Горячая кровь
9 июня 2015 г., 20:30
После окончания обеда, продлившегося больше двух часов, Хибари со своей рабыней вернулся в выделенную им комнату и распахнул все окна, впуская в помещение свежую прохладу. Девушка за столом вынуждена была выпить полностью налитый ей пиратом бокал вина, после чего смогла поесть, поэтому сейчас чувствовала себя необычно уставшей и сонной.
- Мне не нравится это платье, - сухо констатировал Хибари и быстро раздел её, уложив в широкую постель.
Взгляд её тёмно-синих глаз тут же протрезвел и со страхом окидывал обнажённое тело высокого пирата, спокойно раздевающегося, чтоб лечь вместе с ней. Его чудовищная сила рождала ужас в её сердце и панику в её сознании. Почему-то эта комната и эта необычно широкая мягкая кровать, застеленная белоснежным хрустящим бельём, пугала девушку даже больше каюты капитана на борту «Намимори».
Но пират лишь лёг рядом, обняв её тело, укрылся вместе с ней тёплым широким одеялом и прикрыл глаза, собравшись спать. Рабыня с облегчением выдохнула, осторожно устраиваясь поудобнее, чтоб не побеспокоить его, и тоже прикрыла глаза. Бокал терпкого янтарного вина быстро подарил ей тьму спокойного сна в тёплом коконе крепких рук Хибари и прохладе свежего воздуха в комнате.
*****
- Этот узкоглазый Дьявол решил меня обставить, - зло констатировал высокий парень с длинными прямыми волосами, отливающими тёмно-синим, собранными сзади в хвост, сидя на крыше трёхэтажного городского здания и рассматривая резиденцию Десятого Вонголы в окуляр подзорной трубы. - Что, план провалился? – почти весело ухмыльнулся стоящий рядом с ним высокий светловолосый крепкий парень лет 20 со шрамом через всё лицо, отчего стал неуловимо похож на собаку, - Плакали наши денежки! Он положил большую часть охраны, а за это его накормили и уложили спать. А не решили убить! Почему? Какого чёрта? Как такое могло случиться? - Ку-фуфу, - усмехнулся тот, кто держал в руках подзорную трубу, - мы чего-то не знаем о Дьяволе «Намимори», друзья. Чего-то очень важного! - План был идеальным, - вступил в разговор третий парень, стоящий позади всех с безразличным выражением лица и важно поправляя на носу пенсне, - этот пират жесток и мстителен. И главное – очень вспыльчив. А его команда настолько большая и тренированная, что с лёгкостью расправилась бы не только со всей охраной особняка и рынка Савады, но и с ним самим, включая телохранителей. Мы бы легко под шумок битвы проникли в дом и забрали, что хотели. - А теперь нам надо рвать когти отсюда! – резко выкрикнул светловолосый парень со шрамом на лице. - Зачем? – искренне удивился синеволосый и повернулся, убрав от лица подзорную трубу – у парня глаза были разного цвета, - Разве нас уже ловят? Или мы в чём-то виноваты? Не паникуй раньше времени, Кен. Просто необходимо найти другую марионетку для нашего плана, - парень весело улыбнулся и вновь уставился в подзорную трубу, рассматривая гостевую комнату с распахнутыми окнами, в которой со своей рабыней спокойно спал Хибари. - Будет сложно, - спокойно высказался парень в пенсне, - капитан «Намимори» залил кровью всю таверну и убил всех наёмников. Новость уже начала гулять по городу, что жертва расправилась со своими палачами. Теперь любители убивать за деньги залягут на дно. - Чикуса, не порть мне настроение, - фыркнул парень с разноцветными глазами, - я ещё не придумал, как отомстить за такой провал нашему узкоглазому Дьяволу. А я хочу это сделать, пока он не свалил с острова. Мне вот сейчас интересно, почему он с этой девкой просто спит. Извращенец, что ли? - Да какая разница! – вспылил Кен, - Хочешь отомстить, давай его убьём на выходе с территории поместья Савады. Пара пистолетов, и он – труп! - Оя, - улыбнулся синеволосый и поднялся на ноги, - хочешь, чтобы он и тебе выпустил кишки? Мы ему отомстим иначе, и кажется, я уже придумал, как именно.*****
Как показалось девушке, пират её разбудил сразу, едва она заснула, и поманил за собой. Он был уже на ногах, в сапогах, брюках и не застёгнутой белой рубашке. За окном солнце существенно клонилось к закату, а от вина в голове не осталось и следа. Значит, они несколько часов всё же проспали здесь. Одев на девушку длинный шелковый халат, Хибари уверенно куда-то её повел по широким коридорам чужого дома. Она не ошиблась, решив, что он здесь далеко не первый раз. Но девушка даже предположить не могла, что богатейший человек на острове был обязан этому пирату своей жизнью. Когда, пять лет назад, отец Тсунаёши внезапно заболел и быстро умер, парень морально не был готов принять в наследство невольничий рынок и власть над всем островом. Невысокий худощавый шатен не мог похвастаться ни силой, ни умом, ни смелостью. Если бы не его преданный друг детства – Гокудера Хаято, то и само наследство прошло бы мимо Тсуны, разграбленное и разделённое между многочисленными дальними родственниками. Ситуацию усложняло ещё и то, что отец Савады почти не привлекал своего единственного сына к своим делам, считая его неготовым и недостаточно взрослым. Но получить наследство оказалось намного проще, чем сохранить и защитить его. Против Тсунаёши ополчились почти все, ранее преданные его отцу, люди, включая управляющего рынком. А на стороне молодого наследника не было совсем никого, кроме Хаято. Зато агрессивный светловолосый парень с глубокими зелёными глазами был готов не только умереть за своего друга, но и взять на себя всю часть работы, связанную с подсчетами, анализом и прогнозами. Тсуна это очень ценил. Тогда-то и начались покушения на Саваду, следовавшие одно за другим, и отречение от него даже тех, кто воспитал и вырастил парня. Сначала Тсуне припомнили его мать – наполовину японку, умершую от малярии, когда мальчику было всего пять лет, пытаясь доказать отсутствие у него самих прав наследования. Но это не прошло, ведь права у него были вполне законные. Потом конкуренты на наследство начали грубо отстранять от дел, пытаясь доказать ему его полную неспособность и несостоятельность как господина и хозяина. Это был самый тяжёлый для Тсунаёши период, когда ему пришлось привыкнуть к предательству, научиться жить с недоверием ко всем окружающим и начать менять приближённых людей на тех, кто был ему предан по-настоящему. Если бы не Гокудера, парень вряд ли смог бы удержать в руках невольничий рынок. Тогда-то Савада и встретил Ямамото, ставшего впоследствии его верным телохранителем. Но едва дела Тсуны пошли на лад, как против него взбунтовались почти все его работники, купленные или запуганные ближайшим наследником и претендентом на власть – родным дядей и братом умершего отца Савады. Беспорядки захлестнули не только территорию рынка рабов и личного поместья Тсуны, но и почти весь остров. Рыцари ордена Св.Иоанна решили не вмешиваться, а дождаться результатов и перед началом сотрудничества надавить на оставшегося победителем, но сильно ослабленного борьбой за наследство, единственного нового босса семьи Вонгола. На стороне Тсуны были люди преданной ему семьи сицилийских аристократов и родителей Гокудеры Хаято, и ещё одна небольшая семья, оставшаяся преданной как отцу Тсуны, так и его единственному сыну – семья Коваллоне, дольше всех состоящая в альянсе семьи Вонгола. Тогда-то и зашёл в порт совсем новенький фрегат «Намимори» с большой партией рабов и командой почти в триста человек, потому что молодой капитан Хибари ещё не до конца понимал, сколько человек на корабле ему будет достаточно. Кёя много раз бывал здесь в составе команды пиратского галеона «Золотая Эльза», но в этот свой первый заход парень не узнал порт. В городе шли уличные бои, несколько домов горели, большинство кораблей покинули гавань, а на улицах мирных жителей было не видно совсем. Если бы Хибари был старше, а его кровь не такой горячей, он бы спокойно ушёл из порта и продал свой товар в другом месте. Но запах дыма, крови и страха, исходивший от острова, опьянил его. Тогда-то большая часть команды «Намимори» и сошла на берег. Пиратам было всё равно, кого убивать, а капитан приказал отбить невольничий рынок у обеих враждующих сторон. И когда ему это удалось, бои в городе вдруг прекратились. Именно тогда к вольготно развалившемуся на чудом уцелевшем кресле молодому пирату с хорошо знакомой Саваде японской внешностью вышел сам Тсуна и его соперник – убелённый сединами взрослый мужчина. Хибари задал лишь один вопрос: «кто здесь хозяин?», но парень и мужчина ответили почти хором – «Я!». Зло взглянув на Тсуну, седовласый мужчина вдруг оскалился и гневно прошипел: «умри, грязная помесь!» и раздался странный щелчок. Хибари среагировал на пределе своих физических возможностей, почти неуловимым человеческим глазом движением переместившись к Тсуне и отбив летящую в него арбалетную стрелу своей стальной тонфой. А катана Такеши, прилетевшая откуда-то сзади пронзила тело выстрелившего мужчины насквозь, пробив сердце. Хибари мог бы продолжить драться в тот день, но невольничий рынок ему был совершенно не нужен. Зато порядок на острове и строгие правила, которые были здесь раньше, нравились этому молодому пирату. И именно с рынком рабов на Мальте только ставший капитаном собственного корабля Хибари связывал свой жизненный путь работорговца. А молодой наследник рынка – Савада Тсунаёши, не только пообещал ему всё вернуть на острове, как было при его отце, но и теперь был обязан ему жизнью. Такой бонус Кёя не хотел упускать. И пользовался им почти каждый раз, когда заходил на Мальту, уверенно и холодно напоминая Саваде о долге, который за ним числится. Тсуна и не отрицал, что обязан Хибари своей жизнью, а ещё он был благодарен этому пирату за то, что тот помог отстоять и защитить наследство своей семьи. Поэтому бассейн в поместье Савады, так приглянувшийся капитану «Намимори» ещё в его первое посещение этого дома почти пять лет назад, каждый раз с готовностью предоставлялся в его полное распоряжение. Так случилось и сейчас. Через почти неприметные массивные двери Хибари завёл свою рабыню в просторную комнату, отделанную белым и розовым мрамором. Недалеко от входа стоял небольшой круглый столик с фруктами и восточными сладостями, а так же два кувшина – с вином и соком. Рядом со столиком и немного дальше располагались шесть удобных кресел с тёмно-красной обивкой, как бы разделяя комнату примерно пополам. На второй половине стояли три изысканных тахты в той же цветовой гамме, что и кресла, с полотенцами и халатами, аккуратно разложенными на ближайшей ко второму выходу – широкой, отделанной мрамором арке с дверью, скрытой за тяжелыми полотнами штор. - Раздевайся, - уверенно распорядился Хибари, глядя на девушку. Она подчинилась. Всего за каких-то три дня она умудрилась привыкнуть к его приказам и его власти над ней. А после сегодняшней смертельной битвы девушка просто панически боялась разозлить этого пирата. Все её прошлые попытки вывести его из себя, чтоб легко и быстро умереть, сейчас казались слишком глупыми и очень опасными даже самой девушке. Столько жестокости и агрессии, сколько было в этом пирате, она не видела ни разу в жизни. Наверное, её тело и правда очень дорого стоит, раз он его не покалечил ещё на своём корабле. Хибари тоже разделся полностью, но обернул полотенце вокруг своих бёдер, бросив недовольный взгляд на рабыню, кутающуюся в широкую банную простыню. И кивком головы указал ей проходить вперёд в арку. А за массивной дверью была следующая комната, представляющая собой целиком выполненное в мраморе помещение для купания, включая просторную чашу-ванну, рассчитанную как минимум на четверых человек, и уже наполненную водой, над поверхностью которой поднимался лёгкий пар. Сбоку из стены торчали два витиеватых крана, на полу у которых стояли кувшины и необычные миски, выполненные со сквозным узором, с крупными грубыми бурыми кусками мыла. Рядом со стеной располагалась длинная массивная мраморная скамья. В дальнем углу у стены был устроен небольшой питьевой фонтанчик, выполненный в форме необычной птицы с большими крыльями и длинной шеей, стоящей на тонких длинных лапах в открытой двустворчатой ракушке. Из клюва птицы текла тонкая струйка воды, падая вниз и накапливаясь небольшим озерцом в мраморной ракушке. И рядом с этим фонтанчиком снова была массивная дверь, ведущая куда-то дальше. - До сих пор пользуется венецианским мылом, - недовольно фыркнул Хибари. Рабыня промолчала и в этот раз, хотя ей было интересно, почему пират против, ведь и её отец всегда предпочитал закупать именно мыло, изготовленное в Венеции. Довольно неплохое мыло делали и в Генуе, хотя по качеству оно существенно уступало венецианскому. Но Хибари знал, что из Венеции последнее время всё чаще появляются слухи о чуме, а такое бывает перед эпидемией. И он этого не скрывал, уже второй раз по прибытии на Мальту рекомендуя Саваде прекратить все торговые связи с этим обречённым городом. Зато Марсель, закрытый от проникновения чумы строжайшей карантинной системой с конца 16 века и находящийся под властью правления Санитарии, казался Кёе вполне заслуживающим доверия городом-портом. - Не трогай! – резко крикнул пират, заметив, что девушка потянулась к одному из бурых кусков мыла, - Только это, - и показал ей зажатый в собственной мыльной ладони тёмно-зеленый кусок марсельского мыла. Он поманил девушку к себе и уверенно всучил ей в руку грубую намыленную ткань, указав кивком головы назад так, что ошибиться было нельзя. Хибари хотел, чтоб она помогла ему с мытьём. Руки рабыни слабо задрожали, пока она медленно обходила длинную мраморную скамью, а пират вольготно сидел, немного откинувшись назад и оперевшись обеими вытянутыми руками о край скамьи позади себя, и прикрыл глаза. Рядом с ним на скамье стоял кувшин с теплой водой и лежал зелёный кусок мыла, небольшое промокшее полотенце он пока оставил на собственных бёдрах, несмотря на то, что уже полностью облился, начав мыться. Девушка, вынужденная раздеться полностью под недовольным холодным взглядом Хибари и тоже успевшая облиться тёплой водой, остановилась за его спиной и нерешительно протянула свою руку с мыльной тканью к нему, но остановилась, не рискнув прикоснуться. В её семье помогать друг другу мыться было естественным для близких людей, таких, как она и мама. Или её родители, которые иногда принимали ванну вместе. Получалось, что этот пират ей доверяет и хочет это показать? Девушка осторожно прикоснулась грубой тканью к его коже и провела по плечу. Почему-то только сейчас она заметила старые, почти стёршиеся шрамы на его спине. Их было довольно много, но все были небольшими и неправильной формы. - И сколько я буду ждать? – недовольно спросил Хибари, откинув назад голову и посмотрев на рабыню снизу вверх так, что она непроизвольно вздрогнула, - Это шрамы от деревянных щепок борта «Золотой Эльзы», попавшей под залп испанского охотника. И им уже больше восьми лет. Прекрати рассматривать и приступай к делу! Девушка слегка прикусила губу, чтоб не выдать своего волнения, и начала осторожно мыть его спину, руки, плечи, чувствуя напряжённые стальные мышцы пирата под своей ладонью. Она уже три дня ощущала на своём теле его прикосновения и уверенные крепкие объятия, но даже не пыталась сама обнять своего хозяина. Он не был нежным с ней, а спровоцировать его на насилие казалось было настолько просто, что девушка боялась лишний раз вздохнуть рядом с ним. Но сейчас мышцы, рельефно проступившие на его теле, выдавали напряжение или даже усталость, хотя по безразличному и холодному выражению лица пирата сделать такой вывод было невозможно. «Старайся делать всё так, чтоб ему нравилось», - вспомнились девушке слова пожилой горничной дома Савады, - «ради собственной безопасности». Она положила ткань рядом на скамью, взяла кувшин с тёплой водой и осторожно обмыла мыльную кожу Хибари, открывшего свои тёмные стальные глаза и недовольно покосившегося на неё. А рабыня взяла небольшой кувшинчик с миндальным маслом, стоящий здесь же на скамье среди множества масел и благовоний, налила немного себе на ладонь и слегка растёрла второй рукой. Прикоснуться к Хибари вот так было очень страшно. Девушка протянула руку к его плечу, но остановилась и замерла буквально в сантиметре от его кожи. Понравится ли ему? Сможет ли это помочь ему расслабиться и успокоиться? Когда её отец уставал, или ему выдавался особенно напряжённый день в больнице, мама делала ему такой массаж. «Ради собственной безопасности», - вновь прозвучал голос горничной в испуганном сознании рабыни. И она положила обе свои ладони на плечи капитана Хибари, начав осторожно растирать масло по его коже, с каждым движением чуть усиливая прикосновение. Напряжённые мышцы парня под её пальцами казались стальными и совершенно не поддавались девушке. Хибари повернул голову и слегка принюхался, без труда узнав запах миндального масла. Оно ему нравилось, но совсем для других целей. И как раз сейчас он вспомнил, что собирался прикупить себе в этом порту такого масла на следующий рейс. Но тут всё его тело внезапно ощутило волну умиротворённого наслаждения, появившегося на плечах, где рабыня уверенно и вполне ощутимо разминала его мышцы уже больше десяти минут. Глаза Хибари потемнели и удивлённо расширились, но он даже не обернулся, зато бегло осмотрелся вокруг и окунул два пальца в кувшинчик с маслом, начав медленно растирать его в своей ладони. Если бы не полотенце на бёдрах парня и его расслабленная поза, в которой он сидел последних пять минут, сложив руки на коленях, то было бы прекрасно видно, что он возбуждён. И уже далеко не жажда золота и желание сохранить рабыню невинной сдерживают его от того, чтоб быстрым движением подняться, ухватить девушку за талию, уложить на эту мраморную скамью и овладеть её телом. Прямо здесь. Облив её бедра миндальным маслом из кувшинчика. Прямо сейчас. Грубо и жестко, не растрачивая время на ласки. Без нежностей и церемоний, ведь масло защитит рабыню от травм. А если и не защитит, то за месяц до её продажи всё заживёт в любом случае.
