Отблески будущего

"Все почти страсти начинаются так, и мы часто себя обманываем, думая, что нас женщина любит за наши физические или нравственные достоинства; конечно, они приготовляют ее сердце к принятию священного огня, а все-таки первое прикосновение решает дело." (М. Ю. Лермонтов) Рассвет бился в окна ратуши. Геральт сидел за знакомым столом. Его мутило. Все дело было в улыбке. Градоначальник походил на медвеля, одетого в шелковое платьице. Даже не медведя, а полноценную гулю. В розовеньком и легком, с оборочками. - Ладно, любезнейший ведьмак, а не хотите ли еще у нас погостить? Я скажу, чтоб пива вам это, везде бесплатно наливали. Руку подлечите, опять же. С постоялым двором я уж договорюсь, они вас також задаром пустят. Вы же не в обиде, нет? Обижаться... Да что уж обижаться, коли двое подстрекателей обидеться в принципе уже не могли. Третий же драчун еще недели две будет в обществе единственно врачей. А к ним, как знал Геральт, обида неприменима. Только облегчение и счастье. Если вдруг они не придут. Вернувшись с Синих гор, Геральт всего лишь хотел снять комнату. Полумертвый от усталости, он ввалился и проговорил хозяину: " На ночь кровать, без изысков. Может, завтра задержусь у вас. И чтоб без всяких там девочек!" Это все звучало абсолютно нормально. В самом деле, в каком постоялом дворе не понимают усталых путников? Это тогда и не постоялый двор никакой, а бордель. Вот только это и был бордель. Геральт изумился реакции хозяина. Нет, его называли уже раз извращенцем. Но содомии не приплетали. Не орали, что "не по этой части", багровея лицом. После слов о "приличном борделе, вообще-то", он понял. Усмехнулся, опять ощущая жгущее плечо. Сказал, презрительно щурясь: "Так и я тоже. Перепутал ваше приличное заведение с постоялым двором. " Шагнул к выходу. Напрягся, опять услышав о " проклятых выродках" и "мутантах". Когда на плечи легли чьи-то здоровые лапы, с полуприседом развернулся, шагнул между двух охранников. Третий схватил сзади за локти. Геральт, зловеще ощерясь, прицельно дернул головой назад. Попал. Вырвавшись, пнул от души в бок. Услышал хруст ребер. Тело громко перешло в горизонтальное положение. Два амбала шагнули плечом к плечу. Всмотревшись ему в лицо, выхватили дубины, каждая из которых оканчивалась насадкой. Кованые шипы до трех дюймов длиной. Ведьмак вдруг вспомнил мантихора, вспомнил плач женщин накануне, скупые слезы на рубленых, темных лицах стариков. Вспомнил хвост, ощетинившийся шипами, смерть над головой и свист меча. А потом перестал сдерживаться. Клинок из серебра с тихим свистом перебил глотку одного, остановив замах над головой ведьмака. Другой, дико раззявив рот, швырнул в Геральта кинжал. Тот отбил его обратно. Зажав страшную черную дыру над раздробленной ключицей, охранник осел, сбив со стола пивную кружку. Пена разлетелась по полу вместе с густыми багровыми брызгами. Разбился с звяканьем кувшин, выпущенный из рук посетителем, когда началась драка. Глядя прищуренными глазами на хозяина, мелко дрожащего на запятнанных досках, Геральт проговорил: "Я мутант. Но я не извращенец. Я хотел лишь выспаться, но ошибся дверью. Напрасно ты натравил на меня этих вышибал, хозяин." На входе он столкнулся со стражниками. Владелец отеля нашел силы выскочить следом и, не дожидаясь новой стычки, представил дело пьяной дракой. Ну, попробовал. Ведьмаку мирно предложили не тратить время, а пройти к градоначальнику. Пошли вместе. Пректер, вздыхая, смаковал красное вино двадцатилетней выдержки. Геральт спиртного не хотел, пил медвяный чай. Отхлебнув, он уставился на городничего. - Не суть важно, какого еще идиота я встретил. Ты как, возвращаешь долги? - А как же, - оживился Пректер, - Половину вернул! - Нельзя ли узнать имена счастливцев? - Так это, почитай, все Тлерьянские улицы. В любой дом загляните, спросите. - Непременно. - А насчет ночлега... - Ничего, были бы люди, а место найдется, - резко поднимаясь, ведьмак дал ясно понять, что болтать боле не намерен. - Что ж, доброго вам здоровья. И... вы уж тут не светитесь особо. У нас, в Дориане, чужаков не любят. - Да, я знаю, - процедил Геральт, поправляя рукоять меча за спиной. - Теперь-то вы уже выделились, так что мой вам совет - не разгуливайте по городу, особливо в темноте. Поберегитесь, милсдарь ведьмак. Голос звучал неприятно. Еще хуже памятного диалога два дня назад. Будто бы кикимора не шипит и пытается вырвать глаза, а отвешивает книксены. Причем довольно изящно. Вот только воняет нестерпимо. Геральт, плотно закрыв за собой дверь в зал, прислонился к ней спиной, потер лоб. Устало зажмурил глаза. Он так и не спал. Слегка пошатнувшись, ведьмак двинулся на свежий воздух. Ввалившись за поворот, с размаху налетел на кого-то. Услышал тихий испуганный вскрик. Он столкнулся с женщиной. От вспышки боли в задетом плече чуть не взвыл, привалился к стене. Виновница же явно подвернула ногу. Весьма стройную, как он сумел подметить. Ведьмак попытался виновато улыбнуться сведенными губами. Слова плыли за пеленой сознания. Девушка, однако, не задержалась. Стремительно и бесшумно мелькнула мимо. Хлопнула знакомая дверь, и тишина вновь наполнила ратушу. Геральт готов был поклясться, что этот эпизод ему привиделся. Но тихий, нежный звук все звучал в ушах. В полумраке коридора еще сверкали глаза, тревожа неразгаданным выражением. Пахло кардамоном. И рана, очевидно вновь растревоженная, не давала забыть, пульсируя и кровоточа. До выхода ведьмак добрался без приключений. Не мудрствуя лукаво, спросил у стражей у ворот о ближайшем ночлеге. Побрел по улице. Солнце вытягивало сияющее тело из-за горизонта. Начинался новый день. Но он должен был поспать. Доплелся, заплатил, не торгуясь. По скрипуче хихикающей лестнице забрался в "номер". Из последних сил перемотал повязку, использовав длиннющий кусок изорванной рубахи, уже не заботясь о внешнем виде. Последнее, что запомнило тело, это каменную тяжесть кровати. Он припер ей дверь. Как волк, стремясь отлежаться в одиночестве и покое после опасной раны. И провалился в бездонную пропасть сновидений.