкая дрожь, все его бедное, обнаженное тело! Мысли разбежались в разные стороны и никак не могли собраться обратно: почему он лежит совершенно голый, поверх покрывала, на его животе застыла какая-то мерзкая белесая корка, а задница (Эру всемогущий!) тупо саднит, совершенно самостоятельно от головы?! Что с ним произошло этой ночью?! Он совершенно ничего не помнил. Как из тумана выплыла вечеринка, устроенная его замом (но там, он ничего не пил, избегая огласки своей маленькой слабости), потом всплыл образ полуголого Барда, прижавшегося к нему в безумном танце (совершенно не то, тогда Трандуил справился с ситуацией, да, и быть там ничего не могло!), потом салон машины, и ласково касающаяся колена рука. Мирквуд подскочил как ужаленный, на что его тело отозвалось целой гаммой болезненных ощущений. Застонав, он опять откинулся на подушки: отвратительная жидкость, залившая ему весь живот, казалось, жгла как раскаленная магма, но сил встать и отправиться в душ у него не находилось. Приходилось терпеть, и вспоминать дальше. Кажется, он позвал зама выпить с ним кофе, или тот сам напрашивался, а Трандуил его отшил? Бедная голова отказывалась работать: последнее, что он четко помнил, это Саурон присевший зачем-то на корточки, перед воротами особняка, с полными руками земли. Кое-как, мощнейшим усилием воли, эльф поднялся с кровати, и, шатаясь, как тростинка на ветру, по стеночке приполз в ванну. Включил почти ледяную воду в душе, и встал под струи. Тело сразу же покрылось гусиной кожей, а дрожь усилилась, так, что зубы выбивали веселый такт, но голове значительно полегчало. Постояв так, минут семь, неподвижно уставившись на проклятое пятно на животе, он повернул кран в сторону горячей воды. Схватил мочалку и стал с ненавистью оттирать мерзкую корку, а потом просто тихо стоял, наслаждаясь очистительной силой струй. Из душа он вышел уже более уверенной походкой, чувствуя себя значительно лучше. Оглядел комнату, нашел свои домашние джинсы, вывернутые наизнанку, и смятые в комок, потом взгляд наткнулся на разорванную футболку у кровати, и его опять затрясло от отвращения. Она вся была в недвусмысленных подтеках, но ему пришлось взять ее двумя пальцами, давясь от приступов накатывающей тошноты, пройти в соседнюю комнату, и бросить тряпку в еще не потухший камин. Не хватало еще, чтобы слуги обнаружили нечто подобное у него в спальне! Сомнений не оставалось, сегодня ночью его бедное тело кого-то удовлетворило, но вот кого? Первый попадал под подозрение проклятый зам, но как не силился Трандуил, он ничего не мог вспомнить. Просто огромная пустая, черная дыра на месте вчерашней ночи, и дыра эта начиналась у ворот его дома. Пытаясь мыслить более спокойно, он машинально натянул легкую рубашку и джинсы (конечно, другие, к вчерашним он не мог прикоснуться без отвращения), накинул пиджак и отправился к охранникам, для того, чтобы посмотреть записи с камер слежения. Его губы были сжаты в тонкую, узкую полоску. Охранники уже сменились, и с недоумением уставились на босса. Но быстро и четко выполнили все его указания: стали пересматривать записи вчерашней ночи, и тут обнаружилось, что все двадцать камер, установленных в разных частях дома (слава Манвэ, в спальне камеры не было) оказались неисправны, последнее, что осталось на записи, было прибытие Трандуила с Сауроном к воротам: между ними не происходило ничего предосудительного. Тогда были подняты с постели вчерашние охранники и вызваны перед светлые очи босса. Допрос их, также, ничего не дал: лесные эльфы выглядели так, будто немного объелись тех самых грибов, про которые говорил Бард. Мелькор, ну почему Трандуил помнил все о Барде, но ничего о том, кто поимел его в эту ночь?! Он становился сам себе противен. Ночные охранники, испуганно моргая, сообщили, что босс прибыл на «Майбахе» в сопровождении высокого господина, со странными светящимися волосами. Его величество и господин пожали друг другу руки и расстались у ворот. Последнее сообщение просто добило владыку. Если он вошел в дом один, то с Саурона снимается всякое подозрение. Но тогда кто же?! Не сам же он надрочил себе огромное пятно на животе?! А может это и есть разумное объяснение? Волна облегчения прокатилась было по телу эльфа: напился до бесчувствия, и с горя немного вздрочнул, с кем не бывает? Но что-то не давало покоя, и это что-то была все еще саднящая задница, которая намекала, что кто-то в ней побывал. Разве только, если он окончательно не спятил от одиночества и не потрахал себя сам каким-нибудь подходящим предметом. Эру, о чем он только думает?!!! Это все проклятый Бард виноват: распалил его вчерашним вечером, но повел себя при этом как последний придурок! В полном смятении духа, Трандуил вернулся к себе в спальню, огляделся и приказал сменить все постельное белье и провести генеральную уборку, а сам направился в сад, прихватив с собой три бутылочки винца и бокал: он хотел восстановить душевную гармонию перед трудной рабочей неделей. А, главное, перед встречей с Бардом! В тоже самое воскресное утро, объект размышлений эльфийского владыки проснулся на тесном диванчике в состоянии дикого похмелья. До кровати дети его, видимо, не дотащили и устроили, где смогли, заботливо накрыв пледом. Бард рывком вскочил, голова отозвалась болью, но боль пересиливало ужасное осознание происшедшего вчера. Он сорвался и вел себя просто недопустимо со своим непосредственным начальником, склоняя его к физической близости. Во всем был, конечно, виноват Саурон, который убедил Барда, что эльф только об этом и мечтает. Оказалось, напротив, эльф им откровенно брезгует. Но результат был одинаков: похоже, завтра его уволят, и будут совершенно правы: такого буйного пьяницу и тупицу надо гнать поганой метлой со всякого приличного рабочего места. Бард с трудом поднялся с дивана, отметив, что милые дети разули его и стащили с него брюки, чтобы папе удобнее спалось. Он дотащился до кухни и налил себе стакан холодной воды из крана. Трясущейся рукой выпил ее залпом. Немного полегчало. На кухонном столе он увидел заботливо накрытый салфеткой завтрак, приготовленный Сигрид, с приложенной рядом запиской. Записка, написанная неуверенным почерком Тильды гласила: «Милый папочка, скушай, пожалуйста, завтрак! Мы пошли посмотреть на зверюшек!». Обведенное цветным фломастером объявление, в приложенной рядом утренней газете гласило, что «его сиятельство Саурон Черный проводит благотворительный показ удивительной фауны Мордора, в том числе крылатых тритонов-мутантов. В древности, эти твари, достигающие шести метров в длину в холке, перевозили на себе благородных назгулов. Вход детям до 16 лет бесплатный». Бард, только увидев имя Саурона, недовольно сморщился. Но поразмыслив, пришел к выводу, что его старинный знакомец ни в чем не виноват. Он старался максимально облегчить для Барда задачу, всячески подбадривал и поддерживал его, а Бард сам все испортил, безбожно напившись. И теперь всякие шансы на обладание его мечтой безвозвратно утеряны. Валар, одернул он себя, о чем он думает?! Его с работы завтра попрут, а он сокрушается о том, что не засунул свой член в эльфа! Бард открыл холодильник, увидел две бутылки холодного пива и радостно улыбнулся. Увольнять его будут завтра, а сегодня можно тихонечко потягивая божественный напиток, наслаждаться хрустящим беконом, приготовленным любимой дочкой, прислушиваясь, как медленно исчезает тянущая боль в голове. Спасибо Эру, за то, что он создал воскресенье!