Позволь мне

Мирен слегка пошевелилась, натягивая на плечо соскользнувшее одеяло. Утро было прохладным и туманным, и вылезать из постели него совершенно не хотелось. Она осторожно повернулась на бок и стала лениво наблюдать за тлеющим камином, за привычной обстановкой комнаты. Наслаждалась теплом спящего позади нее мужчины. Каллен все ещё спал, она чувствовала его дыхание на своей шее и слышала его сопение. Он как всегда обнимал ее одной рукой, словно боясь, что наутро его Инквизитор исчезнет. Во время своих путешествий Мирен порой остро не хватало этого объятия, и знала, что он скучает не меньше нее. Будить его не хотелось, и Мирен сочла это ещё одной причиной для того, что бы оставаться в постели с любимым как можно дольше.. В конце концов, с тех пор как Инквизиция, спасла Тедас от Корифея, она могла себе позволить некоторые вольности. Тревельян вновь закрыла глаза, прислушиваясь к дыханию Каллена. Прошло несколько месяцев с тех пор, как она едва не потеряла его. Отказ от лириума вылился в тяжёлый кризис, он пролежал без сознания несколько недель. Но Каллен сумел преодолеть его, а ночные кошмары, донимавшие его, стали реже и слабее. И Мирен всей душой надеялась, что они больше не вернутся. Последствия кризиса все еще ощущались, но Резерфорд быстро шёл на поправку. Он тренировался больше обычного, что бы вернуть прежнюю форму, понемногу возвращался к работе (не смотря на ворчание Мирен). И теперь жил в башне Инквизитора. Конечно, Каллен бывал здесь и раньше, но никогда по-настоящему не оставался тут. Сначала смущение и боязнь сплетен, а затем работа и ее долгое отсутствие вынуждали Каллена ночевать в своей башне, или же спешить туда рано утром из покоев Инквизитора. Мирен снисходительно относилась к этому, не настаивая и не торопя. Но когда после победы ему стало хуже, она заставила командира переселиться к себе окончательно и была непреклонна. Словно предчувствовала, что за этим последует... Тревельян глубоко вздохнула, прогоняя воспоминания о страшных днях, проведённых у его постели в этой самой комнате. Теперь все позади, и теперь она привыкала к тому, что он постоянно был рядом. Прошло слишком много времени с тех пор, как она жила и делила комнату с кем-то. Засыпала и просыпалась в постели не в одиночку. Не в палатке или под открытым небом под треск костра. И не в одиночестве в Убежище или тогда ещё наспех отремонтированной комнате, терзаемая страхами и возложенной на нее ответственностью. Каллен был с ней и раньше, сразу после бала в Халамширале, но никогда прежде не было этого особого ощущения - что отныне они засыпают и просыпаются вместе, вне зависимости от того, чем занимались до этого. Засыпать, уткнувшись ему в грудь или шею. Просыпаться, держась за руки и переплетясь ногами. Ерошить его кудри, когда он спал на ее груди. Постоянно чувствовать рядом тепло и руку, обнимающую ее за плечо или талию. Это были ее личные открытия, ее новые тайные знания, заставляющие ее сердце замирать от восторга. Это изменило ее жизнь, почти так же сильно, как метка на ее руке. Но эти изменения она принимала всем сердцем. - Доброе утро... - Бормотание Каллена вывело её из задумчивости. Мирен обернулась, с улыбкой глядя на его сонную физиономию и растрепанные кудри. Подтянулась повыше, что бы поцеловать. - И тебе. – Все ещё касаясь его губ, она скорее почувствовала его улыбку, нежели увидела ее. - Я долго спал? - Все ещё сонно пробормотал он, касаясь её щеки. - Достаточно, что бы можно было уже никуда не спешить. И не спорь. – Она легонько ткнула его пальцем в грудь. – Сегодня ты в моем распоряжении. - Как прикажете, ваша милость. – Тихо засмеялся Каллен, обнимая ее крепче.