Позволь мне

- Мирен? - Хммм? - Я тут подумал… последние несколько дней я вспоминаю нашу первую встречу, наш поцелуй…Ты помнишь? Она улыбнулась. - Ещё бы не помнить. - Это было именно то, что я хотела. - О… хорошо. Они целовались. Потом ещё раз – до тех пор, пока им позволяло смущение и проходившие мимо солдаты. Потом Каллен ушел, сославшись на срочные дела, все ещё порозовевший от неловкости…и улыбающийся от уха до уха. Остаток дня Вестница пыталась сосредоточиться на чем то ещё, однако ее мысли раз за разом возвращались к Каллену, его объятиям, вкусу его губ. Он хотел этого не меньше нее самой – и эта мысль будоражила воображение, давала надежду. И тревогу. «Правильно ли я делаю?» Вестница ворочалась на своей постели, не в силах заснуть. «К чему это нас приведет? Каковы будут последствия? Я – Инквизтор….» Его руки лежат на ее талии, касаются лица и шеи. Его губы… Создатель, слишком много прошло времени с тех пор, как она испытывала подобное. Слишком долго держала свое сердце закрытым – и она не сомневалась, что он тоже. - Тогда мне ненадолго показалось, что это было наваждение… Что это не могло произойти со мной. Что это был всего лишь сон. Тревельян недоверчиво улыбнулась. - Неужели? - Ты была легендарным символом, иконой, на тот момент уже дважды побывавшая в Тени и чудом выжившей… Создатель, ты была прекрасна. А я…я не мог представить, что смогу заинтересовать тебя. На следующий день Вестница пришла в ставку раньше обычного. Порылась в бумагах, расставила новые отметки на карте, мысленно готовясь…к чему? Она не знала. Только знала, что теперь все будет по-другому. Первой вошла Лелиана, и Вестнице показалось, что Тайный Канцлер старательно прячет улыбку. Ещё бы она не знала, не могла не знать. В этом заключалась ее работа. Но сестре Соловей наверняка даже не пришлось напрягаться - Скайхолд сам по себе был сплошным рассадником сплетен. Следом вошли Каллен и Жозефина, которая тут же отвлекла на себя внимание, начав докладывать о новых подробностях подготовки к балу в Зимнем Дворце – до него оставалось ещё несколько месяцев. Пока можно было совершить визит в Изумрудные могилы, а ещё десяток важных дел для Инквизитора найдется по дороге. Но даже мысль о ближайших нескольких днях в седле не волновала Мирен. Вестница не сводила глаз с Каллена. Пыталась делать это незаметно, но едва ли у нее получилось. Командир избегал смотреть на нее прямо, однако то и дело их взгляды пересекались. Иногда он улыбался - неуверенно, и тут же отворачивался. - То собрание. – Со смехом произнес Каллен, стоя перед зеркалом. – Я тогда не знал, куда мне деться от смущения. - Ты держался очень неплохо. – Мирен подошла к нему сзади и, выглянув из-за его плеча, поправила ему воротник. – Хотя Лелиане, да и Жозефине хватило бы одного взгляда, что бы понять, в чем дело. - Не думай, что ты выглядела лучше. – Усмехнулся Каллен. - Я тогда впервые заметил… - Что? - Как легко ты краснеешь. Наконец, собрание было завершено. В дверях ее задержала Лелиана с вопросом насчет лагерей и Мирен пришлось снова отвлечься на разговор. Когда тайный канцлер наконец ушла, Инквизитор обернулась, уверенная, что она осталась в комнате одна. Но это было не так. В дальнем углу зала Каллен читал предыдущие отчеты, и, кажется, тоже не заметил ее присутствия. Мирен кашлянула, что бы привлечь его внимание. - Инквизитор! – Командир едва не подскочил от неожиданности и резко обернулся. – Я думал, вы… ушли. - Лелиана задержала. – Мирен неуверенно приблизилась к столу, чувствуя, как ее щеки краснеют. – И прошу… называй меня Мирен. - Хорошо. – Каллен глубоко вздохнул и замер, следя за ней. Однако его взгляд, вопреки ожиданиям, не был настороженным. Он внимательно изучал ее и одновременно - любовался. Во всяком случае так Мирен показалось. И это был тот самый взгляд, который впоследствии украдет ее сердце. Инквизитор сама не заметила, как оказалсь рядом с ним. Неуверенно подняла руку и легко коснулась его щеки. Все ещё не уверенная в его реакции, даже готовая ее отдернуть. Но маска сдержанности мгновенно спала с его лица, и Каллен подался вперед, прижимаясь щекой к ее ладони и одновременно обнимая ее за талию – уже гораздо увереннее, чем вчера на крепостной стене. Мирен прильнула к его губам первой – и он охотно ответил на ее поцелуй. «К черту все. К черту. Он…» Больше мыслей не было. – Дыхание Создателя… - услышала она его шепот, когда закончившийся воздух заставил их оторваться друг от друга. Мирен не ответила, зарывшись щекой в мех его накидки. Не хотелось думать ни о делах, ни об обязанностях. Тем не менее они были. - Завтра я уеду. – Произнесла она, хотя Каллен и без того знал это. – На несколько недель… - Я знаю. – В его голосе было спокойное принятие. – Я буду ждать тебя… Мирен. В его поцелуе была страсть, в его голосе – обещание. И Тревельян не сомневалась ни в том, ни в другом. - Мне тогда было особенно тяжело уезжать. - А мне – тяжело тебя отпускать. И все последующие разы – тоже… - Это был мой долг. Это все ещё мой долг. Как бы мне ни хотелось… - Я знаю. – Он завел ее прядь за ухо. – Но не сегодня. - Не сегодня. – Эхом отозвалась Мирен, и в очередной раз повела плечами. Она никак не могла привыкнуть к платью, а кроме того – что бы как-то совладать с нарастающим волнением. – Сегодняший день принадлежит тебе. Нам. - Хотелось бы верить, что и вся оставшаяся жизнь тоже. – Каллен усмехнулся уголком рта и взял ее под руку. Неужели он настолько спокоен? – Нам пора, гости наверняка уже с ума сходят, да и Жрица не любит ждать. Тревельян кивнула и покрепче ухватилась за его руку. Они давно были вместе – во всех смыслах. И сейчас им предстоял последний шаг: связать свои жизни перед лицом Создателя. «Метка изменила мою жизнь…но тот поцелуй на крепостной стене изменил ее ещё больше. И я ещё никогда не была так счастлива переменам»