Я подарю ему любовь

«На следующий же день мы вернулись в театр и узнали о том, что Ангел Кристин разослал всем письма тем утром, и не у всех из них было приятное самолюбию содержание. Когда сестра узнала о письме Раулю, лицо ее потеряло прежнее сияние и сменилось тревогой. Мадам Жири передала письмо и мне… Оно было каким-то успокаивающим… В нем Он уверял меня, что все мои волнения несущественны. Я зря боюсь за Кристин, и Он ей ничего не сделает. Я не могу понять, почему я перестала бояться его. Чем он так страшен? Тем, что он не такой как мы? И в этом вся проблема? Видимо я не понимаю этого мира, да и не хочу понимать…» В театре шла подготовка к «Il Muto». В своем письме директорам Призрак приказал дать роль Графини Кристин, но приказ был отвергнут, и Даае должна будет играть немого пажа. Люсиль и Мег получили роли служанок. Душа старшей Даае болела. Предчувствие чего-то плохого в будущем мучило ее искалеченную душу, скребя когтями. «…Зря они не послушали его. Мне кажется, это не приведет ни к чему хорошему. Это все равно, что трясти куском мяса перед львом, сидящим в клетке, дразня его, но когда-нибудь этот лев вырвется на свободу, и гнев его будет страшен…» Первое представление состоится завтра. На репетицию пришел Рауль в сопровождении офицера. Аугуст вновь приметил ту девушку. Позже он разговорил одну из балерин и узнал, что это никто иная, как сестра возлюбленной его друга. «Смешно. Два друга и две Даае. Это еще больше приближает меня к ней». Офицеру казалось легким обворожить Люсиль. Как же он ошибался. Его самоуверенность возвышалась над честью. И все потом в этом убедятся. Виконт же старался в перерывы между сценами находиться рядом с Кристин, и, видимо, это помогло, так как девушка стала чуть живее. Ей сложно скрыть, насколько сильные чувства в ней вызывает друг детства. «Карлотта всю репетицию пыталась задеть мою сестру. Ну и под конец я «случайно» наступила ей на платье. Я уже была уверена, что мое предчувствие не существенно. Ошибка, причем грубая. Теперь я буду лучше доверять своему чутью. Этот ужас, который мне пришлось пережить, я никогда не смогу забыть. Страх за свою честь, за свою жизнь… Я еще лучше убедилась – Буке - самый противный человек в театре. Низкий, грязный, испорченный, безнравственный человек…» В районе семи часов Люсиль как обычно отправилась в свою балетную «комнату». Проходя по одному из коридоров театра, она наткнулась на Буке. Мужчина нес веревку на сцену, чтобы привязать новую декорацию. «Что он здесь делает? Все работники сейчас работают на сцене!» Стараясь идти как можно тише, девушка попыталась прошмыгнуть мимо работника, но у него имелся неплохой слух и нюх. От Люсиль всегда приятно пахло, и это было сложно не заметить. Мужчина повернулся в сторону старшей Даае и ухмыльнулся. Девушка, не обращая внимания, прошла дальше. Через несколько шагов она поняла. Он идет за ней. Обернувшись, она увидела тень за углом. Сердце учащенно забилось, намериваясь вырваться из груди. В горле пересохло, а вверх по нему поднимался ком. Серые глаза поблескивали в тусклом свете коридора от слез. Сколько страшных мыслей пришло ей в голову. Сколько жутких картин показало ей воображение. Страх овладел ей, но разум схватился за ее мысли и прокричал: «Беги!». Шелест пачки выдавал ее бег. Ей казалось, что преследователь слышит каждый удар ее сердца и каждый вздох. В ушах ее грохотом раздавались шаги Буке. Еще чуть-чуть, и вот она - заветная дверь, скрытая шторой. Дрожащими руками девушка вставляет и проворачивает ключ. Долгожданный выдох. Она за дверью. Последняя свеча в помещении догорает и еле-еле освещает коридорчик. Тут ручку двери кто-то задергал с другой стороны. Вопль ужаса поднимался и клокотал в горле, и чтобы не выпустить его, Люсиль зажала рот вспотевшими руками. Слезы стекали по щекам, ударяясь о пальцы. Девушка, пятясь назад, дошла до стены. «У него нет ключей. Он не войдет», - успокаивала себя Люсиль. Ключ от гримерной подходил к этой двери, но это знала лишь мадам Жири. За дверью послышался звон связки ключей. Буке стал подбирать ключ. Как у работника у него были свои ключи. Люси вжалась в стену всем своим телом, буквально надеясь пройти сквозь нее. Всхлипы срывались с ее губ, а слезы нескончаемым водопадом лились из глаз. Они прерывисто взмолилась: - Господи, порошу помоги. Прошу, пожалуйста… Папа… Мне страшно. До ушей ее доносилась невнятная речь Буке, который говорил девушке, что все будет хорошо, ей понравится и так далее. Кровь билась висках, а в глазах все поплыло. Это конец. Секунда, и в замок вошел правильный ключ. Два оборота, несколько шагов, и он уже будет здесь. Щелчок - поддалась. Сердце Люсиль остановилось. Все. Она закрывает глаза, чтобы не видеть противного ей лица. Но вдруг стена за ее спиной начла исчезать. Тело девушки подало куда-то в бездну. Спасение это, или же она просто умирает? Спина прижимается к чему-то. Плечи обхватывают чужие руки. Кто-то преднамеренно спас ее. Мадам Жири? Нет. Руки сильные и большие. Только один вариант. И как бы ты не хотел, это будет Он. Сейчас она стоит, прижатая к Нему. Многие назовут это объятьями смерти, но только не она. Весь страх улетучился. Тело расслабилось, слезы прекратились, а дыхание и сердцебиение выровнялись. «Я в безопасности…» Но так ли это на самом деле? Твердо встав на землю, девушка оторвалась от Него. На затылке она чувствовала горячее дыхание. На ватных ногах она поворачивает неуправляемое тело и снизу вверх проводит глазами по спасителю. В свете факела он выглядел так волшебно, мистически. Костюм прекрасно сидел на его теле, на руках перчатки, но когда девушка подняла глаза к лицу, встретилась с зелеными огнями, что мучили ее прошлой ночью. Маска отражала свет факела, а в грустных глазах блестела злость. К ней? Нет. Это была ненависть к людям, подобным Буке. Эрика переполняли жестокие чувства. Это была та самая ненависть, которую он испытывал к цыганам или другим противным ему людям. Оторвавшись от мыслей о Буке, Он встретился с серыми глазами. Во взгляде Люсиль не было страха - это сильно удивило Эрика. Так на него смотрела только Кристин, но не в тот день. Тогда в ее карих глазах был противный его сердцу страх. Призрак ухватил запястье Люсиль и приблизился настолько, что она могла хорошо разглядеть его лицо. - Почему ты не боишься? - ему было непривычно отсутствие страха в глазах незнакомого человека, не считая того, что он следил за ней. - Я… Я не знаю. Вы спасли меня. Если бы вы хотели причинить мне вред, то не спасли меня от него… - на воспоминании о Буке девушка запнулась. Эрик отпустил ее руку и отступил назад. - А что, если это война хищников за добычу? Что, если я спас тебя, чтобы насладиться твоими криками самому? – грубым, страшным голосом спросил Он. Люсиль же легко улыбнулась и с недоверием посмотрела на него: - Вы не можете, я сестра Кристин. Вы же не хотите причинить ей боль? - зеленые глаза увеличились. «Она что, шантажирует меня?! Умная девочка…» Призрак усмехнулся, но ухмылка сползла с лица, как только девушка схватилась за его руку и тяжело задышала. - Я слышу… Я слышу, как он ищет меня. Он там! - серые глаза опять наполнились слезами. Эрик смотрел на нее и не верил. «Она ищет помощи у ночной твари? У меня? Она верит мне?!» Кристин, будучи ребенком, рассказывала своему Ангелу о старшей сестре. Она говорила, что она сильная, бесстрашная, самоуверенная, рассудительная и непоколебимая. Неужели в руку Эрика сейчас вцепилась именно она? Сейчас она выглядела как беспомощный котенок, за которым гонится собака, готовая порвать жертву. Даже такие сильные люди ломаются и могут бояться. Люсиль давала волю чувствам и страху, но только не рядом с сестрой. Разве мог он сейчас бросить ее здесь? Эрик отцепил ее от себя, взял за подбородок и, грозно глядя в глаза, сказал: - Сейчас я уведу тебя отсюда, но дай слово, что ты никому не расскажешь, о том, что видела. Ясно? - девушка кивнула. - Да, я обещаю. Прошу, увидите меня. - Призрак Оперы уже видел этот страх в глазах. Страх за свою жизнь. Этот страх он испытывал сам, каждый раз когда над ним, разрезая воздух, свистела плетка. Всю дорогу Люсиль не проронила ни слова. Она была занята разглядыванием коридоров подземелья. Все не так светло и прекрасно, как описывала сестра, но так ей нравится даже больше. Не было этой вычурной яркости, царившей наверху. Девушку пронзила легкая дрожь. Чем глубже они уходили, тем становилось прохладнее, но дрожь была не от этого. Ангел Музыки второй человек, который держит ее за руку так долго. Люсиль не любила подпускать кого-то слишком близко. Даже Мег и мадам Жири брали ее за руки или просто прикасались только во время разговора. Неважно, что его руки в перчатках. Это непривычное и странное чувство. Смущение? Путешествие в лодке стало второй ступенью восхищения этим местом. Ведь это можно назвать романтичным? И Эрик и Люсиль подумали об этом, но решили, что не в их случае. Эрик любит другую, а Люсиль просто не верит романтике. Когда показалось жилище, Люсиль переполнило возбуждение. Что ее так влекло туда? Таинственность или красочный рассказ Кристин? Галантностью спаситель не был обделен. Призрак помог девушке выбраться из лодки и быстро проговорил правила, которых надо придерживаться в его доме. Девушке хотелось скорее осмотреть все здесь. Она видела чудные портреты Кристин, но ее внимание привлек лежавший отдельно рисунок. На нем была балерина с красивой фигурой в замысловатой позе и длинными, чуть волнистыми волосами. Не заостряя внимание на рисунке, чуть поодаль девушка нашла восковую Кристин, и, тоже чуть не лишившись чувств, еле устояла на ногах и поскорее отошла от фигуры. «У него серьезные намерения» - подумала она, кидая взгляд на свадебное платье, надетое на восковую Кристин. «В этот момент мне стало жаль его. Ведь он даже не знает, что Кристи уже отдала свое сердце другому. Я не рассказала. Он все равно мне не поверил бы. Слишком сильно Он влюблен». От изучения таинственного жилища балерину отвлек оклик хозяина. - Ты собираешься репетировать? - мужчина стоял около пианино и разглядывал партитуру завтрашнего спектакля. Девушка непонимающе взглянула на Призрака. В общем-то, было бы неплохо отзаниматься - это поможет ей отвлечься от пережитого. Для того чтобы растянуть мышцы, пришлось пододвинуть стул и закинуть на него ногу. Смущение сковывало тело, так как хозяин Оперы смотрел на нее. Все-таки балерина - это не певица, ею любуются, а не слушают. Как только заиграла мелодия, девушка тут же забылась и ушла в привычный мир танца. Там она настоящая, она не скрывается за образом сильной и жестокой старшей сестры. Здесь она нежная, хрупкая девушка, которой тоже нужна защита. Мелодия постепенно изменилась. Это уже была дерзкая, страстная, пугающая мелодия. Связанная с музыкой девушка так же делала резкие и вызывающие движения. Эрик уже играл, не глядя на клавиши. Взор его приковал этот танец огня. Что так влечет его каждый раз смотреть на ее репетиции? Что заставляет забывать о Кристин и идти к ней? Неужели именно она подходит к этой мелодии? « Она ведь не Кристин… Я совсем не знаю ее…. Почему я продолжаю ходить и смотреть на нее? Иногда я представляю себе, как они соединяются в одно. Голос Кристин, ее большие карие глаза и кудрявые волосы с ее изящным телом и тонкой полоской губ. Нет! Я противен сам себе! Неужели я ценю в этой девушке лишь тело? Нет… Она очаровывает меня своим танцем. В каждом движении живет вечная красота. Как бы прекрасно она слилась с моей музыкой…» Зеленые глаза пробежали по телу балерины и замерли, когда встретились со смущенным взглядом серых глаз. - Вы можете сыграть мне? Мне понравилась та мелодия, - девушка теребила ткань юбки и робко, на мгновение подняла взгляд на мужчину. Эрик повернулся к инструменту, и мрачно-волшебное жилище огласили первые ноты. Люсиль легко подбежала ближе, тихонько придвинув стул, и уселась рядом. На протяжении всей песни она боялась лишний раз сдвинуться с места. С замиранием сердца она слушала великолепное произведение Призрака Оперы. По окончанию она поднялась со стула и захлопала в ладоши. Эрик кривовато улыбнулся. Все-таки приятно, когда кто-то понимает красоту твоей работы. Но тут же в голову опять лезет воспоминание, в котором лицо Кристин искажено страхом. В зеленых глазах опять погас огонь. - Идем, я выведу тебя через другой проход. *** «Я не знаю, как это описать, этот человек вызывает во мне противоречивые чувства, но в них нет страха. Я не боюсь его, ведь я знаю правду. Мне больно смотреть на него. Не могу сказать ему о Кристин. Это уничтожит его. Но ведь рано или поздно он узнает, и всем будет плохо… Мне так кажется. Я хочу помочь ему…стать ближе к нему». Ночью Люсиль вновь видела кошмары, в которых на ее руках умирал Он. Призрак Оперы лежал на ее руках, с продырявленной грудью в районе сердца, которое валялось рядом. Густая, горячая жидкость стекала по рукам девушки, покрывая красным ее платье, пол вокруг. Она ничем не могла помочь ему. Когда уже кончатся эти ночные ужасы? У нее не было ответа. И поэтому приходилось ложиться в кровать, закрывать глаза и видеть все те же кровавые картины заново. *** “Il Muto” начнется через час. В гранд Опере, прямо как в пчелином улье - у каждого есть работа, но есть и те, кто прохлаждается. Карлотту восхваляют, неся на руках, и всей труппе приходится длинным хвостом тянуться за примой. Люси шла рядом с Кристин, держа ее за руку. Тут серые глаза встретились со спиной Буке. Сердце сжалось, живот свело, слезы заволокли глаза. Тонкие пальцы сильно сжали нежную руку сестры, заставляя кончики пальцев побелеть. Естественно она рассказала им о том, что чуть не совершил Буке, но они не знают всей истории… Кристин придвинула к себе Мег так, чтобы Люсиль не было за ними видно. «Неужели я теперь всю жизнь буду прятаться от этой свиньи, пока он меня не найдет…» Представление шло без происшествий. Люсиль перелетала вместе с Мег с одного края сцены к другому, прокручиваясь на носочках и строя то гримасу удивления, то смущения. Кристин же кружилась в костюме пажа рядом с графиней. Счастливая премьера, которая закончится с успехом - так думали директора, но они ошибались. Только герой Кристин сбросил юбку и направился целовать графиню, как зал Оперы огласил до боли знакомый Кристин и Люсиль голос, хозяин которого заставлял дрожать всех работников и балерин. - Я же вам велел оставить пятую ложу пустой, - это была не угроза, не крик, а всего лишь утверждение. Его голос был ровным и тихим. Тысячи глаз заметались по залу в поисках человека, что произнес эти слова. Люсиль оглянулась на мадам Жири, и последняя отвела взгляд, делая вид, что ничего не знает. - Он здесь это Призрак Оперы, - волнами дрожь проходила по телу Мег. - Это Он. - произнесла самой себе Кристин. - У тебя роль без слов, жаба, - размахивая веером, громко оскорбила Карлотта младшую Даае. Люсиль, уже почти рванувшую в сторону примы и открывшую рот для ответного оскорбления, остановила Мег. Сцена продолжилась, голос Карлотты вновь огласил зал, но тут он сорвался на гортанный звук, больше похожий на кваканье огромной жабы. Растерянная прима ускользнула за сцену, сопровождаемая громким хохотом зала. Даже Люсиль не скрыла улыбку и переглянулась с Кристин, которая тоже улыбалась. Занавес скрыл шум и гам, происходящий на сцене, а директора объяснялись перед зрителями. Мадам Жири забрала Лотти на переодевание. Чтобы хоть как-то успокоить зрителей деректора решили показать сцену с балетом. Пастушки вместе со своими кудрявыми барашками заскакали по сцене. Люсиль и Мег следили за выступлением из-за кулис, но тут внимание старшей Даае привлек человек стоящий на колесниках и так пристально смотрящий на нее. Она подняла голову и всмотрелась в тьму. Сердце девушки перестало биться на мгновение. Тем человеком был Буке! Грязная ухмылка не слазила с его противного лица. Девушка тяжело и быстро задышала, хватаясь за руку рядом стоящей подруги. Не успела Люси и слова сказать, как за спиной Буке образовалась темная тень в белой маске. Тени хватило нескольких секунд, чтобы набросить петлю на шею жертвы и сильно затянуть ее. Буке забился в руках у Призрака, пытаясь вдохнуть. Его лицо стремительно краснело, а глаза наливались слезами. - Ты хотел увидеть слезы и услышать крик своей жертвы. Но ты сам стал жертвой, - прошипел на ухо мужчине Эрик. Тот лишь издал последний хрип и полетел вниз. Визг и крики огласили зал. Люсиль прижала к себе плачущую Мег и сама сильно зажмурила глаза. В глубине души вдруг загорелся счастливый злорадный огонек. Девушка отвела Мег к мадам, а сама направилась на поиски сестры. За сценой Люсиль столкнулась с Раулем, с которым до этого момента ей так и не удалось поговорить. - Китти, ты изменилась за столько лет, но у тебя остались все те же глаза. - Рауль, ты не узнал меня тогда и потом, у двери в гримерную. - Прости, я стал рассеян, раз не могу заметить друга детства. Где Кристин? - Переодевается. *** Мимо Люсиль пронеслась Кристин, нервно и с ужасом в глазах предупреждая Рауля об опасности. Она теперь говорит об опасности не родной сестре, а человеку, в которого влюбилась практически с первого взгляда. С Раулем ее связывали нежные воспоминания, он может ей дать будущее, а она возвращает ее к тем ужасам прошлого только одним лишь своим присутствием. "Я поняла одно, мне больше не нужно лезть в ее жизнь. Теперь она действительно лишь ее. Из Крошки Лотти - маленькой певчей птички в золотой клетке, она превратилась в прекрасную волшебную птицу из сказок с чудным голосом и она, наконец, выбралась из клетки. Этой клеткой являюсь я, вместе с воспоминаниями об отце. Мы бы утянули ее вниз, но теперь она в надежных руках. Я ей больше не нужна… как и Ангел Музыки. Кристин больше не нужен покровитель в тени - у нее теперь есть любимый, который несет с собой свет. Я должна радоваться за нее, но почему же мне так больно? Потому что я никогда не испытаю такой же любви? Потому что она бросит меня? Потому что она отказалась от Него!? Я жалею Его…. Жалею того, кому без нее светит смерть. Смерть от жутких мучительных терзаний души. А моя душа будет терзаться о Нем. Лабиринт, из которого нет выхода. Я умру от собственных сомнений и нерешительности. Нет, не может этого быть. Я даже не знаю, как можно отличить это чувство. Любовь. Равноценно глупости. Что она мне принесет? Такие же страдания как Ему?" Люсиль стояла за дверью, ведущей на крышу, и вслушивалась в каждое слово влюбленных. Огонь зависти разгорелся в ее душе. Сколько нежных слов она услышала. Но мысли все равно возвращались к Нему. Люсиль услышала приближающиеся шаги и быстро скрылась в тени, чтобы пара не увидела ее. Когда двое скрылись из виду, Люси вышла на заснеженную крышу. Холодный ветер со снежинками окутал ее тело. По телу пробежала дрожь. Взгляд девушки упал на розу, что лежала на снегу, словно кровь на белой рубашке. Она опустилась на колени и подняла бедняжку. Ей так хотелось согреть несчастный цветок, а точнее того, кто подарил его Кристин. Холод сковывал тело все быстрее. Бледные руки прижали розу к груди. Снежинки продолжали падать на волосы и плечи, тут же тая. До ушей донесся знакомый голос, но в нем уже не было слышно угрозы или гордости, там были лишь грусть и тоска. Девушка поднялась на ватных ногах и обернулась. Он стоял в нескольких шагах от нее и пустым взглядом сверлил розу. Что он искал в этот момент? Надежду. Надежду на то, что его душу тоже кто-то спасет от гибели и пригреет. Но разве можно такому монстру как он испытать это желанное и пьянящее чувство. Балерина приблизилась к Призраку Оперы и протянула розу. Цветок наклонил бутон в сторону Даае, будто не желая расставаться с ней. Тяжелая рука в черной перчатке сжала тонкие пальцы с розой и отодвинула от себя. - Оставь себе, - зеленые глаза Эрика встретились с ее взглядом. Как хотелось ему, чтобы в нем сейчас были знакомые ужас и отвращение… Почему она смотрит на него как…как на обычного человека? Неужели он человек? - Спасибо, - тихое и нежное слетело с ее посиневших от холода губ. Она уже собиралась уйти, но опустила взгляд на так и оставшуюся в тисках сильной руки ладонь. Рука Эрика дрогнула и опустилась. Балерина поспешила вернуться на сцену, оставляя мужчину с мыслью, точнее с чувством, которое испугало и удивило Призрака. Эта ночь прошла тихо, Люсиль снился сон, но не кошмар. Она стояла посреди леса по колено в снегу. Все вокруг - снег. Вдруг сверху на нее посыпались лепестки роз. Алые, как кровь, лепестки падали вместо снежинок, покрывая собой снег. Одновременно красиво и таинственно. Но каково же было девушке, когда она поняла, во что превращается лепесток, соприкасаясь со снегом. Вокруг Люсиль вмиг образовалось кровавое море, в котором она тонула.