Пленница

Ещё одна ночь, такая же горячая и душная, как все в этом краю. Такая же прекрасная и будоражащая сознание. И я снова поднимаюсь на самый верх своей проклятой обители, чтобы увидеть мою милую узницу. Сегодня ты сидишь, опустив голову, и даже не поднимаешь глаз, видя моё появление. Но я и отсюда слышу твоё тяжёлое дыхание. И знаю, что ты отчаянно кусаешь губы, проклиная себя за слабость тела и за то, что вновь пошла на поводу у своих невинных желаний. Ещё один день, проведённый в одиночестве заточения и ещё один вкусный ужин, принесённый моим слугой. И ещё один напиток, который ты снова выпила залпом, мучимая магической жаждой. Ты знала, что будет, знала, что я так просто не перестану изводить тебя, но всё равно сделала это, потому что ты слишком изнежена для испытаний. И сейчас, благодаря своей ошибке, ты испытываешь другую жажду, хоть и всеми силами стараешься держаться. - Моя принцесса, - я опускаюсь на корточки и ласково веду ладонью по твоей щеке. – Пожалуйста, перестань изводить себя отказами. Перестань бояться и поверь, что тебе будет очень хорошо в моих объятиях. - Я уже один раз поверила тебе! – кричишь ты и поднимаешь глаза полные слёз. – И вот что ты сделала. Ты удерживаешь меня силой, убеждая сделать то, что я никогда не смогу простить себе! Не сможешь простить себе, моя радость? Не сможешь простить наслаждение? Но ты плачешь, я вижу, как алмазная слеза стекает по твоей щеке. Хоть и в следующую секунду ты мотаешь головой, не желая показывать своё отчаяние. - Но разве я обращаюсь с тобой плохо, принцесса? – спрашиваю я, поднимая твоё расстроенное личико за подбородок и с интересом рассматривая его. – Да, я привела тебя в башню, но я забочусь о тебе, как могу. Я кормлю тебя лучшей едой и развлекаю книжками. Я… - Ты держишь меня на привязи, точно собаку! – вновь выкрикиваешь ты. - Но это для твоего же блага, милая. В башне есть много опасных мест, зайдя в которые, ты можешь пораниться и даже погибнуть. - Ненавижу! – кричишь ты и рвёшься вперёд, видимо мечтая ударить меня. Я немного теряюсь, хоть меня и сильно забавляет твоя внутренняя борьба. Ты боишься, моя принцесса. Меня, но больше всё же себя, боишься выпустить на волю чувства, что ещё рвутся из твоего сердца, слетают с алых губ. «Я отдана другому», - сказала ты, с грустью посмотрев в звёздное небо. Отдана ему, избраннику, уготованному тебе судьбой, но сейчас я меняю её, разрывая на части. Поэтому продолжаю искушать тебя, пока силой заставляя покориться мне и снова лечь на холодный пол. - Моя принцесса, - шепчу я, наклоняясь над твоим измученным телом, щекоча его волосами. – Моя маленькая принцесса. - Я не твоя, - упрямо повторяешь ты. Не моя душой, но уже моя телом. И я обязательно верну тебе вновь эти страстные чувства. - Разве ты не моя? – шепчу я, проводя кончиком языка по твоему впалому животу. – Разве ты не была моей тогда, когда смотрела с таким восхищением? - Ты просто была мне интересна, - со вздохом отвечаешь ты. – Ты была моим учителем. - Да, и я так хотела научить тебя всему, но ты постоянно смущалась моих прикосновений, - ласкаю кончиками пальцев твою грудь, нежно, еле ощутимо. – Ты так забавно краснела. - Не помню, - вторишь ты, но твои щёки предательски наливаются румянцем. Ты помнишь всё, моя принцесса. Всё, до последней точечки. И наши прогулки по ночному саду под луной. И то, как я помогала тебе принимать ванну, растирая твоё нежное тело губкой. И свои чувства в тот момент, твоё возбуждение, которое ты так старалась спрятать за внезапным весельем. Осознавала ли ты сама в тот момент, что мечтаешь о моих поцелуях. Думаю, что осознавала. Иначе бы осторожно не коснулась моих губ своими, пробормотав, что это лишь дружеское прикосновение. Но ты была отдана другому и, разумеется, не могла идти по зову своего сердца и тела. Но сейчас всё иначе, ведь ты свободна. - Принцесса, не бойся, твоей судьбы больше не существует, - продолжаю шептать я, рисуя узоры на твоём животе. – И твоя свадьба никогда не свершится, ведь я никому никогда не отдам тебя. - Мой отец придёт и спасёт меня, - продолжаешь свои праведные речи. Вот только действительно ли ты желаешь этого спасения на самом деле? Ты хочешь быть товаром, проданным за выгоду и быть запертой в замке человека, которого ни разу не видела? Нет, принцесса, не верю. Я знаю, что ты хочешь себе совсем другой судьбы, но не можешь никому в этом признаться. Потому что ты слишком ответственная, потому что ты слишком хочешь помочь своему народу. Но тебя встретила я, и поэтому я избавлю тебя от такого будущего. - А что для тебя значит спасение? – продолжаю искушать я, спускаясь губами ниже и целуя пушок нежных волос на твоём лобке. – Быть в постели с мужчиной, к которому ты ничего не испытываешь? - Ты дьявол! – сквозь протяжный стон кричишь ты, но бёдра вздрагивают, подаются вперёд. – Ты околдовала меня. Ты хочешь, моя принцесса, я знаю. Даже без этого напитка ты всей душой и телом желаешь меня, просто он помогает тебе раскрепоститься. А я твой ангел искушения. - Да, я дьявол, принцесса, - поднимаю голову, чтобы заглянуть в твои лазурные глаза. – А ты мой алтарь для поклонения. Застываешь на секунду, мои слова для тебя странны. А я тем временем поднимаюсь на ноги, желая чуть разнообразить нашу маленькую игру. Подхожу к столику и беру кубок с водой. На этот раз она обычная, но помучает твоё разгорячённое тело ничуть не меньше. - Ты хочешь пить, моя принцесса? – спрашиваю я и снова опускаюсь перед тобой на колени. Да, ты хочешь, ведь твоё дыхание такое частое и глубокое, что губы мгновенно сохнут. И ты постоянно соблазнительно облизываешь их, ненамеренно будоража моё воображение. Поэтому сейчас ты припадаешь губами к напитку, уже не думая о том, что я могу вновь подтолкнуть тебя к краю. Да, пей, моя принцесса, пытайся успокоиться перед новым развлечением. Половина, только половина жидкости остаётся в кубке, когда я отнимаю его от твоих алых губ. Открываешь глаза и смотришь насторожено. Да, моя принцесса, готовься. Медленно веду бокал над твоим телом, аккуратно выливая воду на твою разгорячённую кожу. Стонешь и невольно подаёшься вперёд. Не думала, что обычная вода может приносить столько сладких мучений? Зря, моя принцесса, ведь ты сейчас так распалена, а жидкость прохладна. Так, стони громче, моя милая пленница, и думай о том, что ты зря объявила мне бунт, пока я слизываю с твоего тела прохладные капли языком, точно кошка. Да, моя малышка, не изгибайся, не пытайся вырваться, ведь цепи крепки и не позволят тебе так своевольничать. А я, тем временем, позабавлюсь ещё. Веду своё вполне невинное приспособление вниз и выливаю остатки воды на самое горячее место в твоём теле, на лоно. Выгибаешься ещё раз, двигаясь бёдрами мне навстречу. Да, моя принцесса, желание сводит тебя с ума, и ты уже не в силах справиться с ним. Хочешь ещё? А я ничего не сделаю, пока с твоих губ не слетит желанное «да». - Принцесса, хочешь, чтобы я слизала и эту воду? – жарко шепчу я, вновь поднимаясь вверх, касаясь мочки твоего уха. - Нет, - из последних сил выдыхаешь ты. - Тебе будет так приятно, когда я поцелую тебя там, - продолжаю я, ведя ладонью по внутренней стороне твоего бедра. - Нет. - Ты испытаешь такое наслаждение, когда почувствуешь меня внутри. - Нет! – но твои бёдра дрожат. - Я не сделаю ничего, пока ты мне не разрешишь, - выдыхаю я, подаваясь чуть назад, вновь начиная ласкать себя. До чего же приятно делать это, зная, что ты смотришь на меня. Ведь ты смотришь, я уверена, ты же звала меня совершенной и никогда не могла отвести взгляда от моего тела. И я выгибаюсь от движения своих пальцев, показывая тебе всю себя. Но когда я опускаюсь рядом, чувствуя безумное наслаждение, ты продолжаешь упорно молчать. Что ж, и этот вечер подходит к концу. Пошатываясь, встаю на ноги и подхожу к рычагу на стене, возвращая цепи в исходное положение. Облегчённо выдыхаешь и возвращается в сидячее положение, радуясь тому, что твоя пытка окончена. Что я скоро уйду и оставлю тебя одну. Но сегодня поступать так же я не намерена. Потому вновь опускаюсь рядом, продолжая дразнить твою соблазнительную ножку ладонями, а ты не можешь отодвинуться достаточно далеко, чтобы помешать мне. - Хватит изводить меня, - всё же не выдерживаешь ты, пытаясь забиться в угол. - А я тебя извожу, моя принцесса? – спрашиваю я, просовывая руку меж твоих сдвинутых колен. – Ты же говорила, что совсем не желаешь меня. - Я не хочу тебя, - выдыхаешь, пытаясь вжаться в прохладную стену. – Просто устала от кандалов. Не ври, моя милая, магические цепи невесомы, а наручники совсем не трут твои нежные запястья. Ведь я совсем не хочу поранить твоё нежное тельце. Но и за эти слова приходится отвечать, поэтому щелкаю пальцами, и кандалы падают к твоим ногам. Свободна. И ты застываешь, не веря собственным ощущениям. Свободна, пусть и ненадолго, но на твоих губах расцветает прелестная улыбка. Но не всё так радужно, моя милая, ибо мои действия - лишь продолжение твоей сладкой пытки, и ты начинаешь понимать это, отползая в противоположную от меня сторону и прижимаясь к другой стене, обнимая руками колени. Твои руки сейчас свободны, а значит, ты можешь делать ими всё, что пожелаешь. А больше всего ты желаешь то, чего никак не могла ранее – погасить огонь в своих чреслах. Но даже сейчас ты не можешь позволить себе отдаться похоти, ведь я внимательно наблюдаю за каждым твоим движением. Поэтому лишь сильнее сжимаешь колени. - Моя принцесса, ваши запястья, наверное, так устали, - вновь приближаюсь к тебе, когда мне начинает надоедать эта игра в гляделки. Но ты не отвечаешь, сидя с опушенной головой и часто дыша, отчаянно желая справиться с собой. Но ты помнишь, как мучилась вчера, ты помнишь, сколько длилась твоя агония, а одно движение сможет исправить её. И ты пытаешься не позволить его себе. Но как только я опускаюсь рядом, то ты приходишь в себя и с размаху даёшь мне пощечину. Моя милая малышка, похоже, что ты ещё не оттаяла, поэтому я позволяю ударить себя. И ты застываешь, не в силах поверить в то, что твоя рука достигла цели. А я, воспользовавшись твоим замешательством, беру твою руку, что только что причинила мне боль, в свою и начинаю целовать пальцы. Аккуратно, развратно, обсасывая каждый из них, чтобы твои щёки вновь загорелись алым. Наслаждаясь тем, что наше дыхание неожиданно сложилось в унисон, а взгляды встретились. И невольно начинаю вспоминать о том времени, когда была тобой так любима.