Степени

- Нейтан, – на новом выдохе повторил Питер, и провалился, наконец, в свой бездонный омут памяти. Нейтан… это имя… он шептал его когда-то, упершись взглядом в серую стену, лёжа в маленькой комнатушке без особого желания жить. Он спасался этим именем – вначале, и цеплялся за него – потом. Нейтан… Горло сдавило, снова отнимая возможность дышать, глаза отчаянно защипало. Всё, что он в той комнатушке тогда вспоминал – всё это начало всплывать и сейчас, раскручиваться, вытягивая за собой всё новые и новые фрагменты. Руки. Крепкие, перевитые венами руки. Ощущение их на своих плечах – настолько сильное, что подумалось, что там, навечно, должны были отпечататься следы сжимающих пальцев. Взмах. Перстень. Белые манжеты. Голос. Не слова, что он произносил, а лишь звук. Интонации. Убеждающие, успокаивающие, раздражённые, доверительные. Режущие скальпелем. Обволакивающие уютом. Небезразличные. Почти всегда – сдерживающиеся. Отголосок смеха. Ослепительная улыбка во все зубы. Сияющие глаза. Уставшие глаза. Сжатые побелевшие губы и падающая на лицо тень. Взгляд вполоборота и дразняще приподнятые брови. Близость. Знакомый выдох, коснувшийся кожи. Узкий круг, куда больше никому… Тихий, полушёпотом, напряжённый спор. Важное до головокружения молчание. И снова руки. Пальцы на затылке. Полное замкнутое пространство, живой кокон, ограждающий ото всего без малейшего чувства клаустрофобии. Собственный глубокий вдох. Сила. Слабость. Питер вспомнил даже, как ударил его однажды. И то, что самые болезненные чувства вызывал у него именно он. Нейтан… И ощущение безопасности, и самый верный покой, и самую безоблачную радость…