Жрец Тьмы (Жрец-2)

Инару снилось, что он роет могилу. Сидя на коленях, он загребал руками неподатливую, перемешанную с мелкими камнями землю, сдирая кожу и ногти, и отбрасывал ее в сторону с яростным остервенением. С низкого, затянутого мутной пеленой неба изливался мелкий, колкий дождь, холодный ветер порывами налетал сзади, толкая в спину, кидая влажные волосы в лицо, так что они облепляли его, мешая видеть, но жрец упорно отирал их тыльной стороной ладони, ни на миг не прерывая своего занятия. Кто-то шептал за его спиной, посмеивался, прицокивал языком. Кто-то недобрый и вездесущий. От него не было защиты, на него не было управы, но Инар заставлял себя не оборачиваться. Отчего-то ему казалось, что пока он не видит, кто именно находится позади, он все еще свободен от его власти. А яма меж тем становилась все больше и больше. Через некоторое время он уже не мог различить дна, но продолжал из последних сил выгребать черные слипшиеся комья с краев, как вдруг сзади кто-то ударил его в спину, и жрец, не удержавшись, сорвался вниз, во влажную черноту свежей могилы… Инар встрепенулся, вскинул голову, напряженно озираясь по сторонам, готовый в любой момент яростно сопротивляться или попытаться спастись бегством, но оказалось, что он лежит на невысокой кровати в той самой комнате, где в свое время расположил его гостеприимный атам-лет Ариста. Из окон лился молочный свет луны, а вокруг была бархатная, пропитанная запахом благовоний ночная тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра, да редкими трелями птиц. Задержав на несколько мгновений дыхание, Инар медленно выдохнул, успокаивая колотящееся сердце и стараясь расслабить напряженные мышцы. Нестерпимо захотелось выйти на балкон и вдохнуть свежего, прохладного воздуха, сбросить остатки тягостного сна, перебив въевшийся в память запах мокрой земли. Поддавшись порыву, жрец обернул вокруг бедер тонкое одеяло и спустил вниз ногу, упираясь в пол. Невнятное рычание и резкое движение под ступней едва не добавили седины в его черные, как смоль, волосы, но стремительно отпрянув и приглядевшись к той глыбе, что поднималась из-за кровати, Инар с облегчением опознал в ней Ратха, который, видимо, мирно спал, пока на него не наступили. - Ратх! – жрец неловко соскочил с кровати и едва не упал, запутавшись в простыне, но орк вовремя поддержал его. – Ратх, мне нужно поговорить с тобой! Мне нужно все тебе рассказать! Инар обхватил плечи орка нечувствительными руками, встряхнул его, хоть это он сам все еще плыл в вязкой, пьяной мути, но наемник неотрывно смотрел куда-то в область его плеч и, переведя взгляд туда же, жрец увидел символы, что возникли после того, как он надел второй доспех. Узор слабо сиял в ночной полутьме. - Оока? – тихо и недоверчиво спросил Ратх, подняв руку, но не решаясь прикоснуться. Инар не знал этого слова, но перевода и не требовалось. - Это… я не знаю точно, что это, Ратх… - пробормотал он. – Я не знаю, но думаю, что их оставили… «Нет! – голоса Тьмы ворвались в сознание так внезапно, будто на него обрушился ледяной водопад, и хоть общение с божеством больше не причиняло головной боли, от скрытой мощи стало не по себе. – Не говори ему ничего из того, что узнал, маленький жрец! Орки – враги! Они из тех, кто встал против иль-эллари, кто помогал вырезать их и уничтожать все, что было с ними связано. Он лишь далекий потомок тех воинов, но если ты расскажешь ему, чьи это доспехи, если подтвердишь свою связь с древним врагом, он убьет тебя. А если он не сможет, это сделают его товарищи. Он не даст тебе исполнить твою миссию. Придумай для него историю, или вовсе не говори ничего, но не смей упоминать иль-эллари!» Инар потрясенно умолк и опустил глаза, слушая тираду Тьмы, а когда голоса ее стихли, вновь поднял взгляд на Ратха, который все еще ждал ответа на свой вопрос. В голове вертелось одно единственное слово, которое все объяснило бы наемнику. «Хирт», вот что достаточно было сказать, чтобы он понял, что шаман тайной деревни был прав в своих опасениях на его счет, и что он, похоже, действительно несет в себе опасность. Инар медлил, пытаясь решить, как ему лучше поступить. Он боялся суда орков, но еще больше теперь, вырвавшись от принца на свободу и находясь рядом с самым дорогим ему существом, он боялся стать для него угрозой. Сделка с Тьмой, которую он заключил совсем недавно, до сих пор жгла его мысли, путала их, не позволяя понять, что именно он взялся сделать и какой вред это может нанести ныне живущим, а жажда мести из всепоглощающего пламени уже превратилась в костер, который желал сжечь лишь одного представителя человеческой расы - алис-лета Акита. «Раздумываешь? – голоса Тьмы презрительно усмехались. – Червяк! Надо было отдать тебя принцу. Услаждать мужчин своим телом – это все, на что ты годен, человек! Но знай - договор заключен! Я два раза спрашивала тебя, и ты два раза ответил согласием. Теперь тебе нет пути назад, и уж коли ты в сомнениях, я сделаю ситуацию более ясной для твоего слабого жалкого умишки. Скажешь хоть слово про иль-эллари, намекнешь любым способом, что связан с ними - и я твоими же руками перережу глотку этому орку, когда он доверчиво будет спать у твоих ног. Уяснил? Доспехи! Найди мне доспехи, и ты будешь свободен!» - Что ты собираешься делать с ними? – прошептал Инар, ноги которого постепенно начали подкашиваться от осознания того, причиной каких бед он может стать. «Не твоего ума дело, человек! Выполняй то, что должен. Поверь, тебе очень больно будет потерять этого милого, зеленого громилу! Видеть, как из него уходит жизнь, знать, что лишь ты один причина его крайне преждевременной гибели, а главное - читать в его расширенных от боли и ужаса глазах немой вопрос: «За что??? За что ты убил меня?!». Ооо, это будет невыносимо! Кстати, надумаешь свести счеты с жизнью – расклад тот же. Я убью твоих друзей. Всех, одного за другим. Даже Клина, Калису и маленького глупого Ирга. Их жизни в твоих руках и зависят от твоего решения. Помни об этом каждое мгновение!» - Зачем доспехи? – едва ли не по слогам повторил Инар, сжав в железных руках края ратховой жилетки. «Когда они будут собраны – отомщу паре потомков проклятого Сида», - усмехнулась Тьма. - Ты лжешь мне, разве не так? – оборвал Инар. «Помни о плате, маленький жрец. Помни, кто первым падет, если ты ослушаешься». Тьма истаивала из сознания, оставляя после себя легкий привкус пренебрежительного превосходства, а жрец, словно лишившись опоры, начал медленно опускаться на пол и, верно, упал бы, если бы Ратх не подхватил его под руки. Почувствовав прикосновение, Инар вскинул голову, только сейчас осознавая, что все время диалога с Тьмой был рядом с орком и, более того, разговаривал вслух. Кровь отлила от его щек, глаза испуганно расширились. - Ратх… Ратх… - выдохнул он едва слышно, не представляя, как выпутываться из сложившейся ситуации. – Я… Это… - Хирт, - негромко произнес орк, и жрец вздрогнул, будто от удара. Слово было сказано, и время замерло в окутанной саваном ночи комнате. Инар стоял, едва дыша, не в силах ни подтвердить, ни опровергнуть обвинение, и лишь неотрывно смотрел в глаза наемника, будто посылая ему безмолвную мольбу о помощи. «Ооо, эти шаманы всегда были слишком осведомлены! – голоса Тьмы, вернувшиеся в сознание жреца, заставили его в панике начать отступать от Ратха в предчувствии ужасной развязки. – Все дело в Стихиях, лишь вера в них – истинная вера, которая раньше безраздельно властвовала надо всеми народами и расами. Что ж, придется от него избавиться…» - Нет, нет, нет… - зашептал Инар внезапно севшим голосом. Пока еще было время, пока он еще владел своим сознанием и телом, жрец бросился прочь из комнаты, надеясь уйти как можно дальше, хоть это и вряд ли могло спасти его орка, но Ратх кинулся наперерез и с размаху прижал его плечом к стене у самого полога. - Отойди! – в отчаянии закричал Инар, извиваясь всем телом и колотя наемника куда попало окованными кулаками. – Она убьет тебя!!! - Шшшааа, шшшааа, - успокоительно зашептал Ратх, перехватив его руки и поднимая их вверх. – Хирт рррим. Оргр, Хархат – нет гворррит! Нет! Он встряхнул потрясенно замершего Инара для наилучшего понимания сказанного, а затем медленно отпустил и в подтверждение своих слов ткнул пальцем в его грудь, затем указал на себя, а после рубанул воздух ладонью. Жрец не понял этого жеста, но Тьма в его сознании притихла, и это давало надежду на спасение для Ратха. - Ты не скажешь Оргру и Хархату? – переспросил он дрожащим от напряжения голосом. - Нет, - качнул головой орк и отступил на шаг, давая Инару возможность нормально встать. – Нет. - Почему? – потрясенно спросил жрец, но Ратх лишь вновь покачал головой. - Нет. Нет гворррит, Инаррр, - а затем повернулся и вышел за полог, оставив жреца одного. Страх стать причиной смерти своего орка, орудием его гибели постепенно отступал вместе с исчезновением Тьмы из его сознания, но на смену ему тут же пришло горькое чувство, что он обманул доверие Ратха. Обманул, в то время как он и его спутники ходатайствовали за него перед вождем тайной деревни, а тот, доверившись им, перед шаманом. Ратх проливал за него кровь и несколько раз чуть не отдал жизнь, а он, сам того не ведая, предал его. Не на что было бы обижаться, даже если бы орк сейчас ушел навсегда, даже если не захотел бы его больше видеть и говорить с ним, но Инар чувствовал себя так, будто ему вонзили в сердце отравленный кинжал, и яд медленно растекается по телу, болезненной тяжестью наливая руки и ноги, сгибая спину и клоня вниз непокорную голову. Он столько раз старался прогнать Ратха, убедить, что им не по пути, но именно сейчас, когда мрак впереди стал совсем непроглядным, а смутные подозрения в том, что путь его будет очень опасен, обрели самые ужасные доказательства, жрец ловил себя на малодушном желании не катиться в бездну в одиночестве. К тому же он холодел при одной мысли о том, что Ратх будет теперь воспринимать его как лжеца и врага. Не в силах понять, как лучше поступить, Инар долго стоял, сжимая и разжимая кулаки, а затем, не выдержав, решительно шагнул к пологу, намереваясь найти Ратха и во что бы то ни стало поговорить с ним, постараться снять с себя хоть часть вины. Но стоило сделать несколько шагов по коридору, как жрец увидел троих орков, направляющихся в его сторону. Лица их в неверном свете лампад казались напряженными и злыми, отчего у Инара мелькнула шальная мысль о том, что Ратх все же рассказал им о своей догадке и теперь они собираются убить его. Наверное, нужно было что-то предпринять, но жрец так и не двинулся с места, просто шагнул к стене и прижался к ней спиной, неотрывно глядя на приближающиеся к нему мощные фигуры. - Инаррр, говорррить, - негромко произнес Оргр, поравнявшись с ним, и указал в сторону только что оставленных им покоев. - Да, Оргр, - кивнул жрец, с трудом найдя в себе силы оттолкнуться от поддерживающей его стены. – Конечно. Вчетвером они прошли обратно в комнату Инара и расположились кругом на ковре среди разбросанных подушек. Как оказалось, слуги во дворце атам-лета приглядывали за столь дорогими гостями даже ночью, так что не успели они начать разговор, как полог отодвинулся, и целая вереница смуглых мужчин и женщин заполнила пространство между ними подносами со всевозможными яствами, кувшинами с вином, а так же поставила разгоняющие ночной мрак лампады. - Вот это дело, - довольно похвалил Хархат, в то время как сам жрец заторможено думал о том, не дежурят ли они прямо с подносами в руках, ибо иначе скорость подачи блюд для только что образовавшейся компании он объяснить не мог. Расставив угощения и напитки, слуги удалились, и в комнате остался один лишь юный виночерпий, но Хархат коротко взглянув на него, выразительно указал мощным подбородком на дверь и молодого человека словно ветром ураганным сдуло. Оглядевшись по сторонам, Ратх кивнул и коротко предложил: - Ашь. - Ашь, - согласился Оргр и повернул голову к жрецу. – Рррасскажи как все быть, Инаррр. - Как все было… - протянул жрец, стараясь выиграть время, и украдкой бросил взгляд на Ратха, но тот сидел, ссутулившись, и смотрел в пол. – В общем я все рассказал вам еще тогда в зале. Гарт оказался первостепенным мерзавцем, как и вся его команда. Даже не знаю, был ли на том месте какой-то иной проводник или это он всегда и работал с контрабандистами, но с ними они, видно, находили общий язык, а вот мы сами по себе оказались слишком ценной добычей. Капитан корабля поил вас сонным зельем и, если бы не шторм, мы вскоре приплыли бы в земли под названием Хас. Кто-нибудь из вас слышал о них? Орки лишь отрицательно покачали головой, а Хархат, зло усмехнувшись, прищелкнул зубами и мечтательно закатил глаза: - Мне этого Гарррта и команду. Я их в лепешки ррраскатать! - Думаю, это уже невозможно, - пожал плечами Инар. – Скорее всего, все пираты погибли во время ненастья. - Так велеть Стихии! - торжественно улыбнулся Оргр. – Они не дать нам видеть зло от эти люди! Жрец лишь печально улыбнулся его словам. Если бы только одноглазый орк знал, что на самом деле послужило причиной шторма и как близко они были к бесславной гибели посреди волн! - Расскажите лучше, что случилось, когда вы пришли в город, - попросил Инар, стараясь увести тему от опасных подводных камней. – Я не дал вам договорить в зале у Аристы, потому что не знал, как вы повели себя, когда вас приняли там словно пророков. Как это было? - Ооо! – радостно оскалился Хархат и залился хриплым смехом. - Тише, тише! – взмолился Инар, толкая его в плечо. – Это же не шутки! Если нас услышат… - А что слышать? – оборвал Хархат недоуменно. – Мы идти… шли по пескам. Долго-долго. Потом город. Мы войти, а люди смотрррят и на колени падать! Смотрррим мы широко, а они все так, один за дррругой. Все! И вот мы идти по городу, а потом их пррравитель сам пррришел. На колени встал тоже. Говорит: «Вы – пррророки! Слава вам! Слава!» И все нам: «Слава! Слава!» И он нас вел к себе во дворец, а потом в хрррам. Они, как и мы, верить в Стихии, и на стенах у них рррисованы орррки в боррродах! Мы смотрррели широко-ширрроко. Все стррранно! А тот нас во дворец, еда-вода, танцы-песни. «Гости наши великие», - говорррит. Мы поняли, что они чтить орррки, как те, кого Стихии ррродить. Это верррно. Это верррно. Удовлетворенно кивнув, Хархат сложил руки на мощной груди и умолк. Молчал и жрец, пораженный тем, что в то время как он волновался о сохранности тайны, орки преспокойно восприняли поклонение им местного народа. Для них это оказалось чем-то вполне возможным, и они даже не старались выяснить его истинную причину, а жители, за неимением четких представлений о том, как должны себя вести пророки, даже не заметили расхождений. Оставалось только порадоваться, что все сложилось так удачно, тем не менее, стоило открыть наемникам правду, чтобы они не совершили какой-нибудь роковой ошибки, что навлечет на них беду. - Послушайте меня внимательно, атам-лет Ариста рассказал мне о том, как его народ давным-давно пришел к вере в Стихии, - глядя то одному, то другому орку в глаза принялся рассказывать жрец. – Дело в том, что народ этот никогда не видел вашей расы, не знал о ее существовании, а затем они были изгнаны в пустыню и оказались на грани гибели, но спасли их, показав цветущий оазис, неизвестно как оказавшиеся здесь орки. Четверо орков. Люди восприняли их как посланников богов и попросили остаться с собой жить. Те согласились и учили их тому, что знали сами, в частности, и своей вере в Стихии, но по прошествии года покинули город, потому никто не видел их смерти, и они остались в сознании людей вечно живыми пророками. Вот за кого они принимают вас, понимаете? Либо за троих из тех, кто спас их тогда, либо за иных пророков Стихий. Но самое главное, вы должны соответствовать их представлениям, должны вселять веру в то, что вы глашатаи своей веры. Может быть, даже речь какую-нибудь сказать придется… И уж точно нельзя злоупотреблять их гостеприимством, ведя себя нахально и развязно. Последнее было обращено к Хархату, но тот в связи с повышенной «тонкостью» натуры, намека совершенно не понял и слова Инара к себе не отнес. - Хо! – покачал головой Оргр. – ЧуднО! - Поистине, - согласился жрец. – Но они доверяют вам, радуются, как детям богов и хотят показать, чего достигли за эти годы. Проявите чуткость к их стремлениям, прошу вас. А еще они, как все пустынники, обожают истории, и коли уж вы не умеете их долго и складно рассказывать, постарайтесь слушать то, что будут говорить они с вниманием и не перебивая. Им будет приятно и радостно от этого. Трое орков погрузились в раздумья. Инар смотрел на Оргра, как на самого старшего, но к его удивлению, первым ответ дал Ратх. - Айн, - кивнул он, взглянув на одноглазого орка. – Ихштса айн. Ых ве прррорррок. - Хорошо, - перевел Оргр Инару. – Стихии говорррить да. Мы быть как прррорррок. Жрец кинул быстрый взгляд на Ратха, затем на Оргра и Хархата. Что-то неуловимо изменилось, будто в этой неразлучной троице сдвинулся годами хранимый баланс. В последний раз, когда они могли нормально общаться, решения всегда исходили от одноглазого орка, как более старшего и опытного, фактически как от отца, но теперь главным в их компании каким-то образом стал Ратх, и это определенно произошло за то недолгое время, что они не виделись. - Как ты быть, Инаррр? – вывел его из размышлений Оргр. – Это не Арррба. Тебе плыть туда? - Арба… - выдохнул жрец и прислушался к своим ощущениям, пытаясь понять, находится ли Тьма поблизости с тем, чтобы спросить у нее, куда же ему теперь держать путь. Увы, как всегда, когда требовалось его присутствие, божества не было рядом. - Мои боги повелевают моими маршрутами, Оргр, - ответил Инар спустя некоторое время. – И пока они не дают мне знака, но если я думаю верно, вскоре мне предстоит отправиться в северные земли и продолжить свой путь среди снегов. Ратх при этих словах впервые поднял на Инара взгляд и смотрел долго и внимательно, будто старался что-то решить для себя. - Мне жаль, что из-за меня вы попали на корабль пиратов и оказались так далеко от родных земель, - медленно произнес жрец, с трудом отведя взгляд от своего орка. – Тем не менее, раз уж здесь вас чтят как пророков, я уверен, что атам-лет Ариста сделает все возможное, чтобы обеспечить вас транспортом обратно до Полуострова. Я же, как только мне будет ниспослан знак, отправлюсь на север, на том наши пути и разойдутся. Оргр встрепенулся, открыл было рот, собираясь возразить что-то, но Ратх положил тяжелую руку ему на плечо, заставив обратить на себя внимание, а когда одноглазый орк обернулся к нему, отрицательно покачал головой. - Ашша иррхит. Ихштса ве, - промолвил он весомо. Глаза Оргра изумленно расширились, Хархат же, напротив, хлопнул себя рукой по колену, и лицо его озарила довольная улыбка. - Хо! – выдохнул одноглазый орк. - Ихштса ве, - повторил Ратх с нажимом и, обернувшись к Инару, утвердительно кивнул. – Дом. О такой покладистости раньше можно было только мечтать, да только жрец вовсе не хотел больше расставаться с Ратхом. С тех пор, как Тьма пригрозила ему смертью всех его друзей, мир вокруг опять подернулся пыльной пеленой, как было, когда он блуждал по городу после полученного Знания. Золото резало глаза, бирюза казалась какой-то грязной, узор ковра под ногами змеился, постепенно превращая четкие линии в раздражающую кашу. Даже прохладный, напоенный запахом благовоний воздух казался тяжелым и удушливым, с трудом втекая в легкие. И только его орк в этом хаосе выглядел мощным камнем среди бушующей стремнины, камнем, за который можно было уцепиться, удержаться. - Да, - слыша свой голос, будто со стороны, заговорил жрец, - это верное решение. А пока вам стоит насладиться гостеприимством атам-лета Аристы. Здесь очень красиво, вам должно понравиться. Оргр перевел на Инара тяжелый, полный неизъяснимой тоски взгляд, да и с лица Хархата постепенно сошла улыбка, но только он пристально смотрел на Ратха. Почему-то даже не верилось, что вот так легко, за ночной беседой среди вин и яств они перестанут быть одним целым и снова разойдутся разными дорогами, будто и не встречались. - Инаррр, - промолвил Оргр. – Ты… Я… Мы скучать, Инаррр… Орк беспомощно развел руками, не в силах подобрать иных слов, но жрец уже успел взять себя в руки, так что смог тепло улыбнуться ему в ответ и кивнуть. - Я тоже буду скучать по вам, Оргр. Даже по тебе, Хархат. Я рад, что мы встретились, пусть это и было нелегкое путешествие для всех нас. Повисло тяжелое молчание, и даже лысый наемник не ввернул никакой беспардонной шутки. - Идите спать, - с усилием вымолвил Инар. – Насколько я понимаю, завтра празднества в вашу честь продолжатся, так что вам нужно набраться сил. Ратх кивнул и поднялся первым. Следом за ним встали и Оргр с Хархатом, а за ними сам жрец. - Спи хорррошо, - промолвил одноглазый орк и, легонько похлопав Инара по плечу, вышел из комнаты. Хархат ничего не сказал, лишь кинул еще один взгляд на Ратха, но тот отвернулся, сосредоточенно разглядывая мозаику, и наемнику ничего не оставалось кроме как уйти вслед за товарищем. Когда они с Ратхом остались вдвоем, жрец протяжно выдохнул и утрированно бодро хлопнул себя ладонями по бедрам. - Ну и отлично! Очень хорошо, что мы все решили прямо тут. Ратх, я тебя понимаю. Я только хотел тебе сказать, что не лгал… Обернувшись от стены, орк ринулся на него так стремительно и внезапно, что Инар вскрикнул. Ухватив его за плечи, он протащил жреца до самой стены и с размаху припечатал к ней спиной, впившись взглядом своих серых глаз в его испуганные глаза. - Пожалуйста, Ратх, - даже не пытаясь вырваться, зашептал Инар, - я не врал тебе! Я ничего не знал об этом! Знания про эльфов... про хирт… они открылись мне только вчера! Я никогда не стал бы тебя обманывать! И ведь я говорил, я столько раз говорил, чтобы ты не ходил со мной! Это опасно! Это смертельно опасно! - Да, - прервал поток его объяснений орк и чуть ослабил хватку. – Хирт рррим, Инаррр. Хирт рррим… Хирт ыт ри, Инаррр. Шшшарц! Схватив жреца за руку, Ратх порывисто поднял ее и ткнул пальцем в доспех. - Шшшарц, Инаррр! – с горечью повторил он. - Да, Ратх. Это так. Это… это какое-то проклятие или я даже не знаю, что еще. Я не могу говорить с тобой об этом, понимаешь?.. Все очень плохо и потому я рад, что ты поедешь со своими друзьями домой. Рядом со мной ты в смертельной опасности! - Нет, - мрачно промолвил наемник. - Что «нет»? Это так! В любой момент ты можешь погибнуть и даже от моих рук, потому что теперь я не всегда могу контролировать себя, не знаю, что делаю и не помню потом то, что совершил! Я отправлюсь раньше вас и надеюсь, что мы никогда больше не встретимся! - Нет, - повторил Ратх и сильнее сжал плечо Инара там, где его не защищал эльфийский доспех. – Яяя… ыт… ты вмезте, Инаррр. Оргр, Хархат – иррхит… дом. Ты, я – вмезте. - Ты хочешь плыть со мной?! – надрывно зашептал жрец. – Ты вообще меня слышишь?! Я убью тебя, если она захочет! Своими руками!!! Ты не можешь быть так жесток, чтобы допустить это! Оставь меня! Убирайтесь все! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Понял ты?! - Так. - Ну так убирайся!!! - Нет. Закусив губу, чтобы не разрыдаться, Инар запрокинул голову, с силой ударившись затылком о стену. Он и так безумно боялся оставаться в одиночестве и сейчас, кажется, израсходовал последние силы, что еще давали ему возможность сопротивляться. История повторялась, двигалась по спирали, и каждый раз, проходя подобный прежнему виток, они оказывались во все более опасной и безвыходной ситуации. - Вввссе жжнатьс, - медленно и с трудом произнес Ратх, ухватив лицо жреца за подбородок и заставив смотреть себе в глаза. – Беда. Жжнатьс. Ты – тора. Шисьт, смерррт – пусьт. Ты - тора! Задыхаясь и кусая губы, Инар долго смотрел в полное решимости лицо орка, пытаясь придумать, что еще он может сказать, а затем разом сник и уронил голову на грудь. Усталость навалилась плотным мягким пологом, и нестерпимо захотелось лечь и забыться сном, чтобы хоть ненадолго перестать вариться главным ингредиентом этого ужасного ядовитого зелья. - Так гвворит здес, - Ратх отпустил жреца и ударил себя кулаком в грудь, - и так гвворит ихштса. Так быт. - Что такое ихшса? – обреченно спросил жрец. - Ихштса. Ст… Стихи. - Стихии? – переспросил Инар, вскидывая голову и ловя взгляд орка. – Стихии велят тебе идти с тем, кто несет на себе заклятье эльфов?! - Так, - был ответ. И в заполненном отчаянием сознании жреца мелькнуло воспоминание о Матери. «Если сможешь сохранить жизнь – храни любовь…» Может, их совместный поход является единственным шансом на спасение? В конце концов, кто он такой, чтобы постичь волю богов, понять их игры? Его боги говорят, чтобы он был вместе с Ратхом и того же желают Стихии, можно ли противопоставить им свое нежелание подвергать того, кто дорог опасности, страх за его жизнь? К тому же, может все это затевается специально для того, чтобы его орк убил его, когда представится возможность, и тем самым предотвратил некие ужасные события, что могут воспоследовать после соединения всех перечисленных Тьмой частей доспехов. И если учесть сложившиеся обстоятельства, такая смерть была для Инара наиболее легкой и желанной. - Мне так жаль… - подавленно вымолвил он. – Так жаль, Ратх… А что же твои друзья? Ты солгал им? Ратх ничего ему не ответил на это, отвернулся и, пройдя к кровати, вновь лег на ковер около нее, давая понять, что разговор окончен. Жрец еще какое-то время постоял около стены, а затем тоже вернулся к ложу и, развязав охватывающее бедра покрывало, улегся под него, примостив ноющую голову на подушку. Он не хотел больше ничего говорить и даже приглашать орка спать рядом с собой не желал, но ощущение, что Ратх рядом, удивительным образом успокаивало его даже в этой безвыходной ситуации, и вскоре Инар провалился в благословенный сон. *** Наутро жрец проснулся лишь когда в его комнату пришли слуги и Ратх принялся громогласно шикать на них, чтобы уходили и не мешали инарову сну. Перепуганные вызванным у пророка гневом, несчастные бегом бросились прочь из покоев, а орк обернулся к жрецу и тут только увидел, что тот уже открыл глаза и наблюдает за ним. Ратх замер на месте, затем указал большим пальцем в сторону выхода и пожал плечами, мол, понятия не имеет, зачем они вломились и так шумели. Внутренне Инар расплылся в улыбке, ведь он опять был рядом со своим орком, и тот, как бы суров не был в решении действительно важных вопросов, в обыденной жизни порой все еще казался забавным и неловким, но губы жреца так и не дрогнули. Через некоторое время, когда слуги были возвращены, Инара и Ратха накормили завтраком, а затем развели по разным комнатам для умывания, и жрец вновь имел возможность насладиться до краев наполненной ванной и заботливым уходом. Он даже честно постарался получить удовольствие от водных процедур, понимая, что они могут быть последними как на долгое время, так и вообще в его жизни. Пытаясь навеять себе приятные мысли и образы, он вспомнил, как купал Ратха в Кадушках. Его плотную горячую кожу под пальцами, мощно вздымающуюся грудь, расширенные зрачки. Образ этот на несколько прекрасных мгновений вытеснил все другие мысли из головы жреца, позволил ему расслабить постоянно напряженные мышцы и вздохнуть полной грудью. Как когда-то его от любых напастей спасала медитация, так теперь ее заменял образ Ратха, и это было странно, но приятно. На сей раз Инара облачили в белые шаровары и длинную расшитую тунику с сужающимися рукавами и разрезами от бедер, а обули в остроносые инкрустированные драгоценными камнями туфли с открытой пяткой. Волосы его были множество раз пройдены гребнями и заплетены в искусную прическу, поверх которой чело венчал золотой обруч со свисающими с него узорными листиками. Инар едва взглянул в поднесенное ему зеркало и тут же коротко кивнул, давая понять, что доволен результатом. На самом деле он даже не успел ничего толком рассмотреть, но жрецу отчего-то неприятно было видеть себя со стороны. Тут же приходили воспоминания о видении, где он перехватывает свою же собственную руку, пытающуюся открыть дверь тайной библиотеки – проекция его неясного, пугающего будущего, а он сейчас предпочитал избегать любых мыслей о своей судьбе, покорившись ей и решив плыть по течению. Следуя за слугой, Инар думал, что они вновь идут продолжать пиршество, но оказалось, что путь их лежит вверх по лестницам, одна из которых сменяла другую, пока они наконец не оказались в огромной зале с натертым до блеска полом и множеством окон, выходящих в три стороны света. Напротив входа в нее находились еще три распахнутые настежь двери, из-за которых раздавался гул голосов. Посреди залы в окружении задумчивых «пророков», восторженных придворных и суетливых слуг стоял атам-лет Ариста в расшитых камзоле и шароварах, на голове которого был намотан белый платок. Такие же платки украшали и головы орков, что придавало им еще большее сходство с изображениями на расписном потолке в храме, где жрец прятался от Акита. Проклятого алис-лета он нигде не видел. - Друг мой, благородный Инар! – счастливо поприветствовал его Ариста, тут же лично направляясь к жрецу. – Сегодня день, когда пророки явятся людям столицы и тем паломникам, кто уже успел достичь этих земель, прослышав о великом чуде. До того они проехали по улицам скрытыми под покрывалами, но в этот день народ мой увидит лики вестников, услышит их речи, познает их мудрость и новый завет, что Стихии несут нам через своих избранников! Услышав о планах Аристы, жрец всерьез встревожился. По опыту он знал, что Ратха невозможно заставить говорить на всеобщем, а в связи с качеством его произношения, делать этого и вправду не стоило. Оргр, похоже, отвык от человеческой речи, так что ему тоже следовало хорошенько потренироваться, прежде чем выступать перед большой аудиторией. Что же до Хархата, то спроси кто-нибудь Инара, и он бы строго-настрого запретил давать ему слово. Про местный язык, насколько жрец понимал, не было и речи. - Благородный и почтенный атам-лет Ариста, - чинно молвил Инар, - воистину сегодня великий день из тех, что нам с вами довелось пережить. Пусть же народ в трепете и нетерпении ожидает появления пророков, а пока дозволь мне переговорить с ними. - Конечно! – кивнул атам-лет. Стоило только жрецу подойти к наемникам, как Оргр резко сделал шаг навстречу, едва не сбив его с ног, взял его руки в свои и тихо, но отчаянно зашептал: - Инаррр, Инаррр, те хотеть ых ве! Хотеть мы говорррить! Как быть, Инаррр? Как быть?! Жрец даже умилился, хоть ситуация вроде и не располагала. Ну а что еще можно было почувствовать, когда огромный исчерченный полосами старых боевых шрамов орк держит твои руки в своих огромных руках и с округлившимися от волнения глазами взывает о помощи? В противовес ему Хархат, к примеру, был совершенно спокоен, но это и не удивительно – этого непрошибаемого хама невозможно было впечатлить необходимостью складно произнести публичную речь, потому как этой самой необходимости он не видел. Ратх же был очень задумчив и, казалось, вообще не замечал, что наметилась какая-то проблема. - Оргр, не волнуйся, - успокоил Инар самого ответственного из всей троицы, - сейчас что-нибудь придумаем. Ты ведь сможешь передать что-то, что Стихии говорят или… или могли бы сказать этим людям? Сможешь передать это мне? - Стихии ве Ррратх, - покачал головой Оргр. - Но я же не знаю орочьего! - с нажимом напомнил жрец. - А Ратх ни слова не говорит на всеобщем. Может, ты сможешь сказать хоть что-то? - Стихии ве Ррратх, - настойчиво повторил одноглазый наемник, видимо, лукавить в вопросах веры среди орков было недопустимо даже в самых безобидных и благих целях. Инар вдохнул поглубже и медленно выдохнул, прогоняя раздражение. - Хорошо. Тогда поступим так: Ратх будет говорить, ты будешь переводить, я буду облекать твои слова в более понятную и удобоваримую форму, а атам-лета Аристу я сейчас попрошу найти нам переводчика со всеобщего на их местный язык. Так мы можем поступить? Оргр тут же отошел к Ратху, тронул за плечо и что-то сказал, склонившись к его уху, после чего, получив ответ, вернулся к Инару. - Так, - закивал он горячо. – Так быть. Цепочка получалась любопытная. Оставалось только надеяться, что незнание «пророками» местного языка не является чем-то неожиданным и не вызовет никаких подозрений. Потрепав взволнованного Оргра по руке, Инар вернулся к деликатно отошедшему в сторону атам-лету. - Благородный атам-лет Ариста, пророки с радостью будут говорить с твоим народом, но говорить на языке Стихий, их исконном языке. Я уполномочен переводить их слова на всеобщий, но в скудности ума своего, к сожалению, не ведаю вашей коренной речи. Быть может, кто-то силен в языках и мог бы переводить с моих слов то, что вестники желают поведать людям? - Разумеется! – подтвердил Ариста. – Я сам буду переводить великие слова пророков! Кивнув в знак благодарности, жрец передал его слова Оргру, после чего все, кто был в огромной зале, по знаку атам-лета прошли через три распахнутых двери и оказались на широком белоснежном балконе с высокими перилами и раскидистыми пальмами, высаженными в кадках по бокам. Скрытый от безжалостных солнечных лучей под искрящимся золотым навесом, он возвышался над выложенной мрамором площадью с огромным фонтаном в центре. Видимо, те пути из дворца на улицу, что знал Инар, вели на другую его сторону, потому как площадь эту он никогда не видел. Открывшееся его взору зрелище впечатляло. Все пространство площади и расходящиеся от нее улицы были заполнены людьми. Даже фонтан в центре пестрел желающими как можно лучше видеть великих гостей. С высоты балкона люди в ярких, праздничных одеждах напоминали море, которое при появлении пророков и правителя взволновалось, пошло рябью, закачалось в волнах религиозного экстаза. Множество голосов принялись, как один, скандировать: «Хлили Ишшца!» и гул этот был подобен рокоту водопада. Инар не понимал, что они выкрикивают, но логически допустил, что «ишшца» могло быть искаженным орочьим словом «ихштса», что, как он теперь знал, означает «стихии», тогда «хлили» вполне могло быть чем-то вроде «да здравствуют». Впрочем, все это было не более чем догадка. Оркам на балконе выделили самое почетное место, Инар встал по правую руку от Оргра, а Ариста по правую руку от Инара, чтобы они могли хорошо слышать друг друга. Атам-лет некоторое время выжидал, давая своему народу возможность выплеснуть тот восторг и счастье, что они испытывали, и жрец, глядя на протягиваемые вверх руки, слыша неумолчный ропот голосов, видя множество обращенных на пророков глаз, вновь купался в том почти забытом, но столь любимом, столь родном для него ощущении внимания и почета, которым щедро одаривали его прежде шадарцы. Правда, теперь оно предназначалось не ему. Но вот Ариста поднял вверх руку и голоса разом стихли. На площадь и улицы опустилась абсолютная, полная трепетного и восторженного ожидания тишина. - Наим кара! – провозгласил атам-лет. – Аттен кхалисе атэ! Фаи лис того ве, наим кара! Хлили Ишшца! - Хлили Ишшца! – отозвались сотни голосов. – Хлили Ишшца! Что-то знакомое промелькивало в речи Аристы, будто в ней были какие-то орочьи слова, но Инар не успел поразмыслить об этом, потому как атам-лет с сияющими глазами обернулся к «пророкам» и, прижав руку к груди, склонил голову, давая понять, что просит их говорить. Орки кивнули ему в ответ, и Ратх, распрямившись, устремил взгляд вниз, на расстилающееся под балконом людское море. - Тах кхаррра! – произнес он громко и отчетливо. – Ых кхалис ыт! - Люди песок, - принялся негромко переводить Оргр Инару. – Мы вам рррадость. - Люди песков, - облагородил жрец для Аристы. – Мы рады вам. - Тилих кара! – провозгласил атам-лет. – Эн кхалисе эдо! Речь местных пустынников действительно много впитала от своих спасителей, так что порой Инару казалось, что Аристе проще было бы переводить прямо со слов Ратха, но все же было и то, что сильно разнилось, потому он внимательно слушал Огра и продолжал переводить: - Мы рады были узнать, что в этих местах до сих пор обитают те, кто поклоняется Стихиям, кто почитает их силу и верит их слову. Отрадно видеть здесь наших братьев и сестер, знать, что они живут в благе и мире. Мы проделали долгий путь, прежде чем достичь этих земель и скоро покинем их вновь, но перед тем услышьте волю Стихий – их вам слово. Каждый, кто поклоняется Стихиям, находится под их защитой, но и отдает себя под их суд. Каждый, кто поклоняется Стихиям, после смерти обретет вечный дом, если был правым, или вечную скорбь, если нарушал заветы. Каждый, кто поклоняется Стихиям – един с ними. Знайте, что ждет вас: вашим государством правит ныне мудрый человек и род его да не иссякнет во веки веков. И всегда править вами будут лишь самые смелые и честные люди, ибо Стихии берегут этот род. Переведя до этого момента, Инар едва не запнулся, с ужасом подумав об Аките, как о следующем правителе здешних земель. Смелый и честный человек? Разве Стихии, если они есть, могли такое сказать о нем? Или по их меркам он таковым и является? Калидар был безумен и едва не погубил свой народ, но Акит… Акит гораздо хуже, ибо прекрасно понимает, что делает и, более того, получает от этого удовольствие! Во рту возник горький привкус и ужасно захотелось пить, а на мир вокруг словно набросили грязный полупрозрачный саван, через который все виделось мрачным и каким-то искаженным. Инар не мог думать об этом и дальше, потому что Ратх продолжал говорить, а Оргр переводить, но настроение безвозвратно испортилось, а внутри поселилась противная дрожь, будто он простудился, которую не выжигал даже жар разгорающегося безоблачного дня. И все же пришлось взять себя в руки, сосредоточиться на том, что на ломаном всеобщем шептал одноглазый орк. - Но знайте, люди песков, благоденствие ваше не вечно, - продолжил переводить Инар. - Грядут великие испытания. Вам придется сражаться с врагом, о котором вы и не подозревали, с врагом против которого нет оружия. Стихии направят вас в этой битве. Будьте храбрыми, будьте сильными и солнце никогда не покинет ваш небосклон. Народ на площади и прилегающих улицах, что радостными криками встречал до того каждое слово пророков, кроме вести об их недолгом пребывании с ними, на последних предложениях умолк, и когда Ариста перевел до конца, воцарилась тишина. Множество встревоженных, полных непонимания глаз было устремлено на Ратха, но тот величаво и внимательно окинув все людское море от края до края, вытянул руку вперед вниз ладонью, затем, сжав в кулак, ударил себя ею в грудь и вновь вытянул вперед. И люди постепенно один за другим принялись повторять его жест, от чего по спине Инара побежали мурашки. Это было удивительное единение на пороге опасности, о которой еще мгновение назад они и не подозревали. Обещание держаться вместе, стоять и не сдаваться. И это было печально, но прекрасно… Жрец не знал, о какой войне говорил Ратх, быть может, эти земли ждали какие-то междоусобные распри или же агрессия жадного соседа. Это вполне можно было предположить, но он, вопреки жалким попыткам собственного сознания придумать иную причину, был уверен, что все дело в нем, а точнее в Тьме, которая плетет свои сети, строит планы, и лишь ей одной известно, сколь кровавы и ужасны они могут быть. Закусив губу от почти физической боли, Инар едва сдерживал себя, чтобы не броситься прочь с балкона. Он был словно соглядатай, тайный враг, наблюдающий за своими будущими жертвами, и от этого было жутко и муторно. Ратх меж тем развернулся и пошел прочь, давая понять, что его речь окончена. Оратор он был тот еще. Даже варясь в собственных тяжких мыслях, жрец вполне мог себе представить, что сейчас должны были чувствовать люди, получившие такую оглушительную новость и больше ничего. Никаких ободрений, никаких разъяснений. Оргр и Хархат вышли вслед за товарищем, Ариста широким, решительным шагом направился за ними, нагоняя Ратха, а Инар задержался, замер на месте, невидяще глядя в толпу, где никто даже не подумал двинуться с места, расходясь по своим делам. Он напряженно думал о том, как много раз поменялось его восприятие за последнее время, как изменились обстоятельства, как изменилась та правда, в которую он верил. Сегодня это случилось снова. Странное, удивительное ощущение, будто он отнюдь не центровая фигура всей этой запутанной многоуровневой истории, а если даже и центровая, то лишь на краткое время, оглушило его. А ведь он долго думал, что принимает решения, распоряжается своей жизнью. Какая глупость! Он всего лишь пешка на огромной доске жизни, и ходит вовсе не сам. Его двигают, толкают, швыряют, как посчитают нужным, высшие силы, о которых он, на самом деле, не имеет ни малейшего понятия. Пятеро, а точнее Четверо, Тьма, Стихии… Возможно, все они по-своему существуют, все имеют свой взгляд на происходящее и свою цель. И даже Ратх, которого он так старался уберечь, кажется, стал, а может и был изначально одной из фигур в этой партии. Тьма говорит, что это она привела его к Инару в ответ на просьбу найти ему возлюбленного, но так ли это? В свете последних событий, жрецу вдруг показалось, что именно Ратх лучше всего осведомлен относительно того, что на самом деле происходит, и при этом достаточно твердо, в отличие от него, Инара, стоит на ногах. И очень захотелось вдруг сложить на него хоть часть ответственности за принятие решений, быть ведомым, поверить хотя бы ему, чтобы изгнать из сердца этот постоянный страх и холод. - Ратх… - прошептал жрец одними губами и наконец вынырнул из полутрансового состояния, осознав, что все так же стоит на опустевшем уже балконе, а рядом пара слуг пытаются деликатно привлечь его внимание. Кивнув им, жрец быстро вошел обратно в зал, оглядываясь в поисках орков. Оказалось, они все еще здесь, стоят вместе с Аристой, который говорит им что-то, эмоционально жестикулируя. Не нужно было родиться провидцем, чтобы понять - речь идет о пророчестве, сделанном Ратхом. Инар и сам хотел узнать о нем как можно подробнее, так что тут же направился в их сторону, но не дошел всего пары локтей, когда в зал ворвался слуга и, презрев все правила приличия, кинулся к своему господину. Едва переведя дух, он замер на несколько коротких мгновений, а затем пал на колени и горестно воскликнул что-то на местном языке. И от слов его атам-лет Ариста покачнулся, и точно упал бы, если бы стоящий ближе всех Хархат не подхватил его под руки. Слуги тут же бросились к своему повелителю, окружили, уложили аккуратно на пол, подложив под безвольно болтающуюся голову подушку. Инар стоял, не смея приблизиться. Он уже настолько не доверял сам себе, что даже заикнуться боялся о том, что он лекарь. Благо, во дворце Аристы точно был как минимум один замечательный целитель, так что можно было не беспокоиться за то, что атам-лету окажут всю возможную помощь. Обойдя толпу слуг, жрец медленно подошел к Оргру и тронул его руку. - Что случилось? – спросил он, не особо надеясь, что орк понял слова слуги, принесшего какую-то ужасную весть. - Сын умеррр, - ответил Оргр.