Камни Ласгалена

Много лет назад… - Ты не должна ехать на эту битву, - Трандуил крепко сжал в руках ладони своей супруги, глядя в глаза. – Я тебе этого не позволю. - Почему? – просто спросила Она. Ее тон и голос были такими спокойными и обыденными, будто Она спрашивала разрешения прогуляться по саду. Это начинало его сердить. - Почему?.. Потому что наши войска пойдут к Гундабаду, к границам Ангмара! Никто из нас не может даже предположить истинную численность врага. Ангмар крайне опасен. Уцелевшие в сражениях с их армиями могут вспомнить лишь ужас и дыхание смерти… - Я уже сражалась с Тьмой, - мягко напомнила Она. И возразить на это оказалось нечем, ибо Она и правда выходила живой из самых безжалостных и кровавых битв. Но именно сейчас у Трандуила было неспокойно на душе от щемящего сердце предчувствия. - Тогда я тоже поеду, - твердо произнес он, – чтобы защитить тебя. - Не говори глупостей! - ее самообладание все же дало трещину. – Ты нужен в другом месте. Кто-то должен защитить наше королевство, тебе следует отправиться на юг, как и было решено ранее! Ты король, Трандуил, и должен оставаться со своим народом. - А ты – королева. - Верно. И потому я также сделаю то, что должна. Воины верят в меня. Я нужна им там, чтобы в минуты страха надежда не покинула их сердца. - Нет… - он устало прикрыл глаза и отрицательно покачал головой. - Почему ты так удерживаешь меня? Ты никогда так себя не вел!.. - Потому что я всегда верил в то, что твоя жизнь не способна угаснуть. Но впервые, именно сейчас, мне страшно. Я боюсь тебя потерять, потому что люблю тебя. Она коснулась уголка губ Трандуила своими губами, высвободила ладонь из его рук и ласково провела тонкими пальцами по его волосам. - Если ты правда меня любишь – тогда отпусти, - Она заглянула в его глаза, и король эльфов утонул в искренней нежной синеве. – Позволь мне самой выбирать свою судьбу. Не держи меня в неволе, будто птицу в клетке. Когда Она ушла, Трандуил еще долго смотрел ей вслед, и беспомощная тревога съедала его сердце. Много лет спустя, год Битвы Пяти Воинств… В глубоких подземельях, где держали особо опасных пленников, было холодно, душно и сыро. Едва Трандуил коснулся ладонью толстых железных прутьев решетки, что отделяла коридор от темной камеры, как по руке волной прошла мертвая прохлада металла. Трудно было что-либо разглядеть во мраке темницы. Поэтому заключенный в камере Торин, сын Траина, Король Народа Дурина, виделся сейчас лишь неподвижным черным силуэтом. Но Трандуил слишком хорошо запомнил его измененные возрастом черты. Или почти не изменившиеся… время лишь тронуло черноту волос серебряными прядями; сделало разрез рта более жестким, упрямым; добавило сеточку морщин под потемневшими, усталыми и холодными синими глазами. Именно эти перемены, совсем легкие для надвигающейся старости, но невероятно ощутимые для каждого помнящего прошлое заставляли Трандуила терять голову и погружаться в тихое безумие. Этот гном вывел его из себя. Его, короля лесных эльфов, чья выдержка и маска бесстрастности была известна всем. Только этот гном был способен на такое – лишить самообладания, вызвать бурю в душе. Их разговор в тронном зале вышел безобразным. Глупым, полным сумбурных эмоций. И как Трандуила угораздило взбеситься настолько, чтобы открыть Торину свой шрам?.. При воспоминании об этом король эльфов чуть не скрипел зубами от досады. Некоторое время Трандуил просто молча смотрел в камеру, пытаясь увидеть хоть что-то. Затем, не выдержав, раздраженно вздохнул. - Думаю, ты уже достаточно остыл для нормальной здравомыслящей беседы? - Убирайся, - раздалось из камеры. Голос Торина, невероятно усталый, абсолютно лишенный каких-либо эмоций, ударился о сердце короля эльфов неожиданной резкой болью. Которая тотчас сменилась еще большим раздражением. - Как ты со мной разговариваешь? – процедил Трандуил. – Не забывай, что ты мой пленник, в моих темницах! - И что ты сделаешь? – выражение усталого голоса не изменилось ни капли. – Заморишь меня голодом? Оставишь умирать от жажды? Подвергнешь пытке? Трандуил с изумлением осознал, что его ладонь до боли стискивает прутья решетки. Ярость от беспомощности перед ситуацией безуспешно пыталась найти выход, сбившись с пути где-то в районе сердца. Он глубоко вздохнул и осознал, что ему больно дышать. - Возможно, - прошептал он на предыдущие вопросы, едва скрывая свои эмоции. – Может быть. И, развернувшись на каблуках, молча покинул подземелья. Зачем он оставил здесь этих гномов?! Их присутствие лишь все усложняло, поднимая ворох воспоминаний и ненужных терзаний души. Почему было просто не отпустить их, куда они хотят? Хоть домой, хоть на смерть от драконьего пламени… Если они так хотели погибнуть, почему было не дать им эту возможность? А если гномы выживут? Если вернут себе Эребор, как и хотели?.. Тогда Камни Ласгалена больше не будут недоступны, освободившись от власти дракона… Нет, это было просто невозможно. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. В Одинокой горе гномов ждала лишь смерть. С этим ворохом мыслей в голове Трандуил прохаживался по своим покоям из угла в угол, не в силах успокоить гнетущее волнение и тревогу. И из-за чего? Из-за каких-то гномов, которые были настолько глупы, что собирались отдать свою жизнь в погоне за невозможным… Или один гном. Глубоко вздохнув, Трандуил устало опустился на кровать, обхватив голову руками. Дело было не в тех гномах, что сейчас сидели в обычной тюрьме за решетками под надзором стражи. А в том одном, который сейчас находился в темнице за неповиновение королю эльфов, мечтая выбраться и уйти на смерть… «И что ты сделаешь? Заморишь меня голодом? Оставишь умирать от жажды? Подвергнешь пытке?» Отчего-то воспоминание об этих словах, о безучастном тоне, которым они были произнесены, причиняло невыносимую боль. Глупо было продолжать в том же духе. Трандуил позвал к себе слугу и стражников. - Этот гном, который сидит в темнице… приведите его ко мне. Но он правитель, высокородный по гномьим меркам, поэтому я и хочу говорить с ним как король с пленным королем. Заставьте его поесть, вымыться и дайте чистую одежду: кажется, во дворце имеются какие-то вещи для гномьих послов. - Но повелитель, - начал один из стражников, – что если он будет сопротивляться? Он, кажется, буйный… - Разумеется, он буйный, - Трандуил чуть закатил глаза. – Очевидно, годы лишений свели его с ума. И, разумеется, он не захочет выполнять мои требования. В таком случае, просто скажите ему, что я знаю о проникшем во дворец полурослике. И покрепче свяжите ему руки перед тем, как привести сюда: думаю, мне не нужно вам объяснять, на что способен безумный гном. *** Еще несколько минут назад Трандуил усиленно пытался найти объяснение своему решению говорить с Торином здесь, в своих покоях, подальше от чужих глаз и холодных застенков тюрьмы. Но как только стража ушла, оставив их вдвоем, как только король эльфов взглянул на стоящего перед ним гнома и запер дверь – он будто сдался внутренней борьбе со здравым рассудком, смирился с неизбежным. Дольше терпеть эту муку не было сил. Сейчас Трандуил еще больше проклинал встречу своего отряда с гномами в лесу. - Ты понимаешь, зачем я позвал тебя? – спросил он, глядя на Торина сверху вниз, как когда-то. - Наверное, захотел показать мне прославленное эльфийское гостеприимство, - в голосе Торина, холодном как лед, прозвучал острый сарказм. Он был одет в чистые штаны и светлую рубаху, чуть расшнурованную на груди. Длинные черные волосы все еще влажно поблескивали. В глубине синих глаз тлела скрытая ярость, но держался Торин спокойно, чуть приподняв подбородок, и являя взору Трандуила невиданную им раньше королевскую гордость. Связанные за спиной руки ничуть не умаляли ее, а делали более непоколебимой, возвышенной. И Трандуил понял, что ему нравится видеть эту гордость, как и лед в синих глазах. Будто прекрасная картина долгое время не была завершена, но вот теперь, всего лишь от пары штрихов превратилась в произведение искусства. Невольно взгляд короля эльфов спустился от лица Торина к шее и ниже, к открывшемуся от ослабленной шнуровки участку кожи – и сердце в груди сделало удар. - Скорее, захотел, чтобы ты осознал свое положение, - он прошел по комнате, не глядя на Торина, лишь бросая на него мимолетные взгляды. – Ты здесь, в моем заключении и в моей власти. Глупо играть в гордость, Торин, сын Траина. Невероятно глупо. Что это за полурослик? Он пришел с вами, гномами? Он член вашего безумного похода? - Не понимаю, о ком ты говоришь. - Но, тем не менее, ты пришел сюда, ко мне, по своей воле... Ты так и не научился врать, - Трандуил снисходительно улыбнулся. - Разумеется, - зло хмыкнул Торин в ответ. – Гномам никогда не стать похожими на эльфов. - Ты опять говоришь о какой-то лжи, - Трандуил одним шагом подошел близко к Торину, взял его лицо ладонью и, запрокинув голову, заставил посмотреть себе в глаза, - но не зарывайся. Как в старые добрые времена: твои гномы в моем плену, убогие и голодные, а ты, их предводитель, стоишь сейчас передо мной и своими действиями в силах изменить ситуацию. Он тотчас почувствовал, как напрягся Торин. Увидел, как разгорается пламя старого гнева в его глазах, и в тот момент некое пламя разгоралось в нем самом. - Каких действий ты хочешь от меня, король эльфов? – тихо и обманчиво спокойно спросил Торин. И отчего-то этот вопрос вызвал ступор в душе. Каких действий он хотел на самом деле?.. - Покорности, - наконец, ответил Трандуил, с трудом перешагнув через глубинный страх падения, - и послушания. - А если я откажусь? – в глазах Торина по-прежнему мерцало опасное пламя. - Тогда из-за действий своего повелителя могут пострадать пленные гномы. Притом пострадать невинно, как мне кажется, ибо только наследника рода Дурина могла посетить идея алчного и безнадежного похода, который и закончился здесь, в моих тюрьмах… - И ты пойдешь на это? – Торин язвительно хмыкнул. – Какая жестокость, эльфийский король. - Думаю, о жестокости ты знаешь больше меня, король народа Дурина! – отрезал Трандуил, сильнее сжав пальцами щеки Торина. – Зачем ты убил моего сокола?! - Потому что он принес послание от тебя. - Подумать только, как ты цепляешься за свою ненависть, - прошептал Трандуил. – Взращиваешь ее в себе, точно безумец. Или быть может, ты пытаешься прикрыть ей нечто другое? То, что мучает тебя уже давно, с нашей первой встречи?.. Он прильнул губами к губам Торина, целуя сперва нежно, потом – требовательно и настойчиво. Пытаясь разбудить в своем гноме то сокрытое, что сейчас больше не плавало на поверхности, но что Трандуил так жаждал увидеть. Потому что это был его гном. Сознание предательски не собиралось это отрицать. И король эльфов понял, что совершил ошибку, позволив себе прикоснуться к губам Торина, потому что ни тело, ни сердце больше не желали останавливаться… Внезапно нижнюю губу пронзила острая боль – и Трандуил резко отшатнулся, с изумлением понимая, что по подбородку стекает капля крови. Он ошарашенно посмотрел на Торина – и тотчас ударился о стену неприступного жестокого льда в синих глазах. - Ты мне противен, - сурово произнес Торин, и во взгляде его не было ни теплоты, ни желания. Пульсирующая в прокушенной губе боль пронзила сердце с такой силой, что Трандуилу хотелось закричать. С невероятным трудом построенная плотина выдержки рухнула в один миг – и король эльфов ударил Торина ладонью по лицу, наотмашь. - Да как ты смеешь… - его голос чуть подрагивал от гнева. – Ты, очевидно, забыл, что ты – мой! Ты можешь не верить в это, но мне достаточно знать это самому. И ты будешь для меня кем угодно, пока мои Камни Ласгалена томятся в этой паршивой горе… - Ты, видимо, еще не понял, - процедил сквозь зубы Торин, - ты их не получишь. - А почему? – Трандуил опустился перед Торином на колено, зло и пытливо заглядывая в глаза. - Тебе это просто нравится, да? – он с силой сжал в ладони волосы Торина на затылке, притягивая его к себе, и шепча в ухо. – Нравится быть для меня кем-то… Ведь пока Камни в горе, ты всегда можешь себе это позволить… В нос ударил забытый запах совершенной стали – и Трандуил почувствовал, что теряет остатки воли. Прежде чем он осознал, что делает, он уже целовал шею Торина, касаясь языком его кожи, пробуя ее на вкус, чего никогда раньше себе не позволял. Он чувствовал, как Торин едва заметно вздрагивает от каждого прикосновения, но попытки вырваться были невероятно слабы. - Тоже чувствуешь в душе бурю? – прошептал Трандуил, обжигая шею Торина своим горячим дыханием. – Я этому рад. Рад тому, что ты осознаешь, каково это – испытывать подобные постыдные терзания… - Ты просто грязное похотливое создание, король Трандуил, - вдруг произнес Торин. И голос его при этом был невероятно спокоен, даже мягок. Пробивалось в его интонациях нечто невероятное – оттенок легкой, будто бы давно забытой грусти. И сейчас Трандуил мог ненавидеть Торина лишь за эту интонацию, за эти слова, которые никак не вязались с тем, что он помнил, и будто переворачивали реальность, вдруг меняя короля эльфов и его гнома местами. - Ты сделал меня таким, - вынув из-за пояса кинжал, Трандуил одним движением приставил его к горлу Торина, - и я хотел бы убить тебя за это. Ты начал все это, ты! Ты превратил меня в то, что ненавижу я сам!.. Думал ли ты об этом хоть раз? Ответь мне. Я хочу знать это. Осознаешь ли ты, что сделал со мной?! - Развяжи мне руки, - сурово ответил Торин, и взгляд его мрачнел с каждым мгновением, - и я покажу тебе все, что думаю и что чувствую, король эльфов. В синих глазах его было обещание. Вызов. И ни малейшего оттенка тепла. Трандуил мечтал об этих глазах. Хотел увидеть их снова более сотни лет. И не мог в себе это отрицать. Он опустил острие кинжала вниз по горлу Торина, касаясь кожи, но не оставляя пореза. Почти задумчиво вспорол лезвием ткань светлой рубахи сверху вниз – а затем медленно провел ладонью по обнажившемуся рельефному животу и покрытой волосами груди, ощущая реакцию тела гнома на свои прикосновения. В следующий миг Торин резко дернулся, но Трандуил, предвидя это, поймал его за волосы, притягивая к себе. - Как у тебя все просто, - почти в губы прошептал он когда-то уже произнесенные слова. - Ублюдок… В следующий миг Трандуил за волосы дернул Торина в сторону стоящей неподалеку кровати – и резким движением бросил его на нее. Прежде чем гном успел опомниться, король эльфов перевернул его на живот и накрыл своим телом. Трандуил тотчас почувствовал, как дрожат в попытке освободиться связанные руки. Но трепыхавшееся тело Торина под ним было невероятно теплым, почти горячим, представляя удивительный контраст с недавно увиденным холодным взглядом. Это сводило с ума. Рывком Трандуил стянул с Торина штаны – и гном под ним затрепыхался еще сильнее. Его попытки сопротивления были слишком яростными, и это оскорбляло больше всего. Чуть отстранившись, но по-прежнему прижимая Торина к кровати, Трандуил пальцами одной руки убрал растрепанные пряди волос, заслонившие лицо, и придвинулся ближе, чтобы увидеть эмоции в синеве глаз. В глазах Торина пылали злоба и ненависть. Они отчего-то ранили сердце, но казались необычайно правильными, и распаляли собственную ненависть в сердце Трандуила. Но было в синеве что-то еще, чего Трандуил так и не смог понять, но что будто бы являлось отражением его собственных эмоций… и вызывало боль. - Пусти, - яростно, сквозь зубы, процедил Торин. - Что же тебе не нравится, мой гном? – зло прошептал Трандуил в его ухо. – Разве не о чем-то подобном ты мечтал с самой первой нашей встречи? Быть ближе, стать единым целым… Ты до конца своей жизни должен быть благодарен мне за то, что я позволяю себе подобное по отношению к тебе! Он провел рукой по промежности Торина – и, несмотря на попытки гнома вырваться, почувствовал ладонью возбужденную плоть. Это заставляло внутренне ликовать, вспоминая все свои прошлые подобные унижения. И это заставляло желать большего. Собственное тело Трандуила было уже слишком возбуждено. Поэтому он наспех избавился от мешающей одежды и, быстро и небрежно подготовив Торина, вошел в него. И долго сдерживаемая страсть в тот миг накрыла его с головой. Первой мыслью в туманном разуме оказалась «почему так просто?» - и необъяснимая ревность вспыхнула в один миг. Трандуил резко притянул Торина ближе к себе, поднимаясь на колени и заставляя подняться вместе с собой, одновременно глубже насаживая его на себя. Теперь они и правда будто стали одним целым, и Трандуил мог смотреть в лицо своего гнома, видеть его постоянно, отдаваясь страсти и бушующим внутри темным чувствам. - Я у тебя что, не первый? - прошептал он в щеку Торина, и шепот отчего-то выходил совсем не злым, но срывающимся от страсти и чуть раздосадованным. – Ты же мой! Кто посмел тронуть тебя прежде меня? Скажи… скажи – и я убью этого ублюдка! Он начал двигаться, утопая в собственной страсти, по-прежнему глядя в лицо Торина и надеясь увидеть что-то желанное в синеве его глаз. Но глаза Торина были закрыты, и сам он не произносил ни слова. Он молчал, не издавая ни звука, когда Трандуил, ускоряя темп, входил в него до предела. Молчал, не открывая глаз, пока Трандуил крепко обнимал его, гладя ладонями его тело. Молчал, кусая губы и шумно выдыхая от подступающего удовольствия, пока Трандуил целовал его шею и ласкал ладонью его постепенно твердеющую плоть. Молчал и сильнее зажмуривал глаза на пике наслаждения, пока Трандуил с громким стоном изливался в него, и он сам орошал своим семенем руку эльфа. И все это время Трандуил лицезрел лишь странное выражение лица Торина. Было в этой легкой, едва заметной гримасе все – и в то же время не было ничего. Ничего из ожидаемого, но что-то незнакомое и неизвестное. И Трандуил не мог разгадать этой загадки. Он не понимал. Смотрел, пытался осознать… но неизменно не понимал. И когда, расслабляясь после нахлынувшего наслаждения, Трандуил выпустил Торина из объятий – тот просто упал на кровать, лицом вниз, не поднимая головы. Он был по-прежнему бесшумен, а теперь еще и почти неподвижен. Но плечи его слегка дрожали. Прошло всего несколько минут, но они показались Трандуилу вечностью. Он просто сидел на кровати, тяжело дыша, – и темная пелена постепенно сходила с глаз. Немного кружилась голова, будто сама душа металась из стороны в сторону, пытаясь понять, что же чувствовать: тьму ненависти или нежный свет. Торин рядом лежал все так же неподвижно, и лишь глубокое дыхание выдавало в нем жизнь. Сам не зная, зачем, Трандуил протянул руку – и провел пальцами по черным с проседью волосам. Ласково, как делал это ранее. Невольно взгляд упал на связанные за спиной руки Торина и красные следы от въевшихся в кожу веревок. Сердце снова кольнуло болью. Разум подсказывал, что стоит оставить все как есть и не играть с огнем. Это было справедливо. В любой другой момент король Трандуил, не раздумывая, решил бы так. Но именно сейчас, после очередного укола в сердце, душа вдруг определила сторону – и руки Трандуила будто сами по себе потянулись к веревкам, развязывая их аккуратно, заботливо и удивительно нежно. Наконец, последняя веревка была снята, упав на пол… …и Трандуилу показалось, что мир перевернулся. Он не сразу осознал, что произошло. В следующий миг он уже лежал на кровати, крепко прижатый за горло сильной крепкой рукой, а Торин сидел на нем, и смотрел на него сверху вниз, как когда-то смотрел и сам Трандуил. В его потемневших синих глазах сейчас плавился лед, в самой глубине зрачка превращающийся в темное пламя. Распахнув глаза от неожиданности и доли страха, Трандуил увидел эту тлеющую в синеве тьму – и не смог отвести взгляда. - Скажи мне, - прошептал Торин, и его ладонь сильнее сжала горло короля эльфов, так, что стало трудно дышать, - что ты чувствуешь, осознавая, что находишься всего в шаге от смерти? Мгновение – и тебя не станет. Будто ступать по лезвию клинка, то и дело рискуя свалиться в пропасть… Я испытывал это много раз. Слишком много раз в своей уродливой жизни… Но самое острое это чувство я испытывал в своем сердце – и за это я хотел бы убить тебя, прямо сейчас… - Так убей, - не отрывая от Торина взгляда, погружаясь в отчаяние, прохрипел Трандуил. – В твоих силах… прекратить эти страдания… - Слишком просто, - Торин покачал головой. – Много раз, когда я думал о подобном моменте, я осознавал, что убить тебя – это не то, что я хочу. Ничто не сможет выразить мою жажду мести тебе, ничто не сможет успокоить это… Он с силой ударил Трандуила кулаком в лицо – и король эльфов почувствовал, как из его носа течет кровь. - Зачем ты явился в мою жизнь? – в отчаянии прошептал Торин, и ударил снова. – Зачем? Ответь мне! Я лишь хочу знать: ради чего было все это? Ради Камней? Что они такое, раз значат для тебя больше, чем живые души?! Он бил еще, и еще, а Трандуил, не в силах пошевелиться и не издавая ни звука, лишь смотрел, как капли его собственной крови орошают белоснежные простыни – и хотел, чтобы боль продолжалась. Он хотел, чтобы Торин бил его. Он снова искал спасения в нем. Как в старые времена… Кажется, он произнес это вслух, потому что Торин вдруг остановился, будто очнувшись. Глаза его удивленно распахнулись, а хватка ладони, сжимающая горло эльфа, ослабла. Видя его замешательство, Трандуил медленно протянул руку к его лицу и провел по щеке. - Ты тоже ненавидишь меня, да? – сам не зная почему, спросил он. В глазах Торина промелькнула боль, а в следующей момент его лицо исказила злоба. Несколько мгновений он неподвижно смотрел на Трандуила, взгляд его гулял по окровавленному лицу короля эльфов, по его обнаженной груди, по алым каплям на простынях… и отчего-то Трандуил предвидел, что произойдет в следующую секунду. Резко и зло Торин раздвинул ноги Трандуила, врываясь в него без подготовки, настойчиво и сильно, и король эльфов мог только выгибаться от боли, не сдерживая громких стонов и упиваясь этим ощущением. Он чувствовал, как струйки крови стекают уже по его бедрам, но не хотел, чтобы это прекращалось. Раствориться в физической боли, стать с ней единым целым, почувствовать возможность смерти… Если от кого-то и хотел принять смерть Трандуил, то лишь от Торина, сына Траина. Поэтому он не сопротивлялся, лишь вздрагивая всем телом от сильных болезненных толчков, кусая окровавленные губы и с закрытыми глазами погружаясь в ощущение твердой плоти внутри себя. Торин вбивался в него яростно и озлобленно, ничуть не жалея, царапая руками нежную кожу и оставляя синяки от пальцев, будто каждым своим движением желая выразить все то, что копилось у него внутри. Трандуил слишком хорошо это понимал, и с каждым толчком внутри себя, с нарастающей болью, росла в его душе страшная, невидимая доселе усталость. Когда Торин излился в него, он даже не осознал, кончил ли сам. Он просто почувствовал освобождение, и затуманенным взором увидел лицо Торина в непосредственной близости от своего лица. - Да, - тихо и так же устало произнес Торин, - я тебя ненавижу. А потом поцеловал. И этот поцелуй был последним, на что у Трандуила хватило сил. Они целовались очень долго. Кажется, они потеряли счет времени. И поцелуй их не носил ни тени ненависти, будто вся чернота уже вылилась из них обоих, оставив только усталость, а из-за нее – невозможность отрицать все то, что было спрятано внутри. Их губы соприкасались нежно, и это было абсурдно, но отчего-то невероятно искренне. *** Трандуил не знал, сколько проспал. Но когда он открыл глаза, в покоях стало чуть темнее. Судя по всему, вечерело, и пора было зажигать свет. Трандуил приподнялся на локтях и чуть поморщился, ощутив боль во всем теле. Взгляд прошелся по кровати, по темным каплям на простынях, смятой сброшенной одежде… а затем упал на лежащего рядом гнома. Торин крепко спал, лежа на боку и закутавшись в одеяло, и это зрелище казалось совершенно нереальным после всего, что произошло ранее. Не слишком веря в происходящее, Трандуил смотрел на рассыпавшиеся по простыням черные волосы, на мерно поднимающееся и опускающееся от дыхания плечо – и осознание постепенно охватывало его, заставляя почти потерять рассудок. Король эльфов устремил взгляд в широкий коридор, ведущий из спальни на террасу, и отлично видный с кровати. Кровать также была видна любому, кто мог находиться в коридоре. Трандуил почувствовал, что у него кружится голова. Но он заставил себя встать, накинул мантию на голое тело и, пошатываясь, направился вдоль по коридору, дрожащими руками зажигая по пути свечи. На стене коридора рядом с террасой, с картины в богато украшенном обрамлении смотрела на Трандуила его Драгоценная. Камни Ласгалена на ее шее переливались мириадами отблесков, улыбка ее была спокойна и прекрасна, а синие глаза излучали внутренний свет. Не изменилось в этой картине абсолютно ничего, но сейчас королю эльфов казалось, что он видит на лице Драгоценной разочарование и печаль. Ведь Она всегда наблюдала, и все знала, и видела все, происходящее в этих покоях… в том числе и кровать, что отлично просматривалась с коридора. И понял Трандуил, что не имеет права он больше смотреть в глаза Драгоценной. Не имеет права мечтать о Ней и желать вновь держать Ее в объятьях. Потому что слишком черен стал мир после Ее гибели – и грязная реальность окутала короля лесных эльфов, будто кокон опутал жертву. И заразила тьмой, несовершенством, осквернила душу и опорочила тело. Заклятье, скрывающее старые шрамы и один самый большой, на лице, стало спадать. Трандуил ощутил это в тот же миг, когда понял, что теряет последние остатки самообладания из-за вспыхнувшего, разрывающего душу чувства вины. В отчаянии он принялся плести заклятье вновь, но оно сбивалось под влиянием бури эмоций, такой сильной, какой еще никогда не испытывал король эльфов. Он почувствовал, что его трясет, все тело, и отчего-то понял, что вино здесь не поможет. Поэтому Трандуил просто опустился, почти упал, на верхнюю ступень небольшой лестницы, спускающейся с коридора на террасу, и сидя на полу, обхватил голову руками. Глаза почувствовали влагу – и Трандуил рассердился на себя за это. Злость на себя дала ему сил, и он полностью сосредоточился на заклятье, шепча его едва слышно, медленно и верно восстанавливая, скрывая не только ожог от пламени дракона, но и все мелкие раны, оставшиеся после этой ночи. Наконец, самообладание вернулось – и для короля эльфов наступила спокойная блаженная тишина, в которую он упал, по-прежнему сидя на лестнице и не поднимая головы. Он потерял ощущение времени, просто оставшись наедине с собой… - Так значит, это она? – разорвал тишину до боли знакомый голос. Трандуил резко обернулся. Торин, сын Траина, одетый только в штаны, необычайно спокойный, стоял рядом с картиной, разглядывая ее, и пальцы его задумчиво касались не Драгоценной, но Камней Ласгалена на ее шее. И увидел тогда Трандуил в глазах Торина глубокую печаль. Устало и обреченно смотрел гном на супругу короля эльфов, устало и обреченно водил пальцами по нарисованным камням, не решаясь касаться изображения королевы. - Значит, вот ради кого это все, - вновь произнес Торин, глухо и тихо. – Она так дорога тебе?.. - Я люблю ее, - ответил Трандуил, – по-настоящему. Любил, пока она была со мной, и буду любить всегда. И если нам никогда больше не суждено быть рядом, я готов любить хотя бы память о ней. - Теперь я понял, - печально хмыкнул Торин. – Но стоит ли любовь к ней того, чтобы причинять боль другим? - Не строй из себя святого, - раздраженно поморщился Трандуил. – Ни из себя, ни из своего народа, ни тем более из своего деда. Ты знаешь, кто кому причинил боль первым. Гномья жадность всему виной. - Сейчас я понимаю, что она не самый тяжкий из пороков… - Гном оправдывает тьму в своей душе, - презрительно усмехнулся Трандуил, - ничего удивительного. А ведь когда-то ты говорил иначе. Но вот уже и ты становишься похож на Трора… - Время меняет все. - Действительно… - король эльфов устало вздохнул. - Ты больше не нужен мне, король Трандуил. – произнес вдруг Торин. – Все, чего я сейчас хочу – это вернуться в Эребор и править там, как мой дед. - Хочешь погибнуть? – зло усмехнулся Трандуил. – Иди. Я отпущу тебя в твою гору, чтобы дракон испепелил тебя заживо. - Какое великодушие, – в голосе Торина звучал сарказм. - Я просто хочу, чтобы Камни Ласгалена вернулись ко мне, и не стану отказываться даже от малейшего шанса на успех… - Я же сказал тебе: ты их не получишь. - С чего такое упрямство?! Разве мало сокровищ хранится в Эреборе? Разве Аркенстон – не то, чего больше всего должен желать гномий король? - Я желаю Аркенстон больше всех сокровищ на свете, в этом ты не ошибся. - Тогда зачем тебе Камни Ласгалена? - Это плата. Ты покупал меня за Камни, а теперь я желаю забрать твои Камни в обмен на свое счастье и свою честь, которые на протяжении всей моей жизни ты целенаправленно разрушал. Ты украл у меня слишком многое, король Трандуил, и твоя реликвия станет достойной платой за потерянное. - Убирайся, - почти шепотом произнес Трандуил, закрыв лицо ладонью. – Я скажу страже, чтобы обрядили тебя в твои же старые лохмотья и посадили в тюрьму вместе с твоими гномами. Делайте там, что хотите. Тухните там, или сбегайте… мне все равно. Я не стану трогать твоего полурослика, и если он придумает способ вас освободить – держать тоже не стану. Я просто не желаю больше тебя видеть, Торин, сын Траина. Но будь уверен: если каким-то образом Камни Ласгалена снова будут в твоих руках – я найду способ их у тебя отобрать. Уже почти час прошел с тех пор, как стражники увели Торина в тюрьму. А король Трандуил по-прежнему сидел на ступенях на террасу, глядя куда-то вдаль, без единой мысли в голове. Он снова отдался ощущению собственных эмоций внутри – и осознал одну вещь: давно вспыхнувшая, столь долго мучавшая его болезненная темная страсть исчезла. Трандуил чувствовал себя пустым… но вновь свободным.