Дикие бабочки

- Твои родители не беспокоятся, что ты стал часто пропадать где-то ночами? - Всё просто замечательно до тех пор, пока меня не выгнали из университета. Тот же заброшенный завод, те же сюрреалистичные, пышущие яркостью цветы, тот же загадочный Тао. Сехуна неимоверно тянет к нему с первых дней, что он и сам находит странным, но сопротивляться не готов. Вернее, не хочет сопротивляться. Судя по всему, Тао наносит последние штрихи своей грандиозной работе, делая где-то более насыщенными тени и обводя контуры. Сехун переместил матрас в самый центр огромного помещения, чтобы лучше видеть весь рисунок. И, конечно же, его автора. Особенно - его автора. Время от времени он посматривает на приглянувшийся в первый день цветок цвета индиго, который почему-то кажется теперь несколько иным. - Чем хочешь заняться сегодня? – израсходовав всю краску, что взял с собой, Тао поворачивается к единственному зрителю лицом. «Тобою». - А есть предложения? - На самом деле, я надеялся, что ты ответишь что-то вроде «с тобой я готов заниматься чем угодно, Хуан Цзытао», - он даже не пытается играть голосом, лишь подходит к сидящему парню и смотрит своими лукавыми глазами сверху вниз. - Это фраза такая дешёвая. - Да, но если внести в неё некий сексуальный подтекст, она становится довольно эротичной, не находишь? - Ты хочешь заняться со мной сексом? – Сехун удивлённо выгибает свою бровь. - Хочу, - не задумываясь отвечает Тао, из-за чего его собеседника бросает в жар. – Но не сейчас. Сейчас я предлагаю переместиться на крышу. - Покажешь мне звёзды? - Не совсем. Он протягивает вымазанную разводами баллонной краски ладонь, за которую тут же хватаются, вставая. Рука холодная, что не мешает Сехуну моментально воспламениться, когда их пальцы переплетаются. - Волнуешься от каждого моего прикосновения? Тао не спеша убирает ему за ухо прядь волос, скользит подушечками пальцев по щеке, и Сехун не может противиться влечению, поэтому издаёт приглушённый стон, когда чувствует влажный поцелуй на своей шее. Видимо, Тао несказанно радует подобная реакция, потому что он почти вплотную приближается к его лицу и облизывается, задевая языком чужие губы, а затем шёпотом произносит: - У нас ещё будет на это время. Что ж, это разочаровывает, но очевидно нужно ждать продолжения уже на крыше, куда они и направляются. Здание не такое уж и большое – всего четыре этажа, но здесь очень темно, и постоянно слышны какие-то скрипы и гул ветра, чего раньше Сехун, увлечённый созерцанием художника, не замечал. Вцепившись в руку Тао, он успевает удариться на лестнице обо что-то и испугаться гулкого звука. - Не бойся, осталось совсем немного. На последнем этаже сквозняк из-за открытого люка, и Тао нарочито изящным движением руки приглашает забраться по стремянке прямиком на крышу: - Ты первый. - Почему? - Хочу лишний раз полюбоваться твоим видом сзади. Сехун фыркает, но принимает к сведению и послушно лезет вверх. На крыше холодно, что неудивительно, ведь сейчас – начало осени. Пусть тут не так уж и высоко, но вид на небо открывается изумительный, и Сехун невольно очарован звёздами, свет которых заглушается огнями города. - Не слишком романтичное местечко, но мне нравится. Тао обнимает сзади и, просунув руки в его передние карманы, прижимает к себе: - Напомни, сколько мы уже знакомы? Младший откидывает голову ему на плечо, из-за чего его футболка задирается, что, конечно же, не может укрыться от хищного взгляда Тао, который спешит пробраться холодной ладонью под ткань, чтобы погладить живот. - Не помню, пару недель? Но у меня такое чувство, что целую вечность. - Это тоже довольно избитая фраза, - он утыкается носом в шею, глубоко вдыхая. - Но я действительно так думаю. Рука скользит ниже – под кромку джинс, и пальцы дразняще надавливают на низ живота, вызывая невольный вздох. Тихий смех влечёт за собой несколько ярких засосов на шее Сехуна и уже неконтролируемые стоны, особенно от осознания того, что о его зад трутся давно вставшим членом. Но в конце концов Тао лишь гулко рычит и отстраняется. Снова разочарование. - Прости, как бы мне не хотелось, но я не могу трахнуть тебя прямо здесь, - он садится прямо на крышу и трясущимися руками зажигает очередную сигарету, чтобы глубоко и блаженно затянуться. Сехун немного в обиде, хоть и понимает, что это правильно – остановиться сейчас. Однако решает держаться на расстоянии, поэтому садится в полуметре. - Это не значит, что я не хочу тебя, - от него не может укрыться подобное поведение. – Хочу, даже слишком. Нестерпимо. Просто твой первый раз не должен быть спонтанным трахом на холодной и очень твёрдой крыше. Ненавижу холод. - С чего ты взял, что это мой первый раз? – буркает Сехун куда-то в сторону, отвернувшись. - Не смеши меня. - Хорошо, тогда как по-твоему должен пройти мой «первый раз»? Тао улыбается и с мечтательным взглядом ложится на спину. Младший вторит за ним. Мутные звёзды сейчас кажутся не такими уж далёкими и не слишком красивыми. - Не знаю, наверное, я приведу тебя к себе домой, медленно раздену, буду целовать твои ступни, сжимать ладонями бёдра… Не заставляй меня продолжать, иначе моя фантазия не даст мне сегодня заснуть, - Тао делает затяжку и поворачивается на бок, чтобы посмотреть на юношу, застывшего от смеси желания и лёгкого смущения. – Скажи что-нибудь. - Когда ты пригласишь меня к себе домой? Тао от неожиданности давится дымом и начинает хохотать. - А ты умеешь удивлять, О Сехун, - отсмеявшись, констатирует он. – Но всему своё время. Сехун всё так же не решается повернуться и смотрит прямо в небо – на свет бездушных небесных тел. - Не уделяй столько своего внимания перегорающим звёздам. - Перегорающим? – немного удивляется и поэтому всё же поворачивается на бок. - Многие из них давно потухли, и горят для нас своим мёртвым светом. В звёздах нет ничего красивого. Он внимательно изучает лицо парня напротив, затем бессознательно проводит ладонью по его щеке, из-за чего Тао закрывает глаза в блаженстве: - Кажется, это первый раз, когда ты сам проявляешь инициативу? - Ничего, у меня ещё будет время, чтобы наверстать упущенное. - он путает пальцы в жёстких прядях волос, которые явно подвергались не одной покраске. - Скажи, почему ты разрисовываешь эту стену? - Потому что послезавтра здание снесут, - и в ответ на удивлённый взгляд Хуна ему приходится пояснить: - Это место долгое время было для меня неким пристанищем одиночества. Хочу отдать ему своего рода дань. И пусть Тао пока не до конца ему понятен, очень скоро это изменится в диаметрально противоположную сторону.