Уродливый принц

— Остановимся здесь, — сказал Леголас, когда мы вышли на поляну. — Твои раны надо промыть. И правда, нога и рука мои не столько болели, сколько тягуче, неприятно ныли. Я закивала головой, словно вместо шеи у меня была пружина, и кинула сумку на землю. Основные запасы остались у меня в седельной сумке, которая, скорее всего, сгинула где-то в дебрях этого проклятого леса. Но, к счастью, в последний момент мне удалось прихватить небольшую котомку с недельным запасом лепешек, флягой и кое-какими лекарствами. — Не хотелось бы разводить костер, — крякнул Гимли, и Леголас вынужден был с ним согласиться. — Но над лесом туман, — неуверенно возразила я. Отец учил меня этому. — Нас вряд ли кто-то заметит. — У эльфов очень зоркие глаза, — ответил Леголас. — А нам, кхм, гости ни к чему. Против эльфов я ничего не имела, но понимала, к чему клонит Леголас — вряд ли ему хотелось встречаться с сородичами. Мы молчали. — Ладно, — решил Гимли. — Разведем небольшой костерок — исключительно согреть воду, — никто нас не увидит; правильно Олимпия заметила, туман кругом. Спустя пару минут ямка была вырыта, и я принесла немного хвороста. По возможности, я пыталась выбирать ветки посуше, но земля здесь была болотистая, и у меня это слабо получалось. С горем пополам я все-таки насобирала палочек и скинула их в ямку. Гимли закатил глаза, на что я демонстративно пожала плечами — в следующий раз сам пойдет таскаться по этим болотам! Гном проворчал что-то себе под нос и аккуратно сложил хворост в выкопанную ямку. — Где Леголас? — спросила я, оглядывая поляну. — Он же только что был здесь… — Все нормально, — ответил Гимли. — Пошел вперед, говорит, местность оглядеть хочет. — Понятно, — кивнула я и буквально упала на землю. Голова у меня жутко болела и кружилась. Обняв колени, я смотрела, как Гимли разводит костер и вбивает в землю колья, натягивая между ними веревку. «Что он делает?» — подумала я, но тут же сама поправилась: «Для того, чтобы вскипятить воду». Сколько из-за меня проблем… Я вытянула руки и внимательно посмотрела на них. Слава Эру, они перестали трястись. После схватки мы в спешке уходили. Леголас собрал наши стрелы — я не могла пошевелиться, — а Гимли затоптал костер. Гном всю дорогу ворчал, что нужно было привязывать пони, нужно было привязывать пони, нужно было и так далее и тому подобное. Под конец я уже сорвалась и «мягко» попросила Гимли помолчать. Вначале гном обиделся, но потом успокоился и лишь изредка недобро на меня поглядывал. Вернулся Леголас. — Никого. — Мне показалось, или он чем-то раздражен? — Недалеко отсюда располагается форт лихолессцев. Придется немного обойти. — Хорошо, — кивнула я. — Надеюсь, нам не придется делать огромный круг. Леголас не стал отвечать, а только отрицательно покачал головой. Я облегченно вздохнула и запрокинула голову. Сквозь плотно сплетенные ветви деревьев виднелось ночное небо, усыпанное крупными звездами. Неужели мы в Лихолесье только пару дней? Даже не верится… Мне казалось, что мы бродим по этому мрачному лесу уж несколько недель; все же я не предназначена для долгих путешествий. Меня неумолимо тянет домой. Всегда. Но сейчас путь в Имладрис мне заказан. Не хочу видеть Уилла, не хочу видеть подруг — никого не хочу. Брат точно разочаруется во мне, если я вернусь без отца. А мне этого не хотелось. Глубоко вздохнув, я медленно выдохнула и открыла глаза. Вода в котелке уже вскипела — сколько же я так сидела? — и Гимли мочил в ней куски марли. В воздухе отчетливо пахло какими-то травами. Кажется, мама что-то варила из них… Хотя мама была целительницей, и у нее водилось много трав — нельзя точно утверждать, что я уже слышала этот запах. — Олимпия! Иди сюда! — И мне невольно стало страшно. Когда живешь с лекарем, учишься не бояться всего, что связано с медициной. Но этот случай явно не про меня. Я жутко пугалась одного только вида крови. И, когда к маме приносили раненых, убегала в лес и там подолгу сидела без дела. Уилл посмеивался, но я ничего не могла с собой поделать. Я всеми силами хотела победить свой страх и специально резала себе руки и смотрела, как стекают ярко-алые капли крови. Но тщетно. Меня выворачивало. На руках сохранилось много тонких, почти незаметных шрамов — напоминание тому, что у всех есть свои, часто глупые, страхи. Поднявшись, я подошла к Леголасу, который уже вымыл руки. «Не смотри, не смотри!» — кричало мое подсознание, и я крепко зажмурилась. Не открою глаза. ни за что! — Скажешь, когда закончишь, — попросила я Леголаса. — Хорошо, — ответил эльф и принялся аккуратно смывать засохшую кровь и грязь с моей ноги. «Не смотри, не смотри…» Это необходимо было сделать — я знала, но ничего не могла с собой поделать. Когда он коснулся особо глубокой царапины, я не выдержала и все-таки зашипела, постаравшись вырвать ногу из его цепких пальцев. — Я знаю, что это больно, но потерпи, пожалуйста! — Леголас, мне не пятьдесят лет[1], я и сама прекрасно понимаю, что это необходимо! — Так почему тогда вырываешься? Я не ответила и заинтересованно приоткрыла один глаз. Леголас, прищурившись, хитро улыбался. У него такие красивые глаза… Но они были зеленые, или мне показалось? Впрочем, неважно. Мне казалось, что нет больше в мире никого, кроме меня и эльфа, стоящего передо мной на коленях и аккуратно обмывающего мою ногу. Не выдержав, я протянула руку и коснулась его плеча. Леголас вздрогнул и… — Давай, поцелуй его! — Да твою ж мать, Гимли! Он мешает нам уже во второй раз. Притворно рассерженно зарычав, я спросила: — Давай я поцелую тебя, и ты от меня отстанешь! — воскликнула я, надеясь на отказ. — А давай! — тем же тоном сказал Гимли и наклонился ко мне. Я залилась краской и быстро чмокнула его в колючую щеку. А затем рассмеялась — меня поддержали и Леголас, и сам Гимли. Через полчаса Леголас закончил. Нога моя и рука все еще болели, но уже меньше. А от чудесного запаха того отвара прошла голова. Я счастливо улыбалась. Мы решили переночевать здесь же, на поляне. Перекусив лепешками, которые я подрумянила на костре, и вяленым мысом, засобирались спать. Первым дежурил Гимли, чему я не противилась. Все-таки день — а, точнее, ночь — вышла насыщенной. Мне снилось что-то ужасное. Утром я была выжата как лимон — все не могла вспомнить кошмар. Точнее, я помнила, что мне было жутко страшно, но что именно мне снилось не знала. И это злило. В общем, расстроенная я была знатно и с утра успела поругаться с Гимли. А что, он меня достал! Мы шли быстро, однако угрюмо молчали. — Веди дальше ты, Олимпия, — сказал Леголас, когда дорожка, по которой мы шли ранее, оборвалась. — Эй, мы так не договаривались! — воскликнул Гимли, уперев руки в боки. — Мне нужно в Эребор. Король Даин ждет меня и результаты моей деятельности. — Так твоя сделка вроде как сорвалась… — Да, сорвалась! — ответил гном. — Но это не значит, что я ничего не сделал для своего государства. Человек, с которым я работал, скоро сам прибежит к гномам и потратит еще больше золота, чем планировал! Мне так не хотелось расставаться с добряком Гимли, сразу забылись все обиды. Я сказала, специально тихо и грустно: — Ладно, Гимли, пришло нам время прощаться. Мне очень жаль расставаться с тобой, но у меня есть цель. И я обязательно ее достигну! Казалось, гном колебался. Мои слова произвели на него подобающий эффект. Подтверждая свои доводы, я состроила умильную мордочку и «щенячьи» глазки. Видимо, сердце Гимли растаяло, и он обреченно проговорил: — Ладно, но только туда и обратно. — Я знала хоббита, который так говорил. Спасибо, Гимли, — и я снова поцеловала его в щеку. Я смутно помнила дорогу, поэтому, можно сказать, брела наугад. Деревья густели, земля покрылась жухлой травой, а вокруг кружился молочно-белый туман. — Мы точно идем к дому твоей бабушки? — с сомнением спросил Леголас, стоя на краю обрыва. — Я не уверена, — тихо пробормотала я. — Мне кажется, мы зашли немного не туда. — И ты только сейчас это говоришь! — кажется, я вывела невозмутимого эльфа из себя. — Здесь же рядом паучье гнездо! — Прости, я не знала, — мой голос и правда звучал виновато. — Давай вернемся, я… — Однако договорить мне не пришлось. Послышалось шуршание, и сзади на меня прыгнул паук. Я истошно завопила. Нет, гадость, гадость, гадость. Фу! Леголас, помоги! Где же ты? .. Когда я уже совсем отчаялась и решила, что приму смерть от лап этого насекомого, тело паука пронзила стрела и он обмяк, придавливая меня своей исполинской тушей. Я задыхалась. Казалось, вот-вот — и я умру, задавленная телом этого гада. — Олимпия, ты в порядке? — Тушу паука сдвинули с меня, и я наконец-то смогла нормально вздохнуть. Сейчас я не могла ответить, а лишь исступленно кашляла и пыталась вытереть с себя липкую слизь. «Нет, нет» — шептали мои губы. Я склонилась к земле. Уже второй раз за сутки. — Здесь могут быть еще пауки… Леголас почему-то замолчал, и я в удивлении подняла глаза. Да, похоже, на этом наши беды не закончились. Мне в лицо смотрела стрела. — Медленно поднимись и брось оружие, — отчеканил высокий эльф, глядя мне в глаза. — Быстро! Я сделала так, как он сказал, и огляделась. Поляну окружали подданные короля Трандуила. — Прости… — Это все, что я могла сказать Леголасу. Он даже не поднял на меня взгляд.