This is the men's world

Облачка плыли по юному утреннему небу неспешно, лениво, никуда не торопясь. Ветер едва покачивал ветви деревьев, овевал лицо, трепал волосы, щекотал кожу сквозь рубашку. Джо лежала в траве, облокотившись головой о бок Призрак. Густая белая шерсть лютоволка смешивалась с ее темными волосами. Сбежать из города на рассвете - вот то единственное блаженство, что было у Сноу в Королевской гавани - городе шлюх, купцов, наемников и попрошаек. Блуждая по дальнему берегу реки первый раз, Джоанна совершенно случайно наткнулась на эту опушку. Здесь золотилась на солнце листва, воздух был свеж, и не было городской вони, крепость Мейгора виднелась чуть поодаль и была куда прекрасней, чем вблизи. Здесь терпим был зной, здесь отходили все проблемы и тревоги, здесь дышать было можно. Джо глубоко и мерно вдохнула речной бриз. Морской гул тут был не слышен, и даже солью в перемешку с запахом рыбы не пахло. Здесь было чудесно, прекрасно. Но теперь ей казался лучше и каждый другой уголок замшелой столицы, и не при чем тут были ни королевский блеск, ни южные красоты. Любовь, зараза, подкралась нежданно, незаметно, невзначай. Поразила в момент слабости и трепетной податливости, пробежала по венам и вонзилась в самое сердце. Джо валялась в траве и улыбалась небу, просто потому, что ее распирало от радости. Ветер донес едва слышимую поступь, кто-то заслонил собой солнце, Джоанна приоткрыла глаза и улыбнулась еще шире. - Я долго тебя искал. - Но ты же нашел, - девушка протягивает руки к нему, человеку, что был ей милее всех весь последний месяц. - Ляг со мной рядом, тут так хорошо, так спокойно и тихо, - Джори улыбается мягко, ложится в траву и переплетает их пальцы. Наверное, именно так и должно быть в мире без политики, без лжи и звона монет. Так случайно должны влюбляться люди и так искренне радоваться своей любви. С самого дня, когда Кассель на руках отнес раненую Джоанну в ее комнату, что-то изменилось. Сначала он просто спрашивал, как она себя чувствует, сильно ли болит нога. Потом разговоры уходили все дальше и дальше, углубляясь в сокровенное и тайное, становились все шепотливее, все ближе, пока в словах не отпала надобность и не появилась необходимость в поцелуях. Тайком, таким тайком, что ни одно живое существо, кроме Призрак, конечно, не узнало. Но тем живее и интереснее было им любить, чем больше был риск быть замеченными. Джори, хоть и был капитаном домашней стражи лорда Старка, был совсем молод. Ему было всего двадцать три, но выглядел он значительно старше. Джоанне не так давно пошел шестнадцатый год. То тихо что-то говоря, то в абсолютной тиши, двое северян, заточенных, как в тюрьму, в этот город, ловили минуты близости. Джо распустила косу и позволила Касселю перебирать темные пряди, жмурясь на солнце от удовольствия. Призрак куда-то ушла, и теперь голова девушки мирно покоилась у него на коленях. Джоанна рассматривала лицо, такое, казалось, знакомое, но такое разное и новое каждый раз. У Джори были серо-зеленые глаза, мягкие и ласковые, как рассветный туман, густые темно-русые волосы, на высоких, ровных скулах и подбородке темнела щетина, обещавшая в скором времени стать бородой. В его чертах было все совершенно родным, близким и любимым. В его чертах был Север. - Джори, ты скучаешь по дому? - спросила вдруг Сноу, когда полуденное солнце загнало их под крону ясеня. - И да, и нет, - Кассель смотрел куда-то вдаль, сощурившись. - Да, потому что Винтерфелл - самое лучшее на свете место, нет, потому что, не поехали бы мы сюда, я бы в тебя не влюбился, - он ласково ей улыбнулся. - Так что, пусть Королевская гавань - седьмое пекло, в ней есть эта опушка и ты. - А я скучаю. Очень-очень. Здесь в каждом человеке столько злобы, ненависти, обиды, что в пору задохнуться. Я только с сестрами и отцом могу не быть все время начеку, мне только здесь, в тени деревьев, дышится спокойно, только с тобой я говорю открыто, не таясь, - Сноу протягивает руку к нему и едва касается щеки. - Я бы хотела умчаться отсюда. - И покинуть отца, сестер, - Джори печально улыбнулся, - меня? - Не покинуть, а позвать за собой, - Джо повернула глаза к городу. - Нам тут не место. Кассель только вздохнул и устало кивнул. Его тоже изводила Королевская гавань. За каждым углом поджидала настоящая опасность, предательство или заговор, сам воздух был наполнен запахом предстоящей грозы, но им не ведомо было, когда и куда именно ударит молния. А день, меж тем, сходил на нет. Удлинялись тени, застоялый знойный воздух разгонялся вечерним ветерком. Пора было возвращаться. - Джоанна, - Джори чуть потряс забывшуюся дремой девушку за плечо, - пора идти. Уже вечереет. - О, Боги, - не открывая глаз, Сноу перевернулась с бока на спину, лицом к Касселю, - скажи, что нет. Я не хочу. - И я, но надо, - юноша аккуратно поднимает Джо за плечи. - Пойдем, завтра лорд Эддард хотел дать мне выходной. Сноу нехотя открыла глаза. Никто, наверное, кроме Джори, не пытался разгадать, какого именно они у нее цвета. Издалека казалось, что черные, чуть ближе - темно-синие, но иногда, когда свет, как сейчас, пронизывал радужку лучами, становился едва заметен аметистовый оттенок. Кассель, как и все, не знал наверняка, кто мать Джоанны Сноу, но слухов знал предостаточно. И вариант, что Эшара Дейн, пурпурноглазая красавица из Дорна, - мать его возлюбленной, казался ему самым подходящим. Но тем прекрасней, чем загадочней, были эти глаза. Бездонные и поглощающие - для него, непроницаемые и твердые - для других. Они влекли. Пускай, Джоанна не была такой красавицей, как Санса, но магнетическая привлекательность в ней совершенно точно была. - О чем задумался? - вывела его из транса Джо. - О разном, - Джори поднялся сам и подал руку девушке, - о Севере, о доме, о тебе, - он взял ее за руку, и они пошли к мосту. - И что же обо мне? - Джоанна улыбнулась. Делала она это редко, но непременно искренне и нежно. - Многое, - уклончиво ответил парень, отвечая на улыбку. - Например? - не унималась Джо, - Например, это, - он обхватил ее за талию, привлекая ближе, и поцеловал. О, славны эти юные поцелуи! Они не страстны, но нежны, ласковы, искренны. - Мне нравится ход твоих мыслей, - хихикнула Джо, оторвавшись от него на секунду, а затем снова прильнув. Но, как ни хотелось им остаться там, среди травы и деревьев, нужно было идти. Призрак тихо подкралась и последовала за ними. Едва взойдя на другой берег, Кассель и Сноу притворились случайными встречными. Ласковые, как рассветный туман, глаза Касселя окаменели, бездонный ониксовый взгляд Джоанны охладел и превратился в черное зеркало. Ни одно живое существо, кроме Призрака, конечно, ни за что не догадалось бы. *** Дверь за Мизинцем закрылась, и они остались одни. Нед проводил ушедшего мужчину долгим напряженным взглядом и обернулся к внезапно примчавшейся к нему жене. Так странно было видеть Кет здесь, в этом жутком, порочном городе, да еще и в борделе. Она стояла чуть поодаль, вцепившись забинтованными руками в спинку кресла, и не смея отчего-то приблизиться. Эддард до сих пор не мог до конца понять эту женщину, порой непоколебимую, смелую, сильную, а порой такую робкую, уточнённую, трепетную. До сих пор ему хотелось оберегать Кейтилин от всякого внешнего давления, точно она была хрупким цветком, готовым зачахнуть от резкого слова, но способным впиться шипами в того, кто поднимет руку на их детей. Нед подошел к ней и обнял, укрывая на своем плече от бед, горестей, всех жизненных ветров, как делал это всегда. Кет прижалась к нему со всей своей некрушимой любовью, со всей нежностью. Она заплакала, слезы лились по ее неестественно бледным щекам, а сама она улыбалась. - Я рядом, Кет, я рядом, - говорил он ей успокаивающим полушепотом, прижимая к себе, - я здесь, все хорошо... - Нед, Нед, зачем же ты уехал? - глотая слезы спрашивает его леди-жена, а он и сам не знает ответ на этот вопрос. По долгу перед Робертом? По долгу перед собой? Тогда остаться его должен был заставить долг перед ней, перед Кет, перед Браном и Риконом, перед родным Севером. Зачем он уехал? А ей он с горечью говорит, потому что иначе ответить не может: - Потому что меня позвал мой король, Кет, ты же знаешь. - Знаю, и всё же не пойму, - она умолкла, лишь сильнее сжав его руками за плечи, не желая отпускать. Так в молчании они простояли еще долгие минуты, ведя безмолвный разговор сердцами и дыханием, слезами и объятиями. Сгущался вечер, в дверь неуверенно постучали, Нед откликнулся, позволяя войти. Кассель осторожно просунул в дверь голову. - Здравствуй, Джори, - Кет поздоровалась с капитаном стражи, и тот вежливо ей кивнул, немного обескураженный присутствием леди Старк. - Лорд Эддард, я еще нужен? - Нет, Джори, можешь ступать, я задержусь тут до утра, - юноша кивнул и скрылся за дверью. Кейтилин подняла свои прекрасные, чуть влажные от слез глаза на мужа и с надеждой спросила: - До утра? Ты останешься со мной, Нед? - он улыбнулся ее столь забавному вопросу, - Ну не оставлять же тебя одну с Мизинцем, - женщина ответила ему ласковой, сияющей улыбкой. - Петир бы меня не тронул, но, всё же, спасибо! Я буду счастлива побыть с тобой хоть немного, - она прижалась к нему снова, как ребенок, испугавшийся грозы. Эддард снял с ее головы платок и огладил рукой шелковые волосы. Их глубокую медную рыжину еще не тронуло серебро. Кет была совсем молода, тогда как сам он уже чувствовал за собой чуть слышное дыхание старости. Как он был глуп! Если бы не эта случайная встреча, он бы вернулся к ней уже стариком, исполненным опытом и мудростью, но лишенный тепла, сил, с иссохшим сердцем. Нет, покуда в нем еще бьется жизнь, покуда он способен сжать жену в горячих объятиях, он ее не оставит. Не сегодня, не в этот вечер, не в эту ночь. Наверное, эти мысли отозвались в его груди усиленным боем сердца, так что Кет подняла на него обеспокоенный взгляд. - Нед, что такое? - лорд Старк улыбнулся супруге и взял в руки ее лицо. - Все хорошо, Кет. Я только вновь осознал, как люблю тебя, - Кейтилин вздохнула, расплывались в улыбке, и подалась вперед, к нему. Они слились в поцелуе, трепетном, нежном, как тот, что она подарила ему когда-то в Риверране, перед тем, как отпустить на войну. Но с тех дней прошли годы, а прожиты были, казалось, века. Но память, память жила. Встрепенулось то юное, то жаркое, что жило в каждом, и руки сами потянулись к застежке ее плаща, а когда он пал, сомкнулись на тонкой талии и прижали близко-близко, наверное, пытаясь растворить в ней, в ее тепле, в ее любви, в ее весне. *** Руки машинально работали иглой, а мысли уходили далеко. Санса невпопад что-то отвечала септе Мордейн, невпопад и грубо. Учтивость в ней сейчас не уживалась с разочарованием и ревностью. Он перестал с ней говорить, совсем на нее не смотрит, только глупое, пустое "миледи" по утру, или когда они случайно сталкиваются в коридорах замка. А все из-за Арьи и ее волчицы. Сестра даже не понимает, как важно ей, невесте будущего короля, завоевать любовь и доверие Джоффри. А какое доверие, если родная сестра чуть его не убила? Девочка уколола по неосторожности палец и ойкнула. - Аккуратнее, Санса, - сурово сведя брови напоминает ей септа, - каждый укол - это маленький шрам, а шрам - это грубые пальцы. - Я знаю, септа! - огрызнулась Старк, зажимая крохотную ранку. Кровь не пошла, значит, все не так плохо. Она вышивала золотыми нитками льва, стоящего на задних лапах. Пусть, Джоффри не Ланнистер, а Баратеон, но он именно лев, как его мать и дядя. Светловолосый, статный, высокий, прекрасный. Санса мечтательно вздохнула. Скорей бы ей стать взрослой, скорей бы выйти замуж за него, за ее возлюбленного принца. Плевать, что сейчас он на нее не смотрит. Когда они поженятся, и Санса станет королевой, она будет сиять, словно солнце, так что каждый взгляд будет обращен только на нее, и его - тоже. Девочка отложила вышивку и повернулась к саду. В зеленых рощах мелодично пели птицы, их песенка была простой, но такой нежной, живой. Чуть слышно Старк начала им подпевать, мурлыкая под нос случайные слова из головы. Она тоже птица, упорхнувшая из холодной клетки на юг. Королевская гавань теперь казалась ей большим домом, чем серый, скучный Винтерфелл. Здесь было тепло и солнечно, беззаботно и весело, здесь был Джоффри, добрая, ласковая королева Серсея, милая Мирцелла, забавный малыш Томмен. Порой ей было жаль, что не они ее семья, что это взбаламошная, грубая, своевольная Арья и вечно угрюмая, тихая, суровая Джоанна ее сестры. Но так решили Семеро. Сейчас же ей всё таки выпал шанс быть там, где она хотела, и с теми, с кем ей хотелось быть. В мире еще есть справедливость. Продолжая подпевать птицам, девочка вернулась к иголке и золотой нити. Септа продолжала свои глупые наставления, которым уже несколько сотен лет, не меньше, но Старк ее не слушала. Но тут Мордейн умолкла и поднялась, Санса обернулась, и сердце ее трепетно вспорхнуло: принц, ее лев, ее Джоффри! Девочка вскочила и присела в реверансе, склонив голову. - Ваше высочество! - пролепетала она. - Ваше высочество, - проскрипела старая женщина. - Септа, вы не могли бы нас оставить на минутку, - вежливо, но не давая возможности не повиноваться, попросил он, и Мордейн ушла, снова сведя брови и поджав сухо губы. Хотя, Сансе было совершенно всё равно. - Миледи, я прошу меня простить. Боюсь, я вел себя последние недели, как чудовище, - "да, ты был чудовищно близко и так чудовищно далеко!", подумала про себя Санса, невольно пунцовея. - Вам не за что извиняться, мой принц, я вас не виню, - с плохо скрываемым смущением отвечает Старк. - И всё же... - он раскрыл ладонь, и девочка заметила у него в руке золотой медальон. Он был точь-в-точь таким же, как королевы Серсеи: овальный, с выгравированным львом, стоящим на задних лапах. - Вы позволите? - Джоффри улыбнулся, и Санса тоже расплылась в улыбке. Она повернулась спиной, позволяя своему жениху надеть украшение ей на шею. Тяжелый и холодный метал коснулся ее кожи, но мурашки пробежали по спине лишь от прикосновения теплых пальцев принца. Вытащив из-под цепочки косы, Санса, сияя, повернулась к нему. - Какой красивый! - восхитилась она. - Такой же, как у вашей матери. - Придет день, и вы станете моей королевой, это всего лишь примерка на будущее, - он облизнул губы и подошел к ней чуть ближе. - Вы - моя леди. Когда-нибудь мы поженимся в тронном зале. Прибудут лорды и леди со всех Семи королевств, от Последнего очага на Севере до Соленого берега на Юге. И вы станете их королевой, - Санса потупила глаза, пытаясь скрыть то смущение и радость, что сейчас были готовы выплеснуться из нее. - Я больше не буду неучтив с вами и никогда не буду жесток. Вы понимаете меня? - Старк кивнула. - Теперь вы - моя леди. Отныне и до конца моих дней, - Джоффри приблизился еще чуть-чуть и взял ее лицо в свои теплые, сильные руки. Сердечко у юной невесты принца забилось быстро-быстро, как птица, вырывающаяся из клетки, она знала, что сейчас будет, и очень этого хотела и ждала. Санса подалась чуть вперед и губы их сомкнулись в поцелуе. Ох, как счастлива она была в тот миг! Ноги едва не подкосились от нахлынувшей эйфории, а пылкое сердце чуть не выпало из груди. Но Джоффри отстранился, улыбнулся ей еще раз, тепло и ласково, поклонился и ушел. Девочка стояла, ощущая себя как в тумане. Санса коснулась своих губ и улыбнулась. Он любит ее, он - ее принц, а она - его леди.