Дикие бабочки

За день до сноса здания Сехун убеждается в том, что Тао увлекается наркотиками, когда застаёт того на всё том же старом матрасе за методичным вводом жидкости из шприца в вену. Зрелище его пленит и, вопреки всему, совершенно не пугает. Вынув иглу, Тао решает соблюсти элементарные санитарные нормы, а после – закрывает глаза. - Подойди ко мне, - зовёт он. Сехун беспрекословно слушается, встав напротив, и немного теряется, когда его ладонь берут в абсолютно ледяные руки, притягивая к лицу. Тао целует его пальцы и не открывает глаз: - Разочарован? - Скорее не удивлён. Героин? Тао улыбается и прячется за чужой ладонью: - Нет, амфетамин. Эфедрон, если быть точнее. Пахнет фиалками. - Как романтично. - Иди ко мне. Он тянет Сехуна к себе на колени, и тот сразу же обхватывает его ногами. Рвано выдохнув от подобной близости, Тао слегка оттягивает его за волосы назад, чтобы обнажить соблазнительную шею и припасть к ней губами, языком обводя кадык. Младший трётся о его пах и запускает руки под футболку. - Чёрт, Сехун… У меня перед глазами плывут разноцветные огни, и я могу возбудиться сейчас от простого прикосновения. - Это плохо? - Неужели ты не понимаешь, что я слишком хочу тебя, чтобы взять прямо здесь? Немного обескураживает. - Не понимаю, - Сехун наклоняется к уху, чтобы лизнуть и укусить за мочку. В этот раз Тао сдаётся, резким движением опрокинув юношу на спину, и наблюдает, как тот не теряется и медленно, под пристальным взглядом, разводит в стороны ноги, облачённые в шорты по колено. Сехун видит, как по бокам от него сжимаются кулаки и как тяжело дышит парень, нависший над ним. - Ты в шортах. - Имеешь что-то против? - Ты в блядских шортах, - Тао отстраняется, чтобы, согнув его ногу в колене, начать покрывать поцелуями бледную кожу, - в начале сентября. Сехун закидывает руки над головой и стонет, выгибаясь в спине, от ощущения горячих губ и ладони, сжимающей его член через ткань. Тао наконец отрывается от его ног и переворачивает их на бок, лицом друг к другу. Младший закидывает ногу ему на бедро, и, когда его ширинка оказывается расстёгнута, а бельё приспущено, он окончательно теряет самообладание. Они занимаются грязным петтингом в самом центре заброшенного здания, и Сехун исступлённо отдаёт себя, обвив пальцами чужой член и массируя самым непристойным образом. И когда он, выстонав остатки разума прямо в губы Тао, кончает, а тот следует за ним, до него доходит простое осознание, что впереди их ждёт лишь вечность, со своими уродливыми, перегоревшими звёздами и ядовитыми цветами. *** - Подойди сюда, - зовёт Тао. Его бьёт мелкая дрожь настолько, что он минуты две не мог зажечь сигарету, и сейчас с трудом стоит, облокотившись о стену со своим рисунком, который уже закончен и пылает в своей яркости и величестве. - Ты дрожишь. - Приход от эфедрона не слишком продолжительный, но меня отпустит после пары-тройки сигарет, - поясняет он. – Посмотри сюда. Уставившись в сторону, куда кивнул Тао, Сехун замечает тот самый полюбившийся ему цветок индиго, и ему становится понятно, почему тот стал выглядеть иначе. - «У нас есть всё, пока мы есть друг у друга»? – читает он вслух надпись, что аккуратным шрифтом выведена на одном из лепестков. - Снова назовёшь фразу дешёвой? – ухмыляется Тао, делая затяжку. - В любом случае мне нравится, - не раздумывая признаётся Сехун. Здание сносят на следующий день, и в его массивных обломках можно разглядеть насыщенные оттенки фантастических цветов, теперь уже навсегда погребённых в памяти двух людей. *** - Ты выглядишь хуже обычного, - констатирует Чанёль где-то между второй и третьей парой, протягивая сонному Сехуну баночку кофе. - Спасибо, - благодарит он и утыкается носом в собственную сумку на столе, глухо пробурчав: - всё нормально. - Тебе, конечно, лучше знать, но мешки под твоими глазами стали на пару тонов темнее. - Просто у меня бессонница, - наглая ложь, потому что прошлой ночью он был увлечён тем, что считал сколько засосов оставил Тао на его груди и шее. - Сходи к врачу, - напоследок советует ему Чанёль и удаляется в свою аудиторию. *** Тао тащит его в клуб спустя месяц после их первой встречи и спустя десяток бессонных ночей, проведённых вместе где попало. Не то чтобы Сехун горит желанием окунуться в атмосферу громкой, навязчивой музыки, под которую будут трястись несколько десятков потных тел, просто за Тао он готов пойти куда угодно. Вопреки всем опасениям, клуб оказывается вполне себе тихим и спокойным, находящимся где-то в богом забытом месте. Под спокойные и расслабляющие биты, мимо традиционных и не очень парочек, зажимающихся по углам, Тао ведёт его за руку прямиком к барной стойке, где бодро «приветствует» парня, занятого сортировкой бутылок на полках: - Бэк, сегодня была новая поставка, ведь так? Парень слегка вздрагивает, но не поворачивается, ледяным голосом пытаясь ответить: - Не было ничего. - Я всё знаю, не увиливай. - Я же сказал… - прежде чем его перебивают, он успевает обернуться и наградить их испепеляющим взглядом. - Марки, две, - Тао ухмыляется и засовывает прямо в карман рубашки бармена смятую купюру. – Ну же, Бэкхён. - Завязывал бы ты с этим делом уже, - парень вздыхает и достаёт пакетик, протягивая его Тао. - Я не хочу завязывать. И прежде чем они уходят, Сехун встречается с Бэкхёном глазами, уловив в них некоторую тревогу. В самом центре зала, среди толпы людей, увлечённых танцем и музыкой, Тао кладёт на его высунутый язык разноцветную марку со слонами и замирает, когда Сехун неспешно облизывает его палец и смотрит в глаза. Переломный момент. Словно в нём задействовали спусковой механизм, и на свете теперь не существует ничего, кроме Тао, его удивительных глаз и постоянно дрожащих рук, притягивающих за шею сейчас к себе, чтобы укусить нижнюю губу и протолкнуть в рот язык. Не отвлекаясь от поцелуев, они двигаются в каком-то медленном танце, который не очень подходит к темпу играющей музыки, но это не имеет значения. Ничего не имеет значения, когда всё вокруг парит в воздухе. Голос Тао доносится до него откуда-то сверху: - Закрой глаза и скажи мне, что ты видишь. Сехун слушается и окончательно погружается в свои ощущения. Границы мира для него теперь становятся размытыми, даже осознание собственного «я» погребено где-то под волнами розового моря, у берегов которого он видит их, словно слитых в единое целое, под неоновыми огнями двигающихся узоров. - Я вижу розовое море. - А меня ты видишь? - Я вижу нас. Мы – одно. Тао снова накрывает его губы поцелуем, и Сехун чувствует, как они падают в бездну тёплого моря. Теперь всё встаёт на свои места. Простые истины пробегают по его сознанию током, забираются под кожу, выжигая слова, чтобы он не мог их больше потерять. Две бабочки отчаянно машут своими тлеющими крыльями, взлетая ввысь к сгоревшим уже звёздам, а ветер увлечён тем, как его целует время. Тонуть - это приятно.